Чтение онлайн

Известно, что монгольское завоевание застало Киевскую Русь в период феодальной раздробленности.

Узнали то татары,

Ну, думают, не трусь.

Надели шаровары,

Приехали на Русь.

Алексей Константинович Толстой

Часть древнерусских княжеств попала в зависимость от Золотой Орды, и на этой территории впоследствии сформировался русский народ. Другая часть древнерусских княжеств вошла в состав Литовского (позже — польско-литовского) государства, и образовала украинский и белорусский народы. Разделение древнерусской народности на разные народы — это ли не значимые последствия монгольского завоевания! Впрочем, те же процессы могли идти и до, и после «татаро-монгольского ига», а возможно, и независимо от него.

Подумаем ещё и о том, что восточные славяне — в течение тысячелетия, с беспримерной энергией — колонизировали огромные пространства, от Днепра и до Волги, до Енисея, до Юкона. Единственная пауза в этом многовековом процессе — период ига, когда восточное направление было закрыто Золотой Ордой и её наследниками. В эти столетия проходила так называемая внутренняя колонизация русских земель, и не на эти ли века вынужденного сидения в своих границах пришлось само формирование русского народа?

Мы пишем эти строки в Макарьеве, городке в Костромской области, который возник вокруг монастыря, основанного преподобным Макарием Желтоводским и Унженским. В его житии читаем, что основанный им на Волге Желтоводский монастырь был разрушен татарами, а он сам и «около четырёхсот человек, не считая женщин, детей и стариков» взяты в плен, но затем отпущены. Новое место для поселения было выбрано на Унже в Галичских землях, и вблизи города Унженска в 1439 году был основан Макарьево-Унженский монастырь:

И он плывет над Унжей, словно щит

От окаянного номада.

«В 1522 году в княжение великого князя Василия Ивановича было страшное нашествие татар на Унженск. Врагов было свыше двадцати тысяч, а городок был мал и жители в военном деле неискусны…. Главным у них был некий воевода Федор. При виде нападавших, он впал было в растерянность, но, узнав от жителей, что святой старец Макарий Желтоводский всегда защищал их от татар, Федор пошёл в церковь, упал на колени перед иконой преподобного и стал молиться со слезами, прося отвести беду от Унженска и избавить людей от смерти и плена. Тем временем татары снова пошли на приступ и со всех сторон подожгли город…. Вдруг пошёл дождь, скоро он перешёл в ливень, и сделался потоп. Вода затопила улицы и дома, казалось, весь город поплыл, и пожар утих. Теперь татары пришли в смятение… Взятые в плен рассказали, что они видели монаха, стоявшего в воздухе над городом и стрелявшего по ним; потом он на большом белом коне врезался в их войско и они, обезумев от страха, начали рубить друг друга мечами, думая, что бьются с русскими».

«В 1535 году молитвами Макария Желтоводского спасся от татар город Солигалич».

«Когда казанские татары осадили Унженск, одна молодая женщина по имени Мария попала в плен…. Когда сделали очередной привал, Мария рухнула на землю и, связанная, заснула крепким сном. Было это в степи. Стояла глухая ночь. Ближе к утру спящей явился преподобный Макарий…. Мария проснулась и, видя преподобного уже не во сне, а наяву, узнала его по виденной ей иконе и пошла следом…. Когда совсем рассвело, Мария увидела, что стоит на дороге, ведущей в Унженск, а невдалеке виднеется и сам город».

«Однажды был тяжело ранен воевода Иван Выродков. Между тем князь приказал ему снова идти против татар. Несмотря на болезнь и уговоры близких, воевода собирался исполнить повеление, а так как ходить он не мог, то приказал везти себя в повозке. По дороге завезли его в Макариеву обитель».

Мы почти и не выбирали эти несколько фрагментов — почти все, перечисленные в житии, чудеса преподобного связаны с защитой от татар. Этот агиографический источник, вероятно написанный современниками, рисует картину постоянных войн с татарами в приволжских землях. (Мы имеем в виду среднее течение Волги примерно от Костромы до Казани, и соответствующие притоки Волги — Унжу, Оку, Ветлугу, Суру). Мы читаем о вызванных войнами переселениях, истреблениях селений, пленениях… Не приходится сомневаться, что все эти события влияли на миграции и демографическую структуру русского населения. Но был ли при этом генетический вклад «татарского компонента»?

Русское население по реке Унже изучено нами по митохондриальной ДНК (раздел 6.2). Суммарная частота восточно-евразийских гаплогрупп составила 4 %, при среднем уровне в русских популяциях 1–2%. У современных татар частота восточно-евразийских гаплогрупп составляет около 10 %. Такие невысокие частоты и недостаточные объёмы обеих выборок не допускают точных вычислений. Но даже если считать двухпроцентное повышение частоты реальностью, всё равно оно слишком мало. А главное, повышение частоты восточно-евразийских гаплогрупп к востоку это, как говорилось, общий евразийский тренд, древность которого измеряется тысячелетиями. И чуть повышенная частота у русских Унжи, скорее всего, вызвана смешением не с татарами, а с финно-угорским племенем меря (родственным современным мари), жившем на Унже до прихода славян.

Ещё раз подчеркнём: влияние татарских государств — это совсем не тот вклад «центрально-азиатского генофонда», возможность которого мы обсуждали чуть выше. Совсем не тот хотя бы потому, что генофонд как современных, так и средневековых татар составлен из многих компонентов, и «азиатский» степной компонент, возможно, не главный в нём, как мы видим и из невысокой частоты восточно-евразийских гаплогрупп у татар. Вся сложность задачи реконструкции истории на основе современного татарского генофонда как раз в том, что «поскреби татарина и увидишь финно-угра» — тот же самый финно-угорский пласт, лежащий в основе и русского генофонда на востоке его ареала. В главе 2 мы видели, что «поскреби восточного русского и увидишь финно-угра». И попробуй теперь их всех как-то различить!

Итак, наше мини-исследование Унженского края не обнаружило особого вклада «татарского компонента». Нам кажется, что влияние татарских государств заключалось скорее в вызванном ими оттоке населения, изменении структуры, закономерности миграций — то есть в демографических, а не генетических изменениях. Это совершенно разные процессы, и их нельзя путать: одно дело — миграция «местных русских генов» в пределах русского же ареала (реально имевшая место в связи с русско-татарскими войнами), а другое дело — прямой генетический вклад «пришлых татарских генов» (небольшой или вообще отсутствующий).

Напомним, что тем более важно чётко отличать генетические влияния степных номадов Азии (о котором мы только и можем говорить как генетики) от культурных влияний[62].

Тем более что спустя время, как известно, военное счастье повернулось лицом к Москве.

И в московской неволе

Томились татарские ханы,

Посланцы Золотой,

Переметчики Черной Орды.

Дмитрий Кедрин

И русское завоевание осколков Золотой Орды, не столь широко известное, было не менее драматичным и важным для истории региона, чем монгольское завоевание Руси тремя с половиной веками ранее. Но оставим историкам и поэтам оценивать эти события. Для генетиков важнее, что после покорения Казани Москвой опять продолжались миграции, как русского, так и татарского населения. Возможно, переселение многих групп татар в приказном порядке на «более русские» земли, практиковавшееся после падения Казани, могло куда значительнее сказаться на притоке татарских генов в восточный русский генофонд, чем все составляющие татаро-монгольского ига вместе взятые! Поэтому было бы важно изучить генофонд современных татар и собрать больше данных о русском населении приволжских районов. Это специальное исследование могло бы прояснить многие страницы истории русского и татарского генофондов. Возможно, обнаружится не только перекомпоновка генофондов в результате переселений, но и отдельные случаи реального смешения русского и татарского населения. Важно лишь постоянно помнить, что всё это события местного масштаба и не придавать им значения основополагающего фактора формирования русского генофонда в целом.