Чтение онлайн

Середина XV в. — существенный этап в процессе объединения русских земель. Феодальная война, потрясавшая Великое княжество Московское во второй четверти XV в., закончилась к началу 50-х годов победой великого князя Василия Темного над своими противниками — удельными князьями. После победы Василий Темный уничтожает почти все удельные княжества, входившие в состав Великого княжества Московского, и последнее превращается в единую территорию, находившуюся под властью великого князя (сохраняется лишь один Верейский удел). Использовав поддержку Новгородом в последний период феодальной войны своего главного противника удельного галицкого князя Дмитрия Шемяки, Василий Темный организует в 1456 г. поход на Новгород. Поход закончился подписанием Яжелбицкого договора, согласно которому Новгород давал обязательство не поддерживать никаких сношений с членами семьи Шемяки и впредь не принимать «лиходеев» — врагов великого князя, а также обязывался возвратить захваченные земли великого князя; по договору были увеличены также судебные права великого князя в Новгороде. Яжелбицкий договор знаменовал собой начало подчинения Великого Новгорода Москве. В середине XV в. были таким образом окончательно заложены предпосылки для создания единого Русского государства.

Успехи Москвы в деле объединения русских земель незамедлительно сказались на развитии русско-ливонских отношений: они подготовили почву для активного вмешательства великокняжеской власти в русско-ливонские дела, которое имело место, как мы увидим дальше, начиная с 60-х годов XV в., уже в княжение Ивана III.

Если Русь в середине XV в. шла по пути установления государственного единства, то Ливония продолжала оставаться в состоянии феодальной раздробленности. Положение Ливонии в середине века осложнилось в связи с событиями в Пруссии.

В 1454 г. союз прусских городов при поддержке Польши начал открытую борьбу против господства Тевтонского ордена. Ливонский магистр Иоганн фон Менгеде (1450–1469) оказывал великому магистру денежную и военную помощь, но тем не менее орденские силы потерпели поражение[471]. По второму Торуньскому миру, заключенному в 1466 г., были воссоединены с Польшей земли к западу от Вислы (включая Данциг), и великий магистр стал вассалом польского короля.

Участие Ливонского ордена в борьбе, происходившей в Пруссии, сковывало его активность в отношении русских земель, и в 50-х годах XV в. в русско-ливонских отношениях установилось известное затишье, которое, однако, не означало полного спокойствия на границе. Мелкие пограничные инциденты продолжались: в переписке орденских чинов, относящейся к 50-м годам, встречаются известия о нарушениях границы, главным образом на ее псковско-дерптском участке[472]. Но эти инциденты не приводили к нарушению мира. Мир был нарушен лишь в 1458 г., когда между Псковом и Дерптским епископством начались военные действия. Поводом к псковско-дерптской войне послужил спор из-за Желачки.

Желачка, русская рыболовецкая деревня на южном берегу о. Пириссар (на Чудском озере),[473] как предмет спора между Псковом и его западными соседями упоминается впервые в 1365 г. В том году между Псковом и Ливонией происходили военные действия, описание которых летописец заканчивает словами: «А то розратие бысть с Н?мци, про Жолчь обида, много время, по 5 лет»[474]. Летом 1448 г. одновременно с заключением Нарвского договора между Новгородом и Псковом, с одной стороны, и Ливонией — с другой, было достигнуто еще одно соглашение — между Псковом и Дерптским епископством, касающееся, как можно думать, Желачки. Летописец сообщает: «А что бяше отняли юриевцы старинъ пъсковъских много, милостию же святыя Троица и молитвою благов?рных князей, они же погании возвратиша со студомъ и съ срамомъ вся старины псковъския ко Пскову»[475]. В пользу предположения о том, что соглашение касалось Желачки, говорят следующие данные: 1) в 50–60-х годах, когда между Псковом и Дерптом шли распри из-за Желачки, ее территория рассматривалась псковичами как земля св. Троицы, которой Псков должен владеть «по старине» (о возврате Пскову Дерптом «старин» речь идет и в известии Псковской летописи о заключении в 1448 г. соглашения между Псковом и Дерптским епископством); 2) в 1471 г., во время переговоров ливонского магистра с Пиковом, магистр соединял поддержание мирных отношений в районе Желачки с сохранением Нарвского договора 1448 г., следовательно, существовало связанное с Нарвским договором соглашение о Желачке (см. ПІІІЛ, с. 174). По-видимому, это соглашение состояло в обязательстве Дерптского епископства отказаться от притязаний на спорную территорию и прибрежные воды рыболовецкой деревни Желачки.

Новая псковско-дерптская война из-за Желачки началась в 1458 г., по свидетельству псковского летописца, при следующих обстоятельствах: осенью княживший в Пскове князь Александр Васильевич Чарторыйский с посадниками и псковскими мужами поехали на землю св. Троицы, на Озолицу (под Озолицей следует понимать о. Пириссар[476]), и на Желачке сено косили, и своим ловцам велели рыбу ловить «по старине», и церковь поставили архистратига Михаила. Весьма вероятно, что эти действия были предприняты псковскими властями в целях действительной реализации достигнутого в 1448 г. соглашения о возвращении Дерптским епископством Пскову его «старин», — соглашения, которое дерптцы, по-видимому, не особенно соблюдали. Во всяком случае псковский летописец рассказывает далее, что в начале 1459 г. немцы «изгонивше изгоною… на то обидное м?сто, на Озоличю» и сожгли 9 человек и церковь св. Михаила. Вскоре последовало ответное вторжение псковичей, которые «ехавше в насадах и в лодиях на то же м?сто, на Озоличю, и шедши в землю Немецькую… и месть мстиша за т? головы за неповинныя». Начавшиеся военные действия пока ограничивались районом Желачки. Но, как сообщает летописец, «того же л?та, не на долз? времени» враги в шнеках и в лодьях совершили набег на Псковскую землю в районе р. Наровы: захватили насаду псковскую с пушками и в Березной волости сожгли 42 двора[477]. Рамки военных действий были, таким образом, расширены.

В возникшем конфликте Новгород взял на себя «по челобитью немецкому» роль посредника. Осенью 1459 г. новгородский посадник вместе с псковскими посадниками поехали на «то обидное место», на Озолицу и на Желачку, и «досмотр?ша того м?ста, ажно та земля и вода святыя Троица». Ливонские представители на место съезда не явились, и он не состоялся[478].

В декабре («в рожественское говение») 1459 г. имел место поход псковичей на «Немецкую землю». В начале 1460 г., воспользовавшись приездом в Новгород великого князя Василия Васильевича, псковичи просили его о помощи. Великий князь согласился, но потребовал более тесного сближения Пскова с Москвой, в частности он настаивал, чтобы княживший в Пскове князь Александр Васильевич Чарторыйский целовал крест ему и его детям. Чарторыйский отказался и уехал из Пскова. Тогда великий князь дал Пскову в князья своего сына Юрия Васильевича, а спустя несколько недель — другого сына, Ивана Васильевича, будущего великого князя Ивана III.

Еще в бытность в Пскове Юрия Васильевича по инициативе ливонской стороны начались мирные переговоры, которые завершились осенью 1460 г. перемирием на 5 лет. Перемирие было заключено на том условии, что в те «пять лет ловити на обидном м?сте псковичамъ къ своему берегу». Очевидно, право рыбной ловли было закреплено за псковичами от южного берега о. Пириссар в районе Желачки до псковского берега нынешних Теплого и Чудского озер. В Дерпте, где затем состоялось торжественное утверждение перемирия, псковичам были возвращены иконы из церкви в Желачке, сожженной противником, и захваченные у купцов товары. Дерптские послы, приехавшие в Псков, также «поимаша свое святьство и полоненых своих»[479]. Заключение перемирия явилось следствием сближения Пскова с великим князем: надо полагать, что именно это обстоятельство заставило дерптского епископа изменить свою позицию и пойти на переговоры. Подчеркивая ту роль, которую великий князь сыграл в заключении перемирия, летописец назвал последнее «докончанье» великого князя[480].

Перемирие псковичи использовали для строительства укреплений; в 1462 г. на дальних подступах к Пскову были построены городок Володимерец на «Володцыне» горе и городок Кобылий на оз. Великом[481]. В выборе места для городка Кобыльего, возможно, сыграло роль то обстоятельство, что это место на берегу оз. Великого находится в 5 км от дер. Желачка, расположенной на южном берегу о. Пириссар[482]. Таким образом, постройкой Кобыльего псковичи хотели закрепить свои права на спорный район вод Желачки. Одновременно велись работы по усовершенствованию укреплений самого Пскова: было воздвигнуто прясло стены у р. Великой в кремле и надстроены стены вдоль Великой от костра до Довмонтовой стены[483].

Перемирие, заключенное в 1460 г. на 5 лет, длилось недолго: в начале 1463 г. возобновились военные действия. Поводом к их возобновлению на этот раз послужил торговый конфликт: в 1463 г. в Дерпте были посажены в погреб псковский посол и псковские купцы; в ответ псковичи посадили у себя в погреб немецких купцов[484]. 21 марта вражеская рать подступила к псковскому Новому Городку (Кобыльему), который минувшим годом псковичи выстроили на оз. Великом; другие отряды начали жечь прибрежные поселки (исады). Когда весть об этом пришла в Псков, там было собрано большое войско, которое выступило навстречу противнику и в битве при Колпино 31 марта нанесло ему поражение; разбив врагов, псковичи гнали их 15 верст до р. Каховы и за нее[485].

Однако у псковичей не хватало сил для нанесения врагам решительного удара, поэтому великий князь Иван Васильевич прислал в Псков своего воеводу с отрядом. В это же время псковский князь Иван Александрович Звенигородский, прибывший от великого князя в Псков по просьбе псковичей еще весной, занимался формированием нового войска, в которое привлекалось население всех пригородов, а также крестьяне («люди из волостей»). По словам псковского летописца, 18 июля войско псковичей с отрядом московского воеводы осадило ливонский Новый Городок (Ниенгаузен или Нейгаузен, расположенный южнее Чудского озера, недалеко от границы с Псковской землей). Осада длилась четверо суток, но взять городок псковичи не смогли, так как у них разорвалась большая пушка. Об осаде псковичами Ниенгаузена говорят и немецкие источники. В письме Дерпта Любеку от 16 августа 1463 г. сообщается, что во время вторжения в Дерптское епископство русские осадили Ниенгаузен, штурмовали его днем и ночью и принесли много удивительных инструментов (unde hebben dar mennigerleye wunderlike instrument vorgebracht), так как думали овладеть Ниенгаузеном, но этому воспрепятствовал бог;[486] очевидно, под Ниенгаузеном русские применили осадные орудия.

В дни, когда псковичи осаждали Ниенгаузен, другой псковский отряд на судах (20 ушкуев и 80 лодий) воевал в «Немецкой земле» и выжег половину Кержали[487]. Возможно, что летописное «Кержали» — это область Керьел. по верхнему течению р. Воо, притока Эмбаха. Если это так, то вторжение псковского отряда в Дерптское епископство по рекам Эмбах и Воо имело целью, очевидно, воспрепятствовать продвижению дерптских сил на помощь осажденному Ниенгаузену[488]. Однако, услышав, что псковское войско отступило от Ниенгаузена, отряд возвратился в Псков. Спустя неделю дерптцы на шнеках и лодьях появились у истока Наровы и напали на русскую деревню Скамью. Псковичи намеревались предпринять ответное вторжение, но в это время пришло известие о том, что противник собирается начать мирные переговоры[489].