Чтение онлайн

Сам Карсунский уезд славился гончарным, деревообделочным, валяльным, сапожным промыслами. Село Сюксюм знаменито ложкарями, Проломиха — оконными рамами, село Аргаш — изготовлением разнообразных саней.

В дни ярмарки городок Карсун с 3 тыс. жителей принимал свыше 10 тыс. гостей. Как видите, гостей намного больше, чем самих жителей.

Во все века транспорт — важное дело. В былые века конная упряжка была главным транспортным средством, а лошадь — тягловой силой.

Рассмотрим для примера о торговле лошадьми на Коренной ярмарке в Курской губернии.

Почитаем описание хода торговли лошадьми и колорит самих торгов: «Бесконечный ряд лоснящихся на солнце крупов всевозможных лошадей был обращен к дороге, на которую продавцы то и дело выводили на показ лошадей. По другую сторону дороги, в громадных загонах из крепких жердей, находились дикие лошади. Тут зрелище было гораздо любопытнее. Таких изгородей было немало, и покупатели то и дело подходили к продавцам.

— Какого вам?

— Вон, вон темно-гнедого, остроухого.

— Со звездочкой во лбу?

— Нет, нет, вон третья за тою голова, что пошла в дальний угол. Мы ту себе присмотрели. Нельзя ли опять присмотреть?

— Филат, подгони вон того…

По окончанию торговой сделки лошадь следовало сдать покупателю, и вот шест Филата, с приложенной на тонком конце его петлею, наклонился над табуном. В это время другой табунщик садился на оседланную, так называемую укрючну, лошадь, запуская себе под ногу свободный конец аркана с противоположной табуну стороны. Через минуту петля была уже на шее желаемой лошади, которая вставала на дыбы и металась как угорелая…

Затянутая петлею лошадь, потеряв дыхание, падала на землю, и ее выволакивали из табуна. На нее мгновенно надевалась уздечка с надежным арканом и, отпустив петлю, передавали ее с рук в руки покупщику…» [39]

Как видите, картина продажи лошадей — впечатляющее зрелище. Ведь лошадей в одном табуне — десятки. Да и самих табунов не меньше. И каждую лошадь покупали не оптом, а розницей. Так что можно только поразиться сноровке и проворству русских Филатов, которые за несколько минут ловили и укрощали строптивых, необъезженных лошадей.

Конечно, на ярмарке лошадей обязательно устраивали зрелищные соревнования: «площадь кончалась полуверстным бегом с павильоном посредине. Каждый вечер происходили состязания рысаков, а иногда и лошадей, возящих тяжести. На следующее утро имена победителей становились общим предметом разговоров…» [40] .

Так что ярмарка — это не только торги, но и культурное мероприятие.

События, о которых повествует Афанасий Фет, относятся к 1852 или 1853 году, когда на нее привозилось товаров на 9–9,5 млн. руб. Центральная площадь ярмарки вмещала до 50 тыс. человек. Только в гостином ряду было 466 лавочных номеров. Ярмарка занимала 64 десятины [41] . Ясно, требовалось поддержание порядка.

Источники свидетельствуют: в 1811 году курский губернатор приказал откомандировать на ярмарку двух приставов, двух надзирателей, восемь конных драгун при унтер-офицере, 40 солдат при пяти унтер-офицерах. В 60-е годы на ярмарку были добавлены: земский суд в составе трех чиновников, два пожарных брандмейстера и один чиновник по врачебным делам. Вот и все органы правопорядка.

Согласитесь — немного для торгов с численностью 50 тыс. человек на площади.

В 1878 году Коренную ярмарку перевели в Курск. Мануфактуру разместили на одной площади, бакалею на другой, лесные товары — на третьей, крестьянские ряды — на четвертой и т. д.

Так сказать, провели «специализацию рынка».

При такой «реформации» ярмарка была обречена, так как был нарушен принцип целостности, который на языке ХХ века звучит так: целое — всегда больше суммы. То есть, растаскивание ярмарки на удаленные площадки всегда ведет только к убыткам.

Как видите, «вывихи» присущи не только нынешним чиновникам. И в XIX веке в результате непродуманных действий чиновников Коренной торг растворился в массе мелких курских ярмарок.

Вернемся в годы отмены крепостного права.

Выше было изложено предание, как мои далекие предки, 3 брата: Иван, Василий и Левонтий переселились из Рязанской земли в низовье реки Вычегды.

То есть в те же места, где Аника Строганов «варил соль». Раньше или позднее Аники мои предки появились в низовьях Вычегды — это неизвестно.

Главное же в том, что мои далекие предки — это тоже крестьяне. А крестьяне на Русской равнине селились в пойме рек там и так, как говорилось: «куда топор, коса, соха ходили».

По советской идеологии Россия прошлых веков — это царское самодержавие и крепостное право.

Но в том то и дело что русские крестьяне Севера жили «не совсем при царе» и без крепостного права.

Просто вольные крестьяне жили по принципу: «земля царева, а распаши и ржи наши».

Распространение частной собственности на результаты труда — это нормально. «Кто пахал, того и хлеб». Конечно, крестьяне не спрашивали и не докладывали, как они «садились» на землю, но рано или поздно их притягивали к тяглу (к оплате податей).

Если тягло было обременительно, крестьяне бросали обжитое место и уходили в другие.

В Сольвычегодском уезде были люди, имевшие землю в личной собственности. Эти участки так и назывались «крепостные». Но на таких участках «вольные» крестьяне «не садились», чтобы не платить подать еще и землевладельцу. Они предпочитали «садиться», хоть на «неудобье», зато чувствовать себя «вольным»

«Вольному воля» — это действительно великий принцип и очень важная русская ценность.

Известно, что отец моего прадеда Василия в середине XIX века жил в поселении Пица, за Пицкими болотами, 30–40 верст к востоку от Сольвычегодска.

Ближайшие земли до заболоченной местности были разработаны. Молодой Василий отправился осваивать новое место. Он выбрал место, где потом образовалась деревня Елезовка, моя родина.

Это место расположено на крутом угоре.

Ниже угора расположена плодородная низина, но она была «крепостной» собственностью Елезова.

Елезов в XIX веке был один из богатых людей Никольской волости Сольвычегодского уезда. Его земли были в нескольких местах поймы Виледи. Но на «крепостной» земле возле будущей Елезовки поселения не было, было луговище для заготовки сена. Эту низину в моем детстве так и называли «Крепостное».