Чтение онлайн

Другой американский фильм, 1984 г., комедия с Голди Хоун «Протокол». Суть там в том, что официантка случайно спасает от террористов президента Штатов и его гостя — арабского шейха. Ее берут на службу в администрацию президента, ну и начинаются всякие приключения. В этом фильме тоже есть занятная сцена. К героине, после ее подвига, приходят порученцы и приглашают принять участие в каких-то официальных мероприятиях, упомянув (не без издевки) о необходимости следования протоколу. Героиня кивает с каменным лицом, а закрыв за гостями дверь, пулей несется… куда? Конечно, к книжным полкам. Она достает засаленный фолиант и, бормоча «протокол, протокол», начинает его листать. При этом английское слово protocol,как и соответствующее русское слово, многозначно. И вот героиня читает одно толкование за другим, прикидывая, какое из значений имелось в виду.

Нет-нет, я понимаю разницу между киноискусством и жизнью.

Я не настаиваю на том, что в каждом американском доме на полках стоят словари и американские обыватели поминутно к ним прикладываются. Но ясно, что в американской культуре есть такой стереотип, а это уже немало.

Между прочим, из российского кино мне приходит в голову разве что фильм Ивана Дыховичного «Прорва» (1992 г.), где один из героев весь фильм ходит и спрашивает у всех: «У тебя есть словарь синонимов?» (ему нужен синоним к слову прорва).Такой странной вещи, конечно, ни у кого не оказывается. Дело, впрочем, происходит в 1938 г., так что задача была на самом деле не столь тривиальной — ну ладно, это я уже о своем.

Как получилось, что мы, крича повсюду, что мы самая читающая страна, не завели обыкновения держать в каждом доме словари и заглядывать в них по мере необходимости?

Может, стоило бы государству, например, каждому выпускнику школы подарить в 2007 году по приличному словарю? Хоть по случаю Года русского языка, который у нас тогда был объявлен. Конечно, многим выпускникам дареные словари не понадобятся. Но как-то же они рассосутся, и общее количество словарей на руках у населения увеличится. Глядишь, кто-то кое-где порой и заглянет.

А ведь словарь — чудесная вещь, вещь, которую так приятно иметь дома. Словарь дает ощущение стабильности, связи с остальным человечеством. И ощущение своего могущества: вот ты чего-то не знал — раз — и через 30 секунд уже знаешь. Бродский в одном из интервью рассказывал, как, прожив уже сколько-то лет на Западе, вдруг поймал себя на том, что привычным движением потянулся за словарем, как сделал бы это и в Питере, и в Норенской, — и понял, что все, прижился. Существует любимое лексикографами изречение: «Словарь — это вся вселенная в алфавитном порядке! Словарь — это книга книг. Он включает в себя все другие книги, нужно лишь извлечь их из него».

Сейчас, в компьютерно-интернетную эпоху все больше бумажных словарей можно заменить компьютером, что для многих людей могло бы облегчить задачу. Однако оказывается, что обращение к словарю — в большой степени не вопрос доступности, а вопрос установки.

В Интернете постоянно встречаются глубокомысленные диалоги примерно такого вида: — Люди, что значит такое-то слово? — По-моему, это то-то. — Нет, это совсем другое, а ты идиот.

Ну и так далее: каждый следующий высказывает свое мнение по поводу значения слова, а заодно по поводу интеллекта предыдущих ораторов. Наконец, кто-то приводит цитату из словаря, что, впрочем, не мешает дискуссии продолжаться.

Разумеется, в словарях есть не всё, конечно, в словарях бывают ошибки. Но попробовать-то стоит.

Любопытные вещи попадаются иногда в объявлениях. Недавно я просматривала страницу объявлений в одной из газет. Там, видимо, авторы должны оплачивать каждое слово, поэтому они стараются быть как можно лаконичнее. Из-за этого многие объявления звучат ужасно смешно, хотя обычно можно догадаться, что автор хотел сказать. Особенно мне понравились два объявления: «Тараканы без выходных» и «Запои на дому».

Так и видишь насупленных тараканов, которые методично и без выходных делают свое черное дело. Или человека, который деловито достает из принесенного с собой чемодана батарею бутылок водки и пакеты с закуской, чтобы обеспечить клиенту комфортабельный запой на дому. Много лет назад меня поразило увиденное на столбе объявление: «Меняю квартиру, две комнаты изолированные, одна смежная».

Но поговорить я хочу о формулировке, которая фигурирует в объявлениях о покупке-продаже постоянно. Это выражение импортного производства.Например, «продается шуба (детская коляска, пылесос) импортного производства». Между тем импорт— это ввоз из-за границы товаров для их продажи в данной стране (я цитирую «Толковый словарь иноязычных слов» Л. П. Крысина).

Латинское слово importareозначает «ввозить». Поэтому могут быть импортные товары, импортные сигареты,но что значит импортное производство?Ввезенный из-за границы завод?

В связи с этим мне вспоминается интересная подробность из языка позднесоветского времени. Тогда кроме слова импортныйбыло еще и слово привозной.Причем означали они разные вещи, хотя, казалось бы, при-возить — почти то же самое, что im-portare. Импортныминазывались товары, которые закупало государство. Естественно, эти товары закупались огромными партиями, чаще всего в странах «народной демократии». Продавались они в магазинах типа «Лейпциг», куда под конец советской власти уже можно было попасть только по «приглашению». «Приглашения» распределялись на предприятиях. Естественно, на следующий день после посещения магазина все женщины приходили на работу в одинаковых, хотя и дефицитных кофточках.

Но существовали еще и привозныетовары. Дело в том, что иногда советским гражданам удавалось выехать за рубеж. Питались они там привезенным с собой гороховым супом из пакета, сваренным прямо в гостиничном номере на привезенной с собой же электроплитке, всячески экономили, чтобы хоть что-то привезти домой. Но привезти домой деньги было невозможно: «валютные операции» жесточайше карались.

Поэтому человек вез с собой вещи, купленные как бы для себя, а дома сдавал их в «комок» — то есть комиссионный магазин. Вот такие вещи и назывались привозными.Они были куплены конкретным человеком в настоящем заграничном магазине. Тут можно было надеяться, что такую же кофточку не увидишь на сослуживице. Да и сама кофточка, если повезет, могла оказаться не гэдээровской, а даже итальянской. Модницы рыскали по «комкам», а продавщицы на вопрос «Импортная?» обиженно отвечали: «Привозная!»

А недавно я снова встретила слово привознойв одном объявлении. И сразу поняла, что хотел сказать автор: мол, для себя покупал, выбирал, в магазине, а не скупил по дешевке всю партию на вес на складе неликвидных товаров.

Случается, что прочитаешь какое-нибудь название и недоумеваешь: о чем, собственно, думал человек, который его изобрел? Что он себе представлял? Некоторое время назад я увидела на Ленинградском проспекте в Москве кафе с удивительным названием «Мезальянс». Вообще-то, мезальянс— это неравный брак; брак с лицом низкого социального положения, происхождения. Не знаю уж, висела ли в этом кафе репродукция картины Пукирева «Неравный брак», но там ей самое место. Помните, это очень известная картина, на ней изображено венчание. Жених старый, отвратительный, видимо богатый, а невеста молоденькая, жутко несчастная, явно бесприданница.

Так какой же смысл вкладывали владельцы кафе в название «Мезальянс»? Может быть, такой: если вы стесняетесь своего спутника или спутницы, смело приходите к нам, вас тут никто не увидит, потому что кто ж к нам придет. Или, скажем, так: если вы хотите заарканить человека, которому совершенно не подходите, приходите к нам — крепкие напитки, тусклое освещение…

В общем, вариантов масса, но все какие-то неутешительные. Между прочим, кафе это среди прочих услуг предлагало организацию свадебных торжеств. Нужно иметь очень своеобразное чувство юмора, чтобы решиться отпраздновать свадьбу в кафе с таким названием! Потом кафе «Мезальянс» закрылось, уж не знаю почему.