Чтение онлайн

– В матросы кто подается? – зевая спросил Салтыков, его слегка укачало в шлюпке на легкой зыби, да еще дождик летний июльский начинал покрапывать.

– Так знамо дело, голытьба иностранная которую в родные флоты не берут, да мужики с Московии и близлежащих к Ингерманландии районов, нас то коренных архангельских мореходов немного.

– Что же ты коренной мореход у себя там в поморье не служишь? – Бурлаков решил задеть рассудительного вытягивающего немного слова матроса.

– Так там голландцев как собак нерезаных 47 они все заполонили, к тому же государь, беспокоясь за сохранность лесов запретил нам строить традиционные ладьи, кочи и карбасы, а обязал производить иноземные гукоры, и другие, которые я еще и выговорить не смогу, а дальше Новой земли они ходить не могут их давит льдами.

– Почему кочи не давит? – заинтересовался Бурлаков, уже подплывая к шняве.

– Поморы ставят на свои суда двойную обшивку, корпус по форме напоминает куриное яйцо, а киль выполнен в форме лыжи, что позволяет ходить по битому льду, затрет льдами просто вытолкнет наверх, а в ежели случае упрешься в ледяную преграду, то необходимо закинуть тяжелые якоря на льдину, и подтянуть их на брашпиле, тогда кораблик вскарабкается поверх. Затем просто перенести якоря и опять подтянуть, до момента, пока лед не кончиться.

– Забавный способ, – согласился Николай, – простой и надежный, как все технологии, которые придумали наши деды и прадеды.

– Причем и сам осударь 48 не брезговал подобным мероприятием, дюжину 49 лет назад велел перетащить два фрегата «Курьер» и «Святой Дух» из Белого моря в Онежское по специально созданному волоку.

– Откуда ты такой смышленый да словоохотливый?

– Я с капитаном шнявы «Мункер» Ермолаем Анисимовичем Скворцовым, в Голландию ездил учиться уму разуму, да морскому делу, много миль прошли, вместе у Выборга шведский адмиральский бот штурмовали, а второй орудийным огнем отогнали, пленных двадцать семь человек привели, все что осталось от экипажа в сто человек.

Разговор прекратился, так как шлюпка уткнулась в борт шнявы и Федор Степанович Салтыков поднялся на палубу, где его уже встречал бравый подпоручик, который тотчас отдал приказ сниматься с якоря и держать курс на Кронштадт, где на волнах покачивалась вся русская эскадра в ожидании нового адмирала, вместо заболевшего норвежца. Ладно бы было просто стоять на якорях, и продолжать привычную, и отработанную до мелочей жизнедеятельность, но государь повелел прикрыть прорыв галерного флота с десантом из гвардейских Семеновского, Преображенского, Архангельского и Ингерманландского 50 полков, а также других частей, а это означает, что неизбежен бой, так как осведомителей у шведов в питерских кабаках хватало.

Коч XVII века и Шнява «Мункер». Фрагмент офорта «Боевые порядки русского флота на пути к Выборгу в мае 1710 года», Пикарт 1711 г.

– Добрый день уважаемый Федор Степанович рад видеть Вас и засвидетельствовать свое почтение и уважение, – капитан шнявы почтительно поклонился, – путь до форта Кроншлот займет два-три часа по Невской губе, в это время располагайтесь в каюте, апартаментами ее назвать сложно самого Петра Великого, он несколько раз поднимал флаг на моем судне, да что уж тут говорить, собственноручно строил ее, любит он плотницкое ремесло.

– Всенепременно воспользуюсь Вашим гостеприимством уважаемый Ермолай Анисимович, а Вас прошу рассказать мне о шведском флоте, по рассказу вашего ординарца не все ладно и у шведа, как славно Вы взяли адмиральский бот у Выборга, об этом весь Питер затем судачил.

– А Иван то! – наигранно вспомнил его Скворцов, – он у нас известный трепач, не обращайте внимания, он из поморов, а им видимо кроме голландцев и белых медведей не с кем поговорить, вот они и ищут свободные уши.

– Вроде дельно изъяснялся, в Европу говорит ездил.

– Дурень он, – снова капитан заступался за ординарца, – Европейскими могут называться лишь те страны, которые омывает река Европа, сейчас ее все чаще Дунаем называют, а мы были с ним в Нидерландах, а это только приевропейская 51 страна, которая граничит с европейскими странами, он там мне жизнь спас в поножовщине, а так храбрый малый.

– Так что со шведами? – видимо капитан тоже любил поговорить, решил Бурлаков.

– Мы, прежде чем взять на абордаж шведский бот, дождались, когда обстреляет наша шнява его из семи 3-фунтовых пушек с одного борта ближней картечью, а затем храбро кинулись на абордаж, а тут уж была-не была кто кого, как Господь Бог рассудит, да ситуация сложиться, но повезло нам тогда и одолели мы врага.

– Что то более детальное, а не пафосные возгласы можешь рассказать, – начал сердиться Салтыков, что чай поданный, наверное, остывает, а капитан ходит все вокруг да около рассказывая про какой-то Дунай, хотя каждый образованный человек знает, что огромную реку зовут Европа, то бередит свою память схватками в голландском баре или на борту шведского бота.

– Не любит швед рукопашного боя, ой как не любит, особенно после Полтавы, где цвет их армии полег. Но если уж вступает в бой, как правило после артиллерийского обстрела, то дерется отчаянно, полагать на качество своего оружия, отточенную технику, выпады и контрприемы. Тут уж его не одолеть, сам видел, как мастер пятерых наших проткнул, те и пикнуть не успели, словно скотину резал. Такого только обухом по ногам и голове.

– О комплектации команд можешь что сказать? – Бурлаков решил вновь направить ударившегося в воспоминания капитана в нужное русло.

– Молодежи много, – выдавил из себя Скворцов, – флот растет, потери присутствуют, плотят матросам все меньше и меньше, да не регулярно, ведь до половины доходов шведского короля шла из провинций, которые сейчас Речью Посполитой оккупированы да нами, а союзники Датчане блокируют проливы, и торговцев шведских ловят в море, об этом мне Петр Алексеевич сказывал, вот и набирают кого попало.

– Матросов мало, тем самым нам лучше, – поднял палец вверх Салтыков.

– Только у нас еще меньше, – с грустью ответил капитан шнявы, уже вышедшей на Невскую губу и поймавшей ветер, а также включившую на полную мощность свою воздушную пушку, которая пуская бублики толкала их в паруса, тем самым увеличивая их натяжение.

– Какое процентное соотношение моряков и солдат в нашем флоте и шведском? – поинтересовался Бурлаков.

– На корабле «Полтава» в частности 149 моряков и 189 солдат, а на сопоставимом шведском «Estland 52 » водоизмещением в 960 тонн находятся 271 матрос и всего 40 солдат.

– Сравним вооружение двух кораблей, – предложил Салтыков, офицеры прошли с палубы в каюту и прихлебывая горячий чай с печеньем уселись в креслах, продолжая разговор.

– Извольте, у шведского корабля четыре 18-фунтовые пушки на гондеке и еще шестнадцать 12-фунтовых пушки установленные там же, изготовленные в Фалуне, да еще двадцать 6-фунтовых орудий, плюс восемь 3-фунтовых пушек палубой выше, итого бортовой залп не самого мощного шведского линкора составляет 216 фунтов.

– Как смотрится «Полтава»? – поинтересовался Салтыков съедая марципан.