Чтение онлайн

После долгих дебатов ландтаг вынес все-таки решение предпринять вторжения в Россию у Нарвы и против Пскова. Одновременно было решено воздействовать на Россию путем экономической блокады и с этой целью просить вендские города, Данциг и Швецию прекратить подвоз товаров русским[800]. Хотя Плеттенбергу удалось добиться в Вольмаре желательных для него решений, весь ход ландтага показал, что война против России не пользуется популярностью в Ливонии и ее бесперспективность понимали даже представители правящего класса немецких феодалов.

В условиях полнейшего разброда внутри Ливонии для Плеттенберга особенно важен был вопрос о получении помощи извне, в первую очередь от Польши — Литвы. Еще около 20 сентября 1501 г., после возвращения из похода в Псковскую землю, Плеттенберг послал к Александру, великому князю Литовскому, посла Иоганна Гильдорпа с жалобой на отсутствие литовских войск во время похода и с настоятельной просьбой выполнять союзные обязательства[801] (в условия литовско-ливонского договора о союзе входил, как мы указывали, пункт о совместном походе против России). С просьбой о помощи Плеттенберг обращался к Александру и к наместникам Вильны и Полоцка и во время похода русских в Ливонию в ноябре-декабре 1501 г.[802] Вновь ливонские власти просили наместника Полоцка о помощи во время вторжения ливонцев в Псковскую землю в марте 1502 г.[803] (см. далее). Александр через своего посла Альберта Горского в марте 1502 г. передал Плеттенбергу заверения в верности союзу и обещания лично приехать в Литву, чтобы подготовиться к совместному походу против русских[804]. В июне Александр прислал Плеттенбергу новое письмо, в котором повторил заверения в своем желании исполнить союзные обязательства[805]. Но несмотря на эти заверения, Литва, поглощенная войной с Россией, не могла выделить силы для участия на ливонском театре военных действий. Более того, успешные действия русских войск заставили правящие круги Литвы задуматься над целесообразностью дальнейшего продолжения войны, и когда в 1502 г. от русского правительства последовали мирные предложения, сейм в Новогрудке в июне — августе вынес решение начать мирные переговоры с Москвой[806].

Сложной в отношении войны, происходившей между Россией, с одной стороны, и Литвой и Ливонией — с другой, была позиция Пруссии. Ливонский орден являлся ветвью Тевтонского ордена, и последний был, таким образом, естественным покровителем Ливонии. Но вместе с тем Пруссия не была заинтересована в поражении России, ибо победа Литвы в войне усилила бы позиции Литвы — Польши и увеличила бы опасность полного подчинения Пруссии Польше. Поэтому великий магистр Тевтонского ордена Фридрих Саксонский (1498–1510), развивая, казалось бы, энергичную дипломатическую деятельность, имевшую цель помочь Ливонии, в то же время эффективной реальной помощи ей не оказывал. В декабре 1501 г., после получения известия о походе русских в Ливонию, великий магистр созывает в Кенигсберге ландтаг для обсуждения вопроса о помощи Ливонии, на котором было решено ввести налог на города для содержания кнехтов, предназначенных для Ливонии[807]. Одновременно великий магистр обращается к папе с просьбой об организации крестового похода против русских; эту просьбу он повторяет весной 1502 г.[808] Однако великий магистр ограничивается посылкой в Ливонию летом 1502 г. всего 200 кнехтов[809].

Ватикан, поглощенный организацией отпора Турции и заинтересованный в участии в нем России,[810] оставался безучастным к просьбе Ордена об объявлении крестового похода против русских. Не имело успеха и обращение Ордена к Империи. Посольство Ордена, обратившееся к императору с просьбой, чтобы ганзейские города помогли Ливонии против России (а собираемые в них по случаю юбилейного года деньги были бы переданы Ордену для нужд борьбы с русскими), получило отрицательный ответ. Советники императора ответили, что просьба Ордена противоречит решению папы, императора и курфюрстов о борьбе с Турцией[811]. Империя отнюдь не была заинтересована в том, чтобы втягиваться в войну против России.

Отсутствие помощи извне, оппозиция внутри Ливонии — все это должно было, казалось, побудить Плеттенберга прекратить войну. Но верный своему курсу, Плеттенберг делал ставку на ее продолжение. Во исполнение решения Вольмарского ландтага об организации похода в Россию во время поста Плеттенберг в марте 1502 г. организует два вторжения в русские пределы — из Нарвы и из Розиттена[812].

Вторжением из Нарвы руководил комтур Ревеля, который в письме Плеттенбергу от 12 марта 1502 г. описал состоявшийся поход. По его словам, около Ивангорода произошло сражение е русским войском, численность которого комтур определяет в 1600 человек; на поле боя осталось около 200 русских; орденские отряды преследовали русских почти до Ямгорода, но затем прекратили преследование, так как лошади устали; опустошив местность вокруг Ивангорода, рыцари возвратились в Ливонию[813]. В московских летописных сводах начала ХVІ в. о вторжении ливонцев под Иван-город весною 1502 г. лишь лаконично сообщается: «Приходиша Н?мци на Иваньгородъ; тогда Лобана Колычева убиша». В более поздних Воскресенской и Никоновской летописях читается пространная версия, согласно которой «н?мци пришли многи» и около Ивангорода напали на русский отряд, находившийся в заставе «не с многими людьми»; в сражении был убит 21 русский воин[814].

Вторжением из Розиттена руководил ландмаршал Ливонии Иоганн Платтен. В письме к Плеттенбергу от 22 марта, после возвращения из похода, он рассказывает, что войско, вторгшееся в Псковскую землю, в течение 7 дней опустошало местность вокруг Вельи и Красного Городка; два дня, 17 и 18 марта, оно осаждало Красный Городок и трижды штурмовало его, но взять не смогло[815]. Продолжатель Псковской первой летописи также сообщает об осаде Красного Городка и о бегстве врагов потому, что им почудилась за рекой Синей «сила велика» (имелось в виду, очевидно, подошедшее к Красному Городку псковское войско)[816].

Оба вторжения — в Новгородскую и Псковскую землю, — во время которых военные действия локализовались в пограничных районах, не принесли Плеттенбергу желаемого перелома в ходе войны[817].

Летом 1502 г. последовали набеги русских на ливонскую территорию. По своему характеру это были мелкие пограничные нападения, сопровождавшиеся разорением местности и уводом скота[818]. Россия, в чьи намерения война с Ливонией, как мы указывали, не входила и чьи силы были сосредоточены на литовском театре военных действий, не собиралась проводить крупных наступательных операций против Ливонии[819]. Более того, летом 1502 г. русское правительство проявило мирную инициативу: дерптский епископ получил письма великого князя Московского, где тот писал, что если магистр попросит мира, то он его получит[820]. Но Плеттенберг не откликнулся на проявленную инициативу: он готовился к новому походу против России. На этот раз Плеттенберг решил не делить свои силы, а, собрав их вместе, нанести сокрушительный удар[821].

О походе Плеттенберга осенью 1502 г. сохранились довольно подробные сведения в русских и немецких источниках. Продолжатель Псковской первой летописи рассказывает, что войско магистра, подошедшее 2 сентября к Изборску, пробовало его взять, но неудачно. Из Изборска рыцари направились к Пскову и подошли к Завеличью утром 6 сентября. Псковичи сами сожгли свой посад в Завеличъе. Здесь произошел бой орденских отрядов с псковичами, после которого противник переправился через Великую и подошел к Пскову со стороны Полониша. По словам летописца, враги «много къ стены л?зли, а псковичи ждали сил? великого князя; и Н?мцы стояв на Полонищи два дни, а на третей день прочь отошли т?м же поутем, а псковичъ богь оублюде и святая троица». Когда осаждавшие отошли от Пскова, подошли новгородские наместники князья Д. В. Щеня и В. В. Шуйский «с силою московскою». Великокняжеские воеводы и псковичи последовали за ливонским войском и нашли его «в Озеровах на могильник?». Здесь произошло сражение. Псковичи, а вслед за ними и московские отряды ударили по обозу противника и разграбили его, а «Н?мцы в то время сступишася с москвичи и со псковичи, и бысть с Н?мцы с?ча, а не велика»[822]. Так описывает события псковский летописец. В московских летописных сводах начала ХVІ в. известий о битве у озера нет. Читается только лаконичное известие о походе рыцарей на Псковскую землю: «Того же л?та Н?мци приходиша ко Пскову». Автор более поздней Воскресенской летописи уточняет место битвы — у оз. Смолин. При этом он сообщает, что русское войско, подходившее к Смолину, получило известие о бегстве противника и «люди великого князя многие исъ полковъ погониша, а полки изрушали и кошевных людей н?мецкихъ многыхъ побили»; но оказалось, что известие о бегстве врага было ложным: его полки стояли вооруженные и в битве избили «не многыхъ» людей великого князя, которые пришли «изрывкою», «а сами ея отстояли, потому что у великого князя въеводъ полъки ся изрушали». Эта же версия читается в Никоновской летописи[823].

Если русские летописи указывают на сравнительно небольшие масштабы сражения у оз. Смолин и незначительность потерь, понесенных русскими, то немецкие источники изображают его как большую победу Ордена. Автор «Schonne hysthorie» называет сражение у Смолина «самой большой и трудной, главной битвой господ Ливонии с русскими». По словам «Schonne hysthorie», магистр и архиепископ решили выступить в поход против вражеской страны, имея 2 тыс. всадников, не считая крестьян и обоза. Войско подошло к Пскову, где напрасно ожидало прихода литовцев. Между тем двое пленных русских сообщили, что должно подойти многочисленное войско из русских и татар, посланное великим князем. Магистр приказал ливонскому войску расположиться на открытом поле и ожидать врага. 13 сентября, когда подошли русские войска, началась битва. Немецкие рыцари трижды пробивались через превосходящие силы русских; ливонское войско потеряло обоз, но в конце концов обратило русских в бегство. Однако преследовать их рыцари были не в состоянии. Рассказ «Schonne hysthorie» положил в основу своего повествования о битве у Смолина Руссов. Он также подчеркивает доблесть рыцарей и называет «чудом» победу их над врагом, войско которого исчисляет в 90 тыс. человек[824].

Из немецких источников наибольшую ценность имеет письмо неизвестного по имени ливонского комтура, участника похода, комтуру в Германии. По словам ливонского комтура, Плеттенберг 27 августа выступил из Гельмеда, имея при себе 25-тысячное войско, в том числе 2500 всадников. Опустошая все на своем пути, войско направилось к Пскову. Не дойдя до него, Плеттенберг оставил часть войска, а сам с 2500 всадниками, 2500 ландскнехтами и артиллерией приступил к Пскову и в течение трех дней осаждал его; были сожжены три псковских предместья. 8 сентября военные действия были прекращены, и между сторонами начались переговоры. Начальник вспомогательного прусского отряда Клаус фон Бах, ведший переговоры с ливонской стороны, потребовал, чтобы Псков подчинился магистру; при этом он сказал, что если требование не будет выполнено, то Псков ожидает такая же участь, какая постигла его предместья. Псковичи отказались принять мир, предложенный им на условии подчинения власти магистра. Между тем двое пленных русских показали, что в Пскове имеется 8 тыс. всадников и много пеших и ожидается прибытие еще 3 тыс. всадников. Узнав это, Плеттенберг отошел от Пскова и со своим 5-тысячным отрядом стал ожидать русское войско. Подошедшее русское войско насчитывало 18 тысяч. В происшедшем 13 сентября сражении рыцари одержали победу: на поле боя осталось 8 тыс. убитых, но потери Ордена были невелики. После сражения орденское войско вернулось в Ливонию. Плеттенберг решил не распускать свои силы, полагая, что русские совершат ответный поход[825]. Как мы видим, в письме ливонского комтура фигурируют более правдоподобные цифры: общие силы ливонцев, участвовавших в походе, определяются в 25 тыс. человек, участвовавших в сражении — 5 тыс. человек, русских — 18 тыс. человек.

Сопоставляя известия источников и принимая во внимание присущую им в той или иной степени тенденциозность (особенно при описании битвы у оз. Смолин), основные моменты похода Плеттенберга можно представить так: главной целью похода являлось овладение Псковом; однако неудачные попытки штурма Пскова и воздействия на псковичей путем переговоров, а также известие о приближении к Пскову помощи заставили Плеттенберга отойти от города; в сражении у Смолина Плеттенберг одержал победу, но развить успех не смог; поняв, очевидно, что у него нет шансов на ведение дальнейших успешных действий на псковской территории, Плеттенберг возвратился в Ливонию.