Чтение онлайн

Выиграют от такого объединения обе стороны.

Диаспоры обретут культуру, которая придаст их расплывчатой пассионарности высокий исторический смысл (во всяком случае станет противоядием от западной «психологии потребления»), а Россия, если она, конечно, сумеет привлечь на свою сторону независимое сознание Русского Зарубежья, воспримет, помимо денег и технологий, ту жизненную энергию, которой ей в последнее время катастрофически не достает. Ресурсы, необходимые для модернизации (повторной индустриализации) экономики, можно взять именно здесь.

Кроме того, наличие в «глубоком тылу» западных стран крупных русских (российских) объединений, структурно связанных с метрополией, позволит не только наладить взаимную трансляцию обеих суперкультур, западной и российской, что в условиях противостояния цивилизаций является острой необходимостью, но и существенно снизить давление Северо-Атлантического альянса (НАТО) на геополитическое пространство России.

Россия получит возможность вести реальную мировую политику.

Не меньшим социальным потенциалом обладают и русские диаспоры стран Балтии и СНГ. Тридцать пять миллионов русскоговорящих граждан в бывших советских республиках – цифра, вероятно, не нуждающаяся в комментариях. Разумеется, в отличие от «западных» русских диаспор, статус которых в стране проживания обычно довольно высок, русские диаспоры, рассеянные в обширном постсоветском пространстве, не имеют, по большей части, ни значительных финансовых средств, ни общественного, ни политического влияния. Они состоят в основном из представителей рабочих профессий, средней технической и гуманитарной интеллигенции. Зато, пребывая, как правило, в положении граждан «второго сорта», пусть даже формально им гарантированы все требуемые международным законодательством юридические права, они в большинстве не ощущают страну проживания своей настоящей родиной, и потому представляют собою весьма мобильные как в политическом, так и в миграционном отношении слои населения.

Ментальное структурирование «постсоветских» русских диаспор, если только они почувствуют, что Россия не на словах, а на деле начинает отстаивать их интересы, может изменить всю ситуацию в рыхлом евразийском пространстве – от Польши до Афганистана – создав «сшивающий механизм» этой геокультурной общности. Кстати, и освоение громадных, запустевающих сейчас территорий России, то есть «внутренняя колонизация», способная в значительной мере ослабить спад экономики в условиях демографической катастрофы, – задача, которая тоже может быть решена именно за счет многочисленных «восточных» и «южных» диаспор.

Здесь вкладом диаспор в создание Русского мира послужат неисчерпаемые людские ресурсы – основной капитал в эпоху «миграционных течений». А вкладом России – как гарантия всех этнокультурных, гражданских и политических интересов соотечественников за рубежом, так и гарантия прав мигрантов, временно или постоянно прибывающих на российскую территорию.

В условиях обостряющейся сейчас битвы за будущее Русский мир становится неизбежным. Это, вероятно, единственное направление, имеющее для России внятную историческую перспективу. Идейно подобное объединение может возникнуть на основе общего мировоззренческого позитива, причем смысловое развертывание его должно учитывать и опасность обратной трансляции западного менталитета в Россию – это повлечет за собой выработку активной культурной стратегии – а структурно оно будет, вероятно, происходить, как в классических «медленных» организационных формах, требующих значительного времени, средств и сил, так и в современных, «быстрых», компьютерных, не административных образованиях.

И такие образования, «сшивающие» диаспоры и метрополию, уже начинают возникать.

Русская Вселенная

Однако величественная идея Русского мира, высказанная некоторое время назад московскими социотехнологами (2) и затем концептуализированная в Петербурге, имеет помимо экономического и геополитического значений еще и чрезвычайно важный цивилизационный аспект.

Речь идет о возникновении принципиально нового типа государственности.

Кризис современного государства, существующего в основном внутри национальных границ, сейчас уже вполне очевиден и обусловлен прежде всего кризисом классического товарного производства, которое, с одной стороны, из-за ограниченности мировых природных ресурсов не позволяет всем странам достичь такого же уровня жизни, как в высоко развитых индустриальных державах, а с другой – проигрывает в конкурентной борьбе за прибыль новым когнитивистским практикам, связанным с производством и использованием информации.

Либерализация мира, сделавшая возможной свободное перемещение через государственные границы интеллектуальных элит, и глобализация экономики, в свою очередь сделавшая возможным свободное перемещение технологий и капиталов, приводят к концентрации этих главных ресурсов нашей эпохи в зонах наибольшего экономического благоприятствования. Более того, попытки искусственного их удержания с помощью законодательных ограничений или принудительного включения в товарное производство почти неизбежно приводят, по выражению П. Щедровицкого (3), к «бунту капиталов» (а также – интеллектуальных элит) и тотальному бегству их из страны.

Вероятно, классическое «национальное государство» себя исчерпало. Ландшафт XXI века будут, скорее всего, определять совершенно иные государственные образования, основанные прежде всего на «открытых» границах и не различающие «национальное» внутри единой культуры.

Этот процесс соответствует вектору исторического развития: от транснациональных империй (британской, российской, австрийской, португальской, испанской и многих других), целостность которых определялась, как правило, военным могуществом метрополии – к чисто национальным «фиксированным» государствам, совпадающим в основном с границами родового сознания, и от них, уже в наше время – к громадным этнокультурным сообществам, построенным по типу «государство – диаспора», образующим тем самым геоэкономические вселенные, связанные общим языком и общей культурой.

В этом смысле возникновение Русского мира также представляется исторически неизбежным.

Необходимую связность такого государственного образования обеспечат компьютерные технологии когнитивной эпохи. «Мгновенный контакт» в глобальной сети Интернет дает возможность координировать действия практически в необозримом пространстве. Проблемы «опаздывающего управления», являвшегося одним из пределов развития, больше не существует. А гражданство на основе культуры и языка создаст фрактальные, то есть не имеющие строгой очерченности, государственные границы.

Границы Русского мира пройдут там, где будут жить его граждане. Культуры, тем более мировые, вообще не имеют четко определенных границ. Процессы глобализации действительно стирают сейчас разницу между внешним и внутренним социально-экономическим состоянием, и представление о государстве как о совокупности конкретно-ограниченных территорий постепенно, уже в нашу эпоху, сменяется представлением о нем как о совокупности граждан.

Россия имеет все шансы оказаться в авангарде этого постепенно усиливающегося процесса.

Очевидны также и технические этапы создания единого жизненного пространства разделенной нации. Это прежде всего – изменение отношения к эмигрантам из СССР и России. Восприниматься они должны уже не как граждане других государств, отрезанные от нас навсегда, а как наши соотечественники и в определенном смысле – наши сограждане. Метрополия должна взять на себя задачу правовой, административной и информационной поддержки диаспор, с тем чтобы упростить процесс вживания эмигранта в чужую для него среду страны пребывания. Общая цель политики метрополии на данном этапе – повышение статусности и благосостояния российских граждан за рубежом. Здесь должна реализовываться простая формула: «Запад есть естественная среда обитания российских специалистов». Или даже: «Российские интеллектуалы – правящая элита Запада». Поэтому необходима целенаправленная подготовка будущих эмигрантов к жизни и деятельности, в том числе политической, в западных странах и введение «условного визового режима» для тех наших соотечественников за рубежом, которые сохраняют культурные или деловые связи с исторической родиной. Также необходимы ощутимые привилегии для деятельности русских диаспор в экономическом пространстве России. Причем здесь следует иметь в виду глобализацию современного бизнеса, которую один из известных российских предпринимателей формулирует так: «… в России расположено производство, деньги занимаются на Нью-йоркской бирже, сами финансовые потоки выводятся в Люксембург, механизм обеспечения прав собственности выведен в Ирландию или Лихтенштейн». Он даже ставит перед Россией перспективную цель: «превратить США в наш финансовый придаток» (4). И это не выглядит слишком смело, потому что венчурный (инновационный) поиск в России значительно выше, чем в большинстве западных стран. Его только следует целенаправленно финансировать, поддерживать льготами и переводить в конкретные «товарные» результаты. Такое сопровождение мог бы взять на себя Русский диаспоральный банк – независимая (в смысле – не государственная) структура, аккумулирующая средства русских диаспор. А координировать начальный этап создания новой российской общности могла бы другая не государственная структура – «гражданский центр», «палата», «ассоциация» – связанная как с диаспорами, так и с официальными российскими институтами.

Причем следует обязательно учитывать фактор времени. Китаю, чтобы глобализовать свой рассеянный по всему миру этнос потребовалось 35 – 40 лет. Правда, это происходило в эпоху «до Интернета». Сейчас такие процессы идут гораздо быстрее. И все равно – времени у России практически нет. Быстрее сейчас работают не только процессы консолидации и возникновения новых когнитивных структур, но и процессы «растаскивания» мирового пространства по геоэкономическим регионам. Россия может просто не успеть создать свою собственную Вселенную. А потому здесь необходимы немедленные, возможно, даже чисто демонстративные действия, которые, тем не менее, могли бы запустить механизм цивилизационного объединения.