Чтение онлайн

Доходный дом, особняк, общественное здание времени модерна индивидуальны, в них ясно отражается личность строителя – как в общем облике, так и в деталях отделки, в особенностях планировочного решения, даже в рисунке балконной решетки или дверной ручки. Подлинным завоеванием модерна в России была эстетизация утилитарных элементов, а именно дверных и оконных ручек, консолей, перил, почтовых ящиков, фонарей, различных решеток и др. Изысканность рисунка данных архитектурных элементов во многом предвосхищала принципы современного дизайна. При всей функциональности форма предмета ассоциировалась с мотивами органического мира.

Постройки нового стиля всегда согласовывались с реальным городским контекстом. Отсюда в русском модерне весьма существенны качественные различия московского и петербургского (северного) вариантов стиля.

Ни в Париже, ни в Лондоне, ни в Вене на рубеже XIX–ХХ веков не было построено так много, как в Москве. На Бульварном кольце, в Арбатских и Тверских переулках, кварталах Китай-города и на аристократических Поварской и Пречистенке – повсюду можно встретить дома в стиле модерн, возведенные за короткий срок его популярности. Историки архитектуры отмечают, что московский модерн представлял собой художественное направление, соответствовавшее западноевропейским версиям этого стиля, но отличавшееся своими особенностями. В творениях признанных мастеров московского модерна нашло свое отражение сочетание заимствованных элементов с самобытными чертами, связанными с национальными традициями русской архитектуры, и в то же время ярко проявилось стремление к единству внешней красоты и внутреннего удобства зданий. Интерес к активному использованию цвета в архитектуре всячески стимулировался концепцией модерна, его стремлением выявить в синтетическом художественном образе эмоционально-выразительные возможности пространственных искусств. Смелым, новаторским решением было включение в композицию фасадов монументальных мозаичных, изразцовых или майоликовых панно и фризов, а также больших ярких витражей в интерьеры общественных зданий и особняков. Облицовка разноцветной декоративной плиткой наружных стен вносила разнообразные цветовые акценты в колорит города.

Как пишет исследователь московского модерна М. Нащокина, «Московский модерн – это яркая легко узнаваемая вариация стиля. В ней удивительно полно отразилась специфика Москвы с ее почти азиатской пестротой и традиционным барским бытом, с ее наклонностью к чрезмерности и вызывающей новизне. В архитектуре это наглядно проявилось в явном превалировании внешнего вида зданий над их пространственными и конструктивными решениями. Именно в Москве новый стиль прошел полный цикл своего развития. Проникновение заимствованных элементов нового архитектурно-художественного языка из Европы в сочетании с собственными поисками в области новой эстетики, например, в том же абрамцевском кружке, нагляднее всего отразилось в архитектуре города… Народная любовь к богатой растительной орнаментике, к ярким цветным украшениям, к сказочным героям реализовывалась московским модерном в многочисленных скульптурных фризах, составленных из вполне узнаваемых растений, листьев и цветов русской флоры, в настенных многоцветных майоликовых панно на сюжеты легенд или русских сказок» 19 .

В столичном Петербурге «визитной карточкой» модерна стал многоквартирный доходный дом с внутренними дворами, где достигалась максимальная выразительность пространственных решений. В Москве же, по традиции, ведущим оставался частный особняк. Московские особняки демонстрировали не только разнообразие композиционных приемов и удивительную пластичность фасадов, но и свойственное московскому зодчеству стремление к интимности, комфорту, уюту. Тенденция к комплексному решению архитектурно-планировочных и декоративных задач (уделяется особое внимание оформлению интерьера), изысканные живописные эффекты, увлечение «текучими» формами, как бы воспроизводящими ритмы живой природы, преобладание растительных орнаментов (стилизованные лилии, ирисы, орхидеи) и т.д. – нашли в московском зодчестве этого периода интенсивное и своеобразное развитие. Обладая несомненными достоинствами, московский модерн привел и к невосполнимым потерям: в застройке Москвы на рубеже XIX и XX веков было утрачено чувство ансамбля.

В строгом классическом Петербурге здания словно сдерживают себя, вписываясь в исторически сложившиеся проспекты, и лишь иногда вырываются из общего фона резким диссонансом. В доходных домах, возникающих на новых улицах Петербурга (в частности, на Камнеостровском проспекте), при подчеркнутом своеобразии каждой постройки видно общее стремление к градостроительному решению, продуманное чередование перспектив и пауз, выделение угловых башен. Новый стиль внес черты пластической экспрессии и напряженного динамизма в регулярную застройку Петербурга. Керамика, разнообразные по фактуре штукатурные поверхности обогатили архитектурную палитру города. В отделке домов Петербурга большую роль играет натуральный камень (преимущественно серый гранит), здесь характерна сдержанность цветовой гаммы, гармонирующей с бледным северным колоритом, плоскостная графичная орнаментика. Широко применялись в петербургском модерне для оформления парадных лестниц доходных домов и вестибюлей общественных зданий витражи-панно. Разнообразие фактур в отделке фасадов сочеталось в Петербурге со строгостью очертаний основных объемов.

Стиль модерн оставил в Петербурге глубокий след. Более полутысячи зданий разного назначения представляют его многообразные стилевые вариации. Выразительные отточенные произведения часто соседствуют с откровенно подражательными постройками сниженного уровня, граничащими с китчем. Однако в целом петербургский модерн предстает значительным самоценным явлением. С ним связаны важные творческие открытия, раскрывающие роль нового стиля как родоначальника современной архитектуры.

В архитектуре петербургских особняков вырабатывается особый вариант модерна, сохраняющий присущий этому городу налет «классичности». Особняк балерины М. Кшесинской на Петроградской стороне (архитектор А.И. Гоген, 1904–1906) является своего рода эталоном петербургского особняка. Асимметричное построение разновысоких объемов строго уравновешено, угловая ротонда выполняет не только функциональную, декоративную, но и градостроительную роль. В отделке фасадов применен натуральный камень и светлый кирпич, а также кованый металл в сочетании со сплошным остеклением сильно выступающего эркера.

Модерн выявил многих крупных мастеров. Наиболее видными представителями модерна в Петербурге были Ф.И. Лидваль (1870– 1945), А.И. Гоген (1856–1914), Н.В. Васильев (1858–1912), П.Ю. Сюзор (1844–?), Г.В. Барановский (1866–1920), Э.Ф. Виррих (1866–?), Л.Н. Бенуа (1856–1928). Ведущими архитекторами модерна в Москве являлись Ф.О. Шехтель (1859–1926), Р.И. Клейн (1858–1924), В.Ф. Валькот (1874–1943), Л.Н. Кекушев (1862–1919?), И.А. Фомин (1872–1936). Более подробно рассмотрим творчество Ф.О. Шехтеля и Л.Н. Кекушева в Москве, Н.В. Васильева и Ф.И Лидваля в Петербурге. Ни для одного из названных мастеров интернациональный вариант модерна не стал направлением, в котором он выразил бы всего себя, в разные годы жизни они использовали приемы различных направлений нового стиля.

Франц (Федор) Осипович Шехтель (1859–1926). Учился в Саратовской гимназии. Не получил законченного профессионального образования, проучившись в Московском училище живописи, ваяния и зодчества у Д.И. Чичагова почти два года (1875–1877). Работал помощником у видных московских зодчих А.С. Каминского и К.В. Терского. Затем, сдав в 1894 году экзамен на право производства строительных работ, работал самостоятельно. Уже в 1901 году был удостоен звания академика Академии художеств (Санкт-Петербург), почти десять лет преподавал композицию в старших классах Строгановского художественно-промышленного училища. При самой активной архитектурной практике для Ф.О. Шехтеля характерна постоянная общественная деятельность. С 1901 года он становится членом, а с 1906 по 1922 годы бессменным председателем Московского архитектурного общества, участником всех состоявшихся в России с 1892 по 1912 годы архитектурных съездов. С 1908 года состоял членом комитета по устройству международных конгрессов архитекторов, был избран почетным членом Общества британских архитекторов, архитектурных обществ Рима, Вены, Глазго, Мюнхена, Берлина, Парижа.

Начал же Ф.О. Шехтель свой путь в искусстве художником в театре Лентовского, в Большом театре и народном театре «Скоморох». Иллюстрировал книги, сотрудничал в юмористических журналах «Сверчок» и «Будильник», рисовал афиши, нотные обложки, обеденные меню; участвовал в оформлении коронационных торжеств 1883 и 1896 годов. Благодаря легкости графической манеры и орнаментальной изобразительности выделялся в среде художников-иллюстраторов. Этот дар не покинул его и в последующей архитектурной деятельности.

Ф.О. Шехтель был великолепным рисовальщиком, что позволяло ему вслед за изменчивой модой с легкостью переходить от одной архитектурной стилистики к другой. Начал он карьеру с работ в русском стиле, затем весьма успешно проектировал в стиле популярной в то время викторианской готики. В начале 1900-х годов построил несколько особняков в стиле модерн, ставших классикой этого направления в Москве. С угасанием интереса к интернациональному модерну обратился к рациональному варианту, в котором создал свои лучшие произведения, затем – к неоклассицизму.

Важнейшим для Шехтеля стал 1893 год, когда он получил крупный заказ на особняк от богатейшего московского купца С.Т. Морозова, постройка которого оказалась поворотным моментом его архитектурной карьеры (особняк Морозовой на Спиридоновке). Оформляя особняк, Шехтель первым из архитекторов привлек к работе еще мало известного тогда М.А. Врубеля. Врубель, для которого символизм был естественным способом мышления, обживал и мифологизировал созданное Шехтелем пространство, насыщая его стилизованные готические формы литературными ассоциациями. После этой, прославившей его, работы создал «готический» кабинет для А.В. Морозова, также совместно с Врубелем, украсившим его вдохновенными панно на темы из Фауста. В готике Шехтеля 1890-х годов нашли свое воплощение типичные символические устремления к созданию иллюзорной реальности, навеянной и пронизанной средневековыми легендами и мистикой, намеренно противопоставленной повседневности. Его готические столовые, гостиные, кабинеты, лестницы как бы родились из грез, размышлений, меланхолической декадентской тоски о нездешних духовных сущностях.