Чтение онлайн

Первым втянулся в боевые действия отряд Арцишевского, который занял позицию у села Пораонтомари, для того чтобы дать возможность сжечь здания, склады и пристань в посту Корсаковском. К 17 часов отряд Арцишевского отошел к Соловьевке, оставив у Корсаковского несколько конных для наблюдения за японцами. На следующий день два японских миноносца, в заливе Лососей обстреляли фланг Соловьевской позиции отряда, после чего Арцишевский решил отходить к с. Хомутовка. Отряд Полуботко на другой день после отступления отряда Арцишевского решил пойти к нему на присоединение. На пути отступления к Владмировке больше половины отряда разбежалось, часть отошла в тайгу и в дальнейшем присоединилась к отряду Быкова, а с остальными, столкнувшись с японцами в районе Владимировки, Полуботко сдался в плен. На следующий день, 19 июня, узнав о появлении японцев в Владимировке русский отряд полковника Арцишевского внезапно напал и разгромил две японские роты майора Харуки в с.Владимировка, у моста через р.Рогатка. Объдинив вместе свой отряд и остатки отряда Полуботко, Арцишевский занял оборону. В этот же день была осуществлена высадка японского десанта с 2 канонерских лодок у маяка на м.Крильон, охраняемом русским отрядом подпоручика Мордвинова. Отряд Мордвинова отошел в с.Петропавловское, где присоединился к отряду штабс-капитана Даирского. Опасаясь потерять сообщения с тылом, Слепиковский 17 июня отошел в тайгу у озера Тунайчи и пробыл здесь до 25 июня, после чего отошел несколько к северу и окопался. 2 июля с утра японцы начали наступление на закрепившийся отряд Слепиковского, который к полудню отступил, потеряв 24 человек убитыми и ранеными, в направлении с.Владимирского. Попытка Слепиковского установить связь с другими отрядами не удалась. Преследуемый японцами отряд Слепиковского был охвачен с флангов и тыла артиллерийским огнем. Командир отряда Слепиковский был убит, а его заместитель, видя отряд окруженным, капитулировал.

25 июня японские войска начали штурм русских позиций на р.Муравченка. Потерпев неудачу, следующие три дня, высадившиеся в Корсакове, японцы не предпринимали активных действий и занимались укреплением плацдарма, в это же время были высажены оставшиеся части дивизии. В конце июня японцы предпиняли атаку против отряда Арцишевского, после боя, ввиду обхода флангов часть отряда сумела вырваться из окружения и отошла к Найбучи, остальная часть, окруженная японцами, капитулировала.

Деятельность отряда Даирского, свелась бою под с.Петропавловским и дальнейшему отходу в направлении на север. Проплутав в тайге, отряд Даирского 30 июля напоролся на р. Найба на крупный японский отряд и после боя отошел в тайгу. Быков, получив сведения о высадке японского десанта, Быков двинулся к с.Отрадное, где и стал ожидать японцев. Пятого августа, соединившись с дружинниками из отряда Полуботко, Быков устроил японцам засаду у с.Отрадное. Получив сведения о подходе большого отряда японцев, Быков отошел к Сирароко, а затем под атаками японцев отошел к Наэйро, где стал поджидать подкрепление с Северного Сахалина.

Таким образом, японцы к августу контролировали большую часть Южного Сахалина. Дальнейшее их продвижение вглубь Сахалина было остановлено подошедшими с севера русскими частями. 7 августа к Быкову присоединился отряд Данилова вышедший из с. Рыковское. Под Онором к середине августа встали части под командованием Домницкого и Тарасенко. Остальные русские части, сосредоточились под Арково и Дуэ.

Дальнейшему продвижению японцев вглубь мешали не только расятнутые коммуникации и укрепившиеся русские части, но и действия русского флота, не только наруюшащего линии снабжения, а также высаживающие десанты. Так, утром 15 августа корабли Колчака подошли к б.Лесной в 40 милях от Корсакова. С п/х “Монгугай” высажена команда охотников. Пополнены запасы угля на катерах и миноносцах. Около 18 часов, миноносцы, ведя миноноски на буксире, вышли в море. На следующий день, миноноски атаковали суда, стоявшие около Корсакова. Бой начался атакой на сторожевой миноносец, который приняли за истребитель и по которому М24 и М20 выпустили 4 торпеды. Попавшая торпеда поставила точку на судьбе миноносца N11. Тем не менее, взрыв всполошил японцев и вооруженный транспорт “Ямагути-Мару” стоявший на якоре в 15-20 кабельтовых, открыл огонь. В ходе последовавшего боя катера израсходовали еще 4 торпеды и попали двумя торпедами в большой коммерческий пароход стоявший под берегом. Как было установлено позднее, торпеды выпущены по остову крейсера “Рион”. Катера получили небольшие повреждения, и вышли из боя. Спустя 3 часа вернувшийся минный катер М23 выпустил 2 торпеды по пароходу тоннажем не менее 1000 тонн стоявшему на якоре у берега. Пароход затонул на мелководьи. Фактически после освобождения Сахалина на мели в полузатопленном состоянии обнаружен каботажный параход “Вакканай-мару” водоизмещением 320 тонн. При возвращении минный катер М20 вылетел на камни у м.Крильон. Подорван подрывным патроном во избежание захвата, экипаж снят спустя 4 часа М24.

Глава X. Латиноамериканская авантюра.

После заключения двухсторонних соглашений в 1902-1903 гг. Аргентина и Чили наглядно продемонстрировали, что готовы отказаться от значительной части своих военно-морских флотов. Чили продавала два эскадренных броненосца, строившихся в Великобритании (“Constitution” и “Libertad”), а Аргентина отказывалась от только что построенных в Италии броненосных крейсеров “Rivadavia” и “Moreno”. В декабре 1903 г. Англия купила два чилийских броненосца, а Япония аргентинские крейсера (получившие названия “Ниссин” и “Касуга”). Россия также имела шанс приобрести эти крейсеры, однако военно-морское руководство страны по ряду причин отказалось от покупки, сославшись на отданное в 1901 году указание императора осуществлять военное кораблестроение только в России.В начале XX века приобретение боевых кораблей воюющими сторонами у нейтральных государств запрещалось нормами международного права, поэтому единственным способом реализации подобной сделки был поиск посреднической торговой фирмы и страны-посредника, которые согласились бы оформить фиктивную покупку на себя, а затем передали бы корабли России. Чтобы избежать открытого нарушения международного права, покупку должна была совершить частная компания, якобы без всякого участия государства. А так как боевые корабли не могли находиться в частной собственности (каперство было к тому времени также запрещено), на завершающем этапе операции, то есть при переправке кораблей в Россию, требовалось использование национального флага государства-посредника, которое, следовательно, не должно было официально объявлять о своем нейтралитете в отношении русско-японского конфликта. При этом было желательно, чтобы фирма-посредник была зарегистрирована не на территории посредничавшего государства. Разумеется, что посредники за столь сложную и рискованную операцию, чреватую международными осложнениями вплоть до объявления войны, должны были получить немалые комиссионные, что вызвало вокруг этого вопроса настоящий ажиотаж.

В мае, июле и декабре 1902 года между Аргентиной и Чили был заключен ряд соглашений, устанавливавших паритет военно-морских сил, причем пункт 3 декабрьского договора оговаривал, что строящиеся обеими сторонами корабли не могут быть переданы иной державе иначе как с разрешения британского короля. Поэтому Россия могла вести переговоры только о кораблях, уже находившихся в составе военно-морских флотов латиноамериканских республик. Кроме того, как докладывал уже в феврале 1904 года о возможности приобретения чилийских и аргентинских крейсеров русский военно-морской агент во Франции Г. А. Епанчин, “…можно купить или те и другие вместе, или ничего”, поскольку, несмотря на положившее конец аргентино-чилийским пограничным конфликтам в Патагонии соглашение, позволившее приступить к взаимному сокращению вооруженных сил, недавние противники сохраняли некоторые опасения в отношении друг друга.

Предложения о посредничестве стали поступать в Россию вскоре после начала войны по разным каналам, как правило, через военно-морских агентов России в европейских государствах: капитана 2 ранга Г. А. Епанчина (в Париже), лейтенанта графа А. П. Капниста, лично контактировавшего с сыном аргентинского президента в Риме, и полковника Кузьмина-Караваева (в Брюсселе и Гааге).

Уже через два дня после начала Русско-японской войны директор генуэзского судостроительного завода “Ансальдо” Перроне, ранее построившего “Касугу” и “Ниссин”, предложил российскому посланнику в Риме свое посредничество в деле покупки четырех аргентинских броненосных крейсеров (“Garibaldi”, “General Belgrano”, “General San Martin” и “Pueyrredon”). Суть предложения сводилась к тому, что крейсеры приобретались якобы для итальянского правительства, но втайне от него передавались России. Подобный обман собственных властей явно отдавал духом аферы, поэтому русское Морское министерство, опасаясь к тому же получить “кота в мешке”, настаивало, чтобы итальянское правительство было поставлено в известность о сделке, а корабли еще до оплаты доставлены заводом “Ансальдо” в балтийский порт Либаву. Перроне не согласился с этими требованиями, сообщив при этом, что Япония одновременно начала переговоры о покупке крейсеров “Garibaldi” и “Pueyrredon”, и поэтому президент Аргентины, с которым Перроне связывали совместные финансовые дела, установил ему срок заключения сделки до 16 февраля, после которого указанные крейсеры могли быть проданы Японии.

Переговоры о покупке крейсеров продолжились через германскую фирму “Воссидло и К®”, бравшуюся организовать покупку тех же четырех аргентинских броненосных крейсеров. 9 марта 1904 года Николай II на запрос управляющего Морским министерством Ф. К. Авелана и министра финансов В. Н. Коковцова — можно ли согласиться на это посредничество — начертал резолюцию “Согласен”, официально положив начало скандальной эпопее попыток приобретения “экзотических крейсеров” уже на самом высоком политическом уровне.

Ориентировочно стоимость расходов на покупку крейсеров вместе с боезапасом и доставку их в Либаву должна была составить 32 млн руб., которые Россия обязывалась выплатить после прибытия кораблей и проведения русской экспертизы их технического состояния. Контракт с аргентинским правительством планировалось подписать уже к 1 апреля. Был оговорен и срок прибытия крейсеров в Либаву — не позднее 15 июля 1904 года. Однако ситуация с покупкой чилийских кораблей оставалась пока неясной. Лишь 13 марта 1904 года некий капитан Баденс предложил Кузьмину-Караваеву посреднические услуги по покупке чилийских крейсеров и миноносцев через Бельгию, однако проект, предполагавший посредничество страны, официально объявившей нейтралитет, использование при перегонке вооруженных кораблей коммерческого флага и заход крейсеров в один из крупнейших портов Европы — Антверпен, был отклонен как явно нереальный. Вопрос оставался открытым, пока в дело не вмешался другой комиссионер — нью-йоркская фирма “Флинт и К®”, имевшая опыт посредничества при продаже боевых кораблей в мирное время. Ч. Флинт, один из агентов легендарного американского финансиста Моргана, лично предложил свои услуги русскому послу в Вашингтоне А. П. Кассини 21 марта 1904 года.

Во время этого визита Флинт сообщил, что с организацией переговоров необходимо спешить, так как англо-американская банковская группа “Гиббс и К®” вступила в переговоры с чилийской и аргентинской стороной о продаже крейсеров Великобритании. Поэтому уже 26 марта извещенный Министерством иностранных дел о предложении Флинта Ф. К. Авелан просил министра иностранных дел России В. Н. Ламздорфа передать А. П. Кассини, что если Флинт гарантирует доставку четырех аргентинских (“Garibaldi”, “General Belgrano”, “General San Martin” и “Pueyrredon”) и двух чилийских (“Esmeralda” и “Chacabuco”) крейсеров в Либаву до 1 июля, то русская сторона согласна на его посредничество. Фирма “Гиббс и К®” действительно предлагала любому покупателю приобрести четыре аргентинских крейсера за 31,5 млн руб., и Николай II даже дал согласие на принятие ее услуг, но уже в апреле Гиббс, якобы узнав, что крейсеры предназначены именно для России, отказался заключить контракт. Не исключено, что “утечку информации” в данном случае организовал Флинт, пытавшийся таким образом отстранить от участия в сделке возможного конкурента. Однако, по другим сведениям, в мае 1904 года банкирский дом “Гиббс и К®” получил прямое запрещение британского правительства участвовать в деле приобретения аргентинских кораблей. По-видимому, названная фирма некоторое время пыталась вести “двойную игру” в собственных интересах, прекращенную только волевым вмешательством государственной власти Великобритании.

Теперь вместо того, чтобы разделить функции посредников по приобретению крейсеров, оставив за Воссидло сделку с Аргентиной и передав в ведение Флинта переговоры с чилийской стороной, обеспечивая при этом общую координацию действий посредников через Морское министерство или МИД, российское руководство допустило ситуацию, в которой обе группы посредников стали вести переговоры с чилийским и аргентинским правительствами одновременно, осложняя неуместной в военных условиях конкуренцией проблему налаживания переговорного процесса. При этом те и другие требовали от России выделения дополнительных средств. Общая сумма сделки по возможной покупке семи (четырех аргентинских и трех чилийских) крейсеров должна была превысить 50 млн руб. К тому же посредники настаивали на предъявлении всей суммы к оплате сразу по выходу кораблей из портов Аргентины и Чили. Поскольку это требование не гарантировало передачи кораблей русской стороне, В. Н. Коковцов на таких условиях деньги выделять отказывался. В связи с выявившейся несогласованностью действий постепенно вызревало понимание необходимости остановиться на посреднических услугах одной компании либо официально согласовать их усилия по достижению единой цели.

Торопиться с четким оформлением сделки вынуждала и гибель 2 мая 1904 года на русских минах двух японских эскадренных броненосцев, что, казалось бы, прямо диктовало необходимость приобретения Японией за границей новых кораблей с целью компенсировать понесенные потери. И действительно, японская сторона начала зондировать почву для покупки в Англии двух чилийских броненосцев. Однако уже в июне 1904 г. оба броненосца, получившие названия “Триумф” и “Свифтшур”, вошли в состав королевского флота и не подлежали продаже.