Чтение онлайн

—А кто же?Ну, голубушка„ кто?(А Аверченко, Фат).

(4) Из скромности я остерегусь указать на тот факт, что в день моего рождения звонили в колокола и было всеобщее народное ликование. Злые языки связывали это ликование с каким-то большим праздником, совпавшим с днем моего появления на свет, но я до сих пор не понимаю, при чем здесь еще какой-то праздник?(А Аверченко, Автобиография).

(5) — Позвольте быть вам проводимой мной. Где вы живете?

—Ишь, чего захотели. Никогда я не скажу вам, хотя бы вы проводили меня до самого дома на Московской улице, номер семь... Ах, что я сказала! Я, кажется, проговорилась(А Аверченко, Страшный человек, V).

(6) Паниковский, пригнувшись, убежал в поле и вернулся, держа в руке теплый кривой огурец. Остап быстро вырвал его из рук Паниковского, говоря. «Не делайте из еды культа». После этого он съел огурец сам(И. Ильф—Е. Петров, Золотой теленок, VI).

(7) Ничего я на это не ответил. Только побледнел ужасно и говорю: — Мне, говорю, товарищ деверь, довольно обидно про морду слушать. Я, говорю, товарищ деверь, родной матери не позволю морду мне арбузом разбивать(...) Ничего я на это не ответил, только говорю :—Тьфу на всех, и на деверя, говорю, тьфу(М. Зощенко, Стакан).

(8) — Ваша жена ревнивая?

— О, нет. Совсем почти не больно!(Журн. «Сатирикон», 1911).

(9) [Пациент—психиатру]— Спасибо, доктор, что вы излечили меня от мании величия. Сколько миллионов я вам за это должен?

(10) В известной песне М. Исаковского девушка заявляет, «что, конечно, возражает» против того, чтобы юноша ее поцеловал, а потом говорит ему, огорченному и собравшемуся уходить:

Я в глаза ему смотрю,

Раз такое положение,

Ну, уж ладно, говорю,

Поцелуй~ без разрешения 2 .

(П) _ Свидетель, давайте показания,—сказал Король,—и не волнуйтесь, не то я велю казнить вас на месте(JL Кэрролл, Алиса в стране чудес, в пер. Б. Заходера) — угроза, содержащаяся во второй части высказывания, вряд ли может успокоить собеседника.

(12) — Гейдар Алиев (1992 г.): Весь советский народ знает меня как исключительно порядочного, честного и скромного человека~

Подобный прием используется иногда как основной структурный элемент некоторых жанров художественной речи, чаще всего эпиграмм. Ср.:

Невозможность эпиграммы

Тумба, щетка ильухват Да Владимир Майков с ними И с твореньями своими Эпиграммы не внушат.

И перо бы Ювенала Не придумало острот И тебя б не покарало,

Петербургский идиот!

(Н. Щербина).

Особый и очень интересный вид саморазоблачения — опережающее высказывание-запрет:

Не говори, что молодость сгубила Ты, ревностью измучена моей.

Предупреждая упреки, говорящий сам излагает их суть.

Одним из условий, в которых может быть нарушен постулат истинности или искренности,является поэтическая (и —шире —художественная) речь. В «Книге о пародии» Вл. Новикова приводятся шутливые стихи А. К. Толстого, перекликающиеся с пушкинской «Царскосельской статуей»:

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.

Дева печально сидит, праздный держа черепок.

Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой'.

Дева над вечной струей вечно печальна сидит.

А вот шутка Толстого:

Чуда не вижу я тут. Генерал-лейтенант Захаржевский,

В урне той дно просверлив, воду провел чрез нее.

Здесь высмеивается не наивно-поэтическое удивление Пушкина, а правдолюбец, режущий «правду-матку» и не понимающий условностей поэтического языка, не понимающий, что Пушкин не хуже его знал о строителе фонтана и о технической стороне дела.

Языковая демагогия

Прогресса столпы и титаны труда,—

Я с гордостью это признаю всегда!—

Свое мне вниманье дарили_

Автора этих стихов Анкудина Козодоева из пародии А. Измайлова нельзя обвинить во лжи: ему действительно уделили внимание такие люди, как Некрасов и Тургенев: Некрасов — написал две записки ( одна говорит, «не подходит рассказ», другая.— «стихи не годятся»),Тургенев — « при встрече случайно задев, чуть слышно сказал: «Извините».Это — пример демагогических высказываний, находящихся в сложных отношениях с истиной.

«Счастливая особенность лингвистики — в объекте, язык умеет манипулировать, он умеет гримировать свои функции, умеет выдать одно за другое, умеет внушать, воздействовать, лжесвидетельствовать (...) “Лингвистическая демагогия” — это воздействие посредством оценки, осуществляемое не прямым, “лобовым” способом» [Николаева 1988: 154—156]. Наиболее детально этот вопрос рассматривается в работе [Булыгина — Шмелев 1997]. А. Д. Шмелев след, образом определяет это явление: «Под языковой демагогией понимаются приемы непрямого воздействия на слушающего или читателя, когда идеи, которые необходимо внушить ему, не высказываются прямо, а навязываются ему исподволь путем использования возможностей, предоставляемых языковыми механизмами» [с. 461], и далее: «...языковая демагогия как таковая предполагает некритическое восприятие со стороны адресата. А навязываемые ему мнения подаются как данность, обсуждать и тем более отрицать которую просто глупо. Именно этот механизм и лежит в основе всего разнообразия приемов языковой демагогии» [с. 477].

Шмелев отмечает, что подлинный расцвет языковой демагогии имеет место сейчас, «в условиях относительной свободы», что языковая демагогия использовалась и в советское время, но «инвентарь демагогических приемов был относительно небогат прежде всего это было использование двух разных рядов лексических единиц в зависимости от того, идет ли речь о “своем” или о “чужом”» [Булыгина —Шмелев 1997:461]. С этим высказыванием трудно согласиться: не только советская пропаганда, но и «простые советские люди» владели большим набором демагогических средств. Несколько примеров, почерпнутых мной из личного опыта: