Чтение онлайн

Были использованы также отдельные документы из фондов № 115 «Кабардинские, черкесские и другие дела», № 119 «Калмыцкие дела», № 155 «Иностранные ведомости (куранты) и газеты», № 138 «Дела о Посольском приказе и служивших в нем» и № 248 «Сенат и его учреждения».

Специфической источниковедческой проблемой стал поиск документов, освещающих события войны на Северном Кавказе. Данный регион ведался в приказе Казанского дворца, документы которого не сохранились. В какой-то мере их удалось заменить материалами Терской и Астраханской приказных изб, дела которых отложились в Научном архиве СПбИИ РАН в фонде № 178 и частично опубликованы Е. Н. Кушевой [71] .

Привлеченные источники, в том числе и впервые вводимые в научный оборот, позволили создать целостную картину Русско-турецкой войны 1686–1700 гг., выявить ее основные этапы и обосновать предлагаемую нами периодизацию. В работе показано, что выступление России на стороне антитурецкой коалиции обусловлено совокупностью политических, экономических, военных и иных факторов. Рассмотрен вопрос о вовлечении в события различных социальных, религиозных и национальных групп населения — казаков, старообрядцев, калмыков, татар, башкир, горских народов Кавказа и др. Проанализированы связанные с войной политические, дипломатические и идеологические, военно-организационные и другие вопросы.

Исследование дополняют карты и иллюстрации. Карты Крымских и Азовских походов неоднократно публиковались как в учебной, так и в научной литературе. Есть такие карты и в данной монографии. Их принципиальная новизна состоит в том, что мы поставили перед собой задачу представить походы в комплексе с другими боевыми действиями, отразив не отдельные походы, а кампании соответствующего периода в целом. К примеру, походы В. В. Голицына дополнены рейдом Г. И. Косагова по Арабатской Стрелке, походы Петра к Азову — действиями армий И. С. Мазепы и Б. П. Шереметева и турецко-татарских войск и т. д. (рис. 2–5). Впервые в историографии подготовлена карта, дающая общее представление о театрах боевых действий, на которых разворачивались события Русско-турецкой войны 1686–1700 гг. Поскольку поместить на одну карту все походы и сражения технически невозможно, мы отметили населенные пункты, которые непосредственно подвергались нападению противника, а также те, в чьих окрестностях появлялись отряды врага. Карта не является полной, особенно в части городков донских казаков, а также поселений Османской империи и Крымского ханства. Добиться желаемой полноты не позволяет характер источников. Тем не менее карта позволяет в полной мере оценить масштабы исследуемых событий. Здесь же отражены территориальные изменения, произошедшие по итогам войны (рис. 8). Проведенные границы основаны на статьях заключенного в 1700 г. Константинопольского перемирия и материалах размежеваний, осуществленных пограничными комиссиями в 1704–1705 гг. Из-за отсутствия точной привязки объектов граница показана с большой степенью допущения (например, относительно ее западной части указывалось, что линия разграничения давалась «на письме» без установки межевых знаков и шла «через степь», пересекая несколько рек без каких-либо ориентиров места их пересечения). Найти документальные свидетельства того времени по размежеванию территории в центральной части (от р. Днепр до устья р. Миус), к сожалению, не удалось. Поэтому картографирование данного отрезка проводилось по информации, приведенной А. И. Ригельманом [72] .

Изначально авторы планировали подготовить целый ряд карт, посвященных отдельным сражениям и осадам. Однако в ходе работы выяснилось, что составлению таких карт должны быть предпосланы масштабные историко-географические исследования. Поэтому мы ограничились схемами обороны Тавани 1697 г. (рис. 6, 7). При ее подготовке впервые реконструирован общий план Таванской переправы (в настоящее время о. Тавань скрыт водохранилищем) и находившихся здесь укреплений. Недостаток карт в определенной степени компенсируется публикацией планов XVII–XVIII столетий. В их числе — планы месторасположения новопостроенных городов Новобогородицка и Новосергиевска (рис. 9, 10), план построенной в 1698 г. новой крепости Казы-Кермен (рис. 15), а также план осады Азова в 1695 г. (рис. 11), который в значительной степени является основой для представленных в научной литературе схем осады города.

Несколько иллюстраций посвящено теме идеологического «сопровождения» боевых действий. Из имеющегося обилия иллюстративного материала мы остановились на малоизвестных гравюрах Л. Тарасевича, восхваляющих Б. П. Шереметева за взятие Казы-Кермена и других городков на Таванской переправе (1695 г.). На первой из них изображено изготовление победоносного меча для воеводы (рис. 1), а на второй — «Ликование днепровских вод» по поводу освобождения от иноверного ига (рис. 17). Тема триумфа продолжена гравюрой А. Шхонебека, изображающей фейерверк в Москве в честь взятия Азова. Она лучше всего показывает, какие новации внес царь Петр в дело прославления своих побед. Иллюстративный ряд продолжен портретами полководцев Русско-турецкой войны 1686–1700 гг. — В. В. Голицына, Б. П. Шереметева и Я. Ф. Долгорукова (рис. 12–14).

Авторы выражают свою благодарность за помощь, советы и ценные замечания при написании монографии: П. А. Авакову, О. Г. Агеевой, В. А. Артамонову, Н. В. Башнину, А. В. Белякову, Н. Ю. Болотиной, А. В. Виноградову, Э. Зицеру, Д. Ю. Козлову, О. А. Курбатову, Д. В. Лисейцеву, А. В. Малову, С. Б. Манышеву, Я.В. Мартыновой, Е. Е. Рычаловскому, Д. В. Сеню, А. В. Топычканову, И. А. Устиновой, В. Г. Ченцовой, И. Шварц.

Отдельную благодарность за поддержку издания книги авторский коллектив выражает издательству «Русское слово» и его генеральному директору Марине Ивановне Лобзиной.

Говоря о причинах и предпосылках вступления России в войну с Османской империей и Крымским ханством, следует прежде всего принять во внимание итоги предыдущей «долгой» войны, продолжавшейся с 1672 по 1681 г. Такая датировка включает период 1672–1676 гг. — попытки подчинить власти России Правобережную Украину, во главе которой стоял турецкий вассал П. Дорошенко. Это позволяет более объективно оценить поставленные Россией цели. К 1676 г. главная из них, казалось, была достигнута — Дорошенко капитулировал, царский гарнизон занял Чигирин, знаки гетманской власти, пожалованные правобережному гетману султаном, отправились в Москву [73] . Однако этот несомненный успех привлек к действиям России пристальное внимание уже самой Порты, которая в том же году победоносно завершила войну с Польшей, добившись от последней уступки Подолии и значительной части Правобережной Украины. Теперь России пришлось отстаивать завоевания предыдущих лет: в походы на Чигирин в 1677 и особенно в 1678 г. двинулись крупные османские контингенты. В ходе второго похода Чигирин был взят османской армией. Это означало, что все завоевания предыдущих лет оказались утеряны [74] . Более того, в 1679–1680 гг. турецкие инженеры и крымско-турецкие войска укрепили систему крепостей на нижнем Днепре, значительно ограничив военные возможности запорожских казаков, а русское правительство и гетманская администрация, ожидавшие турецкого нападения на Киев, не решились этому помешать [75] .

Советская историография, сводившая войну 1672–1681 гг. лишь к ее последней, оборонительной фазе (1676/1677–1681 гг.) и акцентировавшая внимание на героизме защитников Чигирина, порой стремилась изображать итоги русско-османского противостояния, по которым Россия смогла отстоять перед лицом крымско-татарской экспансии Левобережье и Киев, излишне оптимистично [76] . Между тем мирные соглашения, заключенные Россией в 1681–1682 гг. с Турцией и Крымским ханством, не принесли ей особых выгод. Попытки послов В. М. Тяпкина и Н. М. Зотова добиться признания за Россией части Правобережной Украины ни к чему не привели. После трудных переговоров хан Мурад-Гирей одобрил образец соглашения (черновой вариант был ему представлен 3 января, беловой на татарском — 9 января), по которому перемирие заключалось на 20 лет, границей между Портой и Россией объявлялся Днепр, на правом берегу за царем признавался Киев с пригородами и земли Запорожской Сечи. При этом хану и султану запрещалось строить города и заселять территории Правобережной Украины (в том числе за счет перебежчиков из царской державы) между Днепром и Южным Бугом, позволялись вольные промыслы запорожских казаков и свободная кочевка татар в нижнеднепровских степях. Однако после консультаций с султанским двором текст грамоты, на которой должен был присягать Мурад-Гирей, переписали «с убавкой». Тяпкин и Зотов отказались принимать новую грамоту, им угрожали заковать их в кандалы. Из новой редакции договора были удалены пункты о вольных промыслах для казаков, условие сохранения пустой территории между Бугом и Днепром трансформировалось в обязательство обеих сторон «на Днепре по обоих сторон городов и городков не делать». На этом тексте, датированном 3 января, Мурад-Гирей принес присягу 4 марта 1681 г., после чего он был все-таки принят Тяпкиным и Зотовым в ходе отпускной аудиенции. Также им вручили и грамоту великого везира Кара-Мустафы с одобрением мира, территориальные условия которой были еще более жесткими: о русской власти над Запорожьем в ней не говорилось. Наконец, по условиям заключенного договора Россия, должна была выплатить хану «казну» за три прошедших года [77] .

Несмотря на принятие Тяпкиным и Зотовым ханской перемирной грамоты, Россия продолжила добиваться пересмотра положения о Правобережной Украине. Выехавшим в Константинополь в июле 1681 г. для ратификации мира окольничему И. И. Чирикову и дьяку П. Б. Возницыну было поручено добиваться сохранения за царем Запорожья и хотя бы части земель Правобережья [78] . Однако и эти планы пошли прахом. Согласно конечным условиям русско-турецкого соглашения, содержавшимся в султанской «утвердительной грамоте», врученной Возницыну (Чириков по дороге умер), границей между двумя державами стал Днепр, за Россией на Правобережье признавался лишь Киев с пригородами, левобережным казакам позволялось заниматься промыслами в низовьях Днепра и на Правобережье только при условии уплаты соответствующих пошлин. Также запрещалось строить новые города вдоль Днепра и препятствовать свободному переходу жителей Лево- и Правобережной Украины на противоположный берег [79] . Для Москвы соглашения, «подписанные» в Бахчисарае и Адрианополе, фиксировали положение, фактически существовавшее до начала войны: Россия удержала за собой Левобережье с Киевом. При этом главная цель, ради которой Москва ввязалась в 1672 г. в противостояние с османским вассалом Дорошенко, а затем и с самой Портой — присоединение казацких земель на правом берегу Днепра, выполнена не была. Османская империя же закрепила за собой уступленные Польшей территории — Правобережье с разоренным Чигирином и Немировым.

Хотя и В. Тяпкин в Крыму, и П. Возницын в Стамбуле приняли ханскую шертную грамоту и султанскую ратификационную грамоту («ахднамэ»), Москва не признавала пункты русско-крымско-османских договоров о свободном переселении жителей между крымско-турецкими и российскими владениями, о запрете восстановления старых и постройки новых городов на обоих берегах Днепра, требовала признания за землями между Южным Бугом и Днепром статуса незаселенной буферной зоны. Все это убедительно показывает, что заключенные мирные соглашения отнюдь не устраивали русское правительство, ставившее задачи их ревизии. Подобные инструкции давались направленным в Крым русским посланникам Н. Мельницкому и Ф. Мартынову. Однако их переговоры в начале июня 1682 г. с ханским везиром Ахмед-агой ничего не дали. Крымская сторона заявляла «что де Василей Тяпкин отдал образцовую запис и в той де образцовой записе те статьи, что от Днепра до Богу городов не строить, хотя и написаны были, а ханово де величество в шертную грамоту велел писать то, на чем возможно миру состоятца». Все претензии русской стороны на изменение договора и возвращение к проекту Тяпкина от 3 января 1681 г. отвергались [80] .

В августе 1682 г., получив неутешительные известия об условиях договора с султаном, в Москве начали подготовку нового посольства в Османскую империю во главе с окольничим К. О. Хлоповым и дьяком В. Постниковым. С царскими грамотами к султану и великому везиру Кара-Мустафе для «обвещения» о посольстве был послан подьячий Михаил Тарасов. Главной задачей посольства Хлопова было добиться от турок признания Запорожской Сечи и ее земель владениями царя, запрета заселения земель между Южным Бугом и Днестром и приема переселенцев из царской державы. Если бы султан отказался пересматривать соглашение, выдав новую подтвердительную грамоту против старого образца, Хлопову и Постникову велено было «такой салтановой грамоты не принимать» [81] .