Чтение онлайн

Если Россия действительно присоединяется к «Атлантическому», то есть «Западному проекту», она неизбежно становится сырьевой территорией для Европы и США. При этом, чтобы удержать сырьевые источники, остро необходимые для продолжения конфронтации с Миром ислама, Европа (или совместно – Европа и НАТО) будет вынуждена взять под определенный протекторат европейскую часть России. Иначе просто нельзя будет гарантировать стратегические поставки, и Запад задохнется, отрезанный от ресурсов Третьего мира. Вероятно, сначала будет «растворена» Калининградская область – за счет открытых границ и поворота на Европейский Союз главных товарных потоков, а затем меры по «коллективной защите», экономической прежде всего, могут быть распространены на территории вплоть до Урала.

Вполне понятен и сценарий подобных событий. Сначала, видимо, – два-три инцидента, связанных, например, с обеспечением безопасности атомных электростанций. Затем – кампания в прессе на тему «исламской опасности», которая угрожает России. Затем – опять инцидент, ставящий Россию в «ситуацию выбора». Предложение помощи, договор о «коллективной защите». Снова – кампания в прессе, подчеркивающая европейский характер России. И наконец «ограниченный контингент» войск ЕС (Франции, например, к которой россияне испытывают исторические симпатии) возьмет под контроль объекты стратегического значения. А дальше уже – рутинное наращивание численности «контингента» и плановое его усиление за счет немецких и английских частей.

Связность России как государства при этом резко ослабнет. Фактически самостоятельными государствами станут Башкирия, Татарстан, Якутия и некоторые другие республики. Будет рассечена Транссибирская магистраль, единственная коммуникация, связывающая российские восток и запад. Сырьевые, а значит и финансовые потоки страны утратят территориальную целостность. Вот тогда и возникнет картина, описанная в начале нашей статьи: Поволжье – у мусульман, южные районы Сибири – под властью Китая, Дальний Восток войдет в «зону ответственности» США и Японии, а нефтяные и газовые месторождения – в зону «личной ответственности» Соединенных Штатов.

Возможно, Россия в такой ситуации и сохранит формальное геополитическое единство, однако фактически распадется на ряд слабо связанных между собой регионов. Подлинный суверенитет, подлинная государственная самостоятельность будут ею утрачены.

Впрочем, то же самое ожидает Россию, если она попытается ориентироваться не на «Запад», а на «Восток» или «Юг». Только дезинтеграция ее в «евразийской версии» пойдет еще более высокими темпами, поскольку Западный мир будет вынужден срочно отстаивать свои интересы в данном районе.

В общем, сбудется, наконец, мечта либералов: Россия, по крайней мере своей европейской частью, полностью интегрируется в «цивилизованное» западное пространство. Она на деле превратится в одну из европейских «республик», и отныне ее историческая судьба будет связана с судьбой Объединенной Европы.

Правда, одновременно сбудется и мечта патриотов: «государство Русь», по-видимому в пределах раннего Московского царства, тоже станет реальностью.

Русский мир

Подведем некоторые итоги. Слабая индустриальная база, отсутствие денег и технологий, необходимых для модернизации экономики, прогрессирующая депопуляция и связанный с ней дефицит как рабочей силы, так и интеллектуальных ресурсов не позволяют России перейти в ранг мировой державы, с большим или меньшим успехом доказывающей свое право на существование. Путь классической индустриализации для России закрыт.

С другой стороны, также гибельно для России и превращение в государство «открытого типа», поставляющего на рынок сырье и низкотехнологические продукты. Образование на громадной, но обладающей малой экономической связностью территории нескольких мощных «узлов», сцепленных с мировой экономикой поверх федерального центра, приведет к концентрации вокруг них периферических областей и в конечном счете – к распаду единого государства. Этот путь также не является для России приемлемым.

На первый взгляд кажется, что выхода из «ситуации поражения» нет.

Однако это не так.

Именно Россия, как ни удивительно, обладает в настоящее время всеми возможностями, чтобы выдвинуть на авансцену истории собственный цивилизационный проект, по масштабам и содержательности сравнимый с проектами Запада, Востока и Юга. Правда, опираться такой проект должен не на старые технологии индустриальной эпохи, которые в ситуации системного кризиса уже почти не работают, а на новые парадоксальные социотехнологии надвигающейся когнитивной фазы развития.

Мир за последние десятилетия действительно изменился. Сквозь привычную нам картину проступает принципиально иная реальность. Наряду с гигантскими этносами, формирующими сейчас геокультурные империи будущего, образовались и своеобразные «дополнительные» субъекты исторического процесса – мировые диаспоры, созданные «людскими течениями», мощными «антропотоками», перемещающимися с континента на континент. Они оказывают все более заметное воздействие на мировую политику и экономику. Еврейская мировая диаспора фактически держит на плаву государство Израиль – несмотря на враждебное окружение стомиллионного арабского населения. Более половины всех инвестиций, идущих ныне в Китай, это деньги китайских диаспор, укорененных во множестве регионов. Есть и другие, не менее впечатляющие примеры. И вот здесь Россия, в силу специфики своей не слишком счастливой истории, имеет очевидный ресурс, который может быть использован для цивилизационного продвижения.

В отличие от экономически развитых западных стран, сформировавших вследствие высокого уровня жизни главным образом «гедонистические элиты», элиты, вполне удовлетворенные метрополией и потому почти не знавшие такого явления, как массовая эмиграция, Россия за последние десятилетия образовала несколько мощных эмиграционных волн – сначала в период застоя, когда из страны выдавливались представители оппозиционного мировоззрения, а затем – во времена перестройки, распада СССР и либерального, катастрофического реформирования экономики. Причем, интенсивность этого этнокультурного явления была так велика, что, возможно, здесь следует говорить не столько об эмиграции, которая имела место и в других слабо развитых странах, сколько о необычной форме экспансии. В результате возникли громадные мировые диаспоры бывших советских, необязательно русских людей, думающих, тем не менее, в параметрах именно русского (российского) менталитета, использующих русский язык как средство межличностного общения и в значительной степени идентифицирующих себя с русской (российской) культурой.

Численность этих диаспор сопоставима сейчас с численностью населения государства средних размеров, а их творческий и экономический потенциал сравним с потенциалом любой из ведущих европейских держав.

Дело в том, что эмиграция, какими бы конкретными причинами она обусловлена ни была, представляла собой в значительной мере элитную часть российского общества. В эмиграцию уходили прежде всего специалисты интеллектуальной сферы, сферы высшего образования, то есть сферы, продуцирующей гуманитарные технологии нынешней когнитивной среды.

Более того, внедрение российской миграционной элиты происходило, как правило, в индустриально развитых странах Запада – собственно, куда еще могли устремиться наши специалисты? – и смыкание их с технологическими инновациями этих стран породило целый класс русскоязычных профессионалов в ключевых областях евро-американской культуры. Влияние русских диаспор на интеллектуальные мировые процессы становится уже достаточно очевидным.

И наконец как всякая только что образовавшаяся, растущая и развивающаяся «молодая» культура совокупность русских диаспор имеет, по крайней мере сейчас, высокую пассионарность. Ментально она пребывает в области «плавления идентичностей», что в сочетании со специфически русской способностью к выживанию в любых условиях делает ее одной из самых динамичных и перспективных субкультурных элит.

Объединение, мировоззренческое и структурное, диаспор и метрополии позволит создать Русский мир –принципиально новую социокультурную общность, обладающую огромными возможностями развития. Со стороны «западных» русских диаспор в такое объединение могут быть вложены как капиталы, которые они прямо или косвенно контролируют, так и самые передовые технологические инновации. А со стороны современной России, по крайней мере на первом этапе – фундаментальная система образования, подготовки и переподготовки кадров.