Чтение онлайн

К концу 1915 г. инспекторы были назначены уже на две тысячи российских предприятий, в 364 из которых было выявлено значительное участие вражеских подданных. В течение 1916 и 1917 гг. инспекторы появились еще по крайней мере на одной тысяче предприятий, включая крупнейшие фирмы России [71] . Эти чиновники действительно глубоко вникали в повседневную деятельность и управление предприятиями. Они имели полный доступ и неограниченный контроль над всей финансовой документацией предприятия и право требовать изменений в производственном процессе и замены персонала, а также выступали в роли законных представителей фирмы в любых спорах. Это новое вмешательство в сферу частного предпринимательства стало важной вехой общего усиления роли государства в экономике во время войны. Кроме того, пресса также сыграла большую роль в принятии решений о назначении нового административного персонала, изображая их появление в качестве первого шага к окончательной ликвидации связанных с вражескими подданными предприятий. В том же ключе были выдержаны директивы и инструкции для правительственных инспекторов, в которых подчеркивалось, что они должны быть бдительны, поскольку даже сравнительно небольшое число акций в руках вражеских подданных может послужить основой для их нового проникновения в российскую промышленность после войны {223} .

Тем не менее правительство с полным основанием остерегалось форсировать изъятие пакетов акций, находившихся в собственности вражеских подданных. В количественном отношении эта форма участия подданных враждебных государств составляла основную долю вражеского капитала в экономике России. Совет съездов представителей промышленности и торговли предупреждал, что непродуманные действия в данном вопросе негативно скажутся на фондовом рынке, подорвут деятельность некоторых крупнейших и важнейших российских предприятий, неблагоприятно скажутся на доходах многих российских акционеров и компаний и, если государство возьмет под свой контроль все акции вражеских подданных, это резко усилит его роль в экономике, против чего Совет съездов решительно возражал. Если подданные враждебных государств получали условную компенсацию при помощи замороженных счетов в Государственном банке, это все равно означало массовый отток капитала из экономики на время войны, что было крайне нежелательно в период, когда все усилия направлялись на максимальное увеличение производства{224}. Более того, и Совет съездов, и Министерство иностранных дел указывали на то, что, поскольку во многих компаниях, подпадающих под действие закона, существенная часть капитала принадлежит подданным нейтральных или союзных стран, подобный закон может создать серьезные дипломатические затруднения, а также повредить России в ее послевоенных устремлениях к привлечению иностранных инвестиций. Если акционерный капитал вражеских подданных не возместить сразу и в полном объеме, то суммы компенсационных выплат за убытки на предстоящих мирных переговорах могли быть громадны.

Несмотря на столь весомые аргументы, правительство продолжило подготовку указа, который и был подписан царем 8 февраля 1917 г. Указ устанавливал сложную процедуру, на основании которой акции, принадлежавшие вражеским подданным, объявлялись недействительными, а аналогичные ценные бумаги пускались в обращение в равном количестве. Министерство торговли и промышленности передавало эти новые акции новым владельцам. В число последних могли входить российские акционеры данной компании, Государственное казначейство, органы местного самоуправления или другие государственные учреждения. Вражеские подданные могли получить компенсацию за свои акции, однако методы определения цены, выплачиваемой прежним владельцам, не оставляли сомнения в том, что она будет гораздо ниже рыночной. Компенсационная цена устанавливалась в соответствии с годовым балансовым отчетом, утвержденным последним предвоенным общим собранием акционеров. Существенное обесценивание рубля, инфляция и общий рост курсов акций во время войны гарантировали, что компенсация будет гораздо ниже текущей стоимости. Так или иначе, Комитет по обязательной продаже акций неприятельских подданных, учрежденный при Министерстве торговли и промышленности с целью контроля за применением закона, получил полномочия снижать цену по своему усмотрению. Более того, процедура была организована так, что списки акций, принадлежавших подданным враждебных государств, публиковались в официальном журнале «Вестник финансов, промышленности и торговли», а владельцам акций давалось всего две недели с момента публикации для передачи своих акций. Если владеющий акциями вражеский подданный не укладывался в назначенный срок, он терял право на компенсацию{225}. Учитывая, что большое число вражеских подданных, депортированных в глубь страны, высланных из пределов империи или уже давно находившихся за границей, не могли уложиться в двухнедельный срок, становится ясно, что они просто теряли свои акции. Большое количество пакетов акций, подпадавших под действие этого закона, было именно таким образом ликвидировано при Временном правительстве, не отменившем этого или ранее принятых узаконений, направленных против экономической деятельности вражеских подданных{226}.

Хотя времени на осуществление сложной процедуры ликвидации акций вражеских подданных было мало, результат все равно стал значительным. Во время мирных переговоров в Брест-Литовске сводные данные по выплатам, произведенным до большевистского переворота, показали, что акций вражеских подданных было ликвидировано на сумму свыше 50 млн. руб.

1. Металлообрабатывающая …… 56 700 — 11 / 6 355 050

2. Химическая …… 20 200 — 25 / 5 174 300

3. Обработка волокнистых веществ …… 88 582,8 — 16 / 14 488 200

4. Пищевое производство …… 9 207 — 23 / 2 164 195

5 Нефте- и угледобывающая …… 44 200 — 7 / 3 042 800

6. Машиностроение …… 46 892 — 10 / 5 107 625

7. Электроэнергетика …… 65 600 — 17 / 11363 000

8. Другие …… 43 085,6 — 14 / 6 037 240

Всего …… 374 467,4 — 14 / 53 732 320

Если сопоставить данные в хронологическом порядке, то в 1914 г. в российской промышленности доля акционерного капитала составляла 2,8 млрд. руб., из которых 1,3 млрд. находились в иностранных руках. Таким образом, данная программа затронула российские фирмы более чем с 13% общего капитала российской промышленности и привела к фактической ликвидации и передаче другим собственникам приблизительно 4% всех иностранных акционированных капиталовложений, или примерно 2% всего российского промышленного капитала. Данные результаты были достигнуты в течение нескольких месяцев после опубликования указа в феврале 1917 г. и касались лишь части акций вражеских подданных, подлежавших ликвидации в соответствии с данным законоположением{228}.

Реализация ряда ликвидационных указов имела результатом национализацию многих фирм вражеских подданных, но также привела к увеличению вмешательства государства в экономику путем назначения правительственных инспекторов на предприятия. Для координации их деятельности был даже создан совершенно новый отдел Министерства торговли и промышленности{229}. Количество чиновников, занятых в осуществлении надзора и ликвидационных процедур, исчислялось сотнями. В течение войны они были назначены более чем на 3 тыс. предприятий, большая часть которых была основана по российским законам и имела значительное, если не подавляющее большинство российских собственников и административного персонала{230}. Министерство торговли и промышленности могло направить инспекторов практически на любое предприятие, где предполагалось хотя бы малейшее участие вражеских подданных{231}. Даже на полностью русские предприятия назначались государственные представители, если имелись подозрения, что оно тесно связано посредством кредитных или торговых отношений с гражданами враждебных стран или вражескими фирмами.

Министерство торговли и промышленности оказывало давление на инспекторов с целью ускорения ликвидационных процедур и отклоняло многочисленные протесты последних, считавших ликвидацию губительной для уровня производства{232}. Инспекторы, нередко превращавшиеся в ликвидаторов, поскольку именно они начинали процедуру ликвидации, также были склонны распространить кампанию против вражеских подданных на более широкие категории враждебных элементов в российской экономике. Их отчеты показывают, что эти чиновники уделяли пристальное внимание операциям подконтрольных им фирм с еврейскими фирмами или кредиторами и в некоторых случаях требовали увольнения «неблагонадежных» российских подданных еврейского, немецкого или польского происхождения из числа административного персонала. На Дальнем Востоке инспекторы также оказались вовлеченными в широкомасштабную кампанию по замене азиатских рабочих на русских и военнопленных славян{233}.

Инспекторы имели весьма широкие полномочия в подчиненных им фирмах, включая право решать кадровые вопросы, вмешиваться в финансовую и ценовую политику. В случае необходимости они могли вызывать полицию или войска для обеспечения исполнения своих решений {234} . Они также имели указания налагать запрет на все выплаты дивидендов вражеским подданным и отслеживать действия русских клиентов этих фирм на предмет их возможного тайного сотрудничества с вражескими подданными и «надежности» с точки зрения государственных интересов. Ряд инспекторов был назначен в более крупные фирмы, образовывая там «временную администрацию», которая по сути брала на себя полномочия совета директоров и управляющих. После того как инспекторы и временные управляющие были приписаны к большому количеству фирм (на значительную часть всех действующих в России компаний), государство стало использовать их для постепенного увеличения регулирующего воздействия на производство. Директивы побуждали их использовать все доступные средства, чтобы стимулировать достижение максимального уровня производства, удерживать частные прибыли на низком уровне и ориентировать производство на государственные заказы. Таким образом, правительственные инспекторы, управляющие и ликвидаторы играли важную роль в общем курсе на все большую вовлеченность государства в экономику во время войны {235} . [72]

Быстрый рост государственного контроля над производством все равно не мог удовлетворить чиновников, и они предпочли перейти к дальнейшей национализации, увеличивая роль государства в прямом владении предприятиями. Как только инспекторов назначали в какую-либо компанию, государственные органы ходатайствовали о ее ликвидации и национализации. Одна из наиболее спорных ликвидации, когда само государство вступило во владение частью акционерного капитала, затронула «Общество электрического освещения 1886 года». Компания с уставным капиталом в 50 млн. руб. имела отделения в Петрограде, Москве, Киеве и Лодзи и являлась одним из крупнейших поставщиков электроэнергии в каждом из этих городов{236}. Вскоре после начала войны в нескольких крупных газетах появились статьи, намекавшие на то, что эта компания немецкая и поэтому должна быть секвестрована или ликвидирована{237}. МВД, основываясь на жандармском расследовании, утверждало, что компания действительно «несомненно германская», и требовало от военных употребить власть и установить контроль над ней. Последние вынуждены были в августе 1915 г. заморозить все счета и активы компании{238}. Газеты, а также Московская и Петроградская городские думы подняли вопрос о передаче компании под муниципальный контроль. Правительство назначило инспекторов во все местные отделения фирмы, но из-за неуступчивости министра торговли и промышленности В.Н. Шаховского Совет министров явно не спешил передавать компанию муниципалитетам, поскольку не доверял либеральным устремлениям их членов{239}. Более того, инспекторы докладывали, что компания в конечном счете не являлась немецкой. Она была создана по российским законам в 1886 г., и большая часть ее акций до войны была приобретена швейцарской компанией. Швейцарский посол весьма энергично защищал права своих соотечественников{240}. Лишь 21% акций фирмы принадлежал гражданам Германии. Почти все служащие и управляющие — подданные враждебных государств были высланы в первые месяцы войны, включая двух из шести управляющих, являвшихся германскими подданными. Шесть членов правительственной инспекции, назначенной в данную компанию, единогласно выступили против насильственного отчуждения акций вражеских подданных, в том числе из-за опасности резкого падения производства{241}.

Тем не менее под сильным давлением со стороны городских дум, а также консервативной и либеральной печати Совет министров принял решение закрыть компанию, ликвидировать участие в ее акционерном капитале вражеских подданных и передать его под контроль государства{242}. Непосредственная реорганизация была проведена Временным правительством по закону 7 февраля 1917 г. о ликвидации акционерного капитала подданных враждебных государств. Согласно окончательной договоренности, более 2/3 акций, ранее принадлежавших вражеским подданным, переходили под контроль городского самоуправления, а оставшаяся треть — в распоряжение Государственного казначейства.