Чтение онлайн

На «Крепостном» селиться не имело смысла из-за высокой платы за пользование частной землей.

А вот селиться на угоре имело смысл, так в вершине угора из земли вытекал ключ, способный обеспечить водой много человек. Это, во-первых.

Во-вторых, еще до переселения моего прадеда Василия, на угоре уже стоял дом его очень дальнего родственника Гаврилы Башлачева.

В Русском мире был вековой неписаный закон: при переселении очень важно заранее получить доброе согласие с ранее поселившимися соседями.

За многие века жизни на севере Русской равнины в русском крестьянстве сформировались и генетически закрепились определенные психологические свойства. Вольные крестьяне всегда напрямую решали свои взаимоотношения, без барина и чиновника.

По рассказам моих старших братьев и моего дяди Михаила Башлачева у нашего прадеда Василия был такой разговор с Гавриилом.

Прадед пришел к Гавриле и спросил прямо: «Гаврила, могу я поселиться и обустраиваться на пустоши рядом с тобой?..».

Гаврила ответил: «Что ж Василий, ты парень молодой. Знаю, что работящий, не склочный. Так что селись, заводи себе жену и обустраивайся. Вот такое тебе мое согласие».

Как видите, никакого чиновничьего разрешения, как сейчас — этого и в помине не было. Но были очень важны длительные добрые отношения с соседями. Человеческое уважение и равенство там, где возможно — вот основа русских взаимоотношений.

Вот что еще надо отметить. Русский человек, по самой сути своей вынужден был ежедневно и ежечасно действовать в системе «человек-природа». Притом следовало действовать успешно, иначе зимой пропадешь. Например, русский человек не мог полагаться на «рабов». У русских рабовладения не было. Любой встречный на бескрайних просторах Русской равнины — это скорее соратник, чем конкурент. Какая может быть конкуренция за кусок земли на Русской равнине, когда ее кругом полно. Только обрабатывай.

А вот выживать вдвоем легче. И надо быть доброжелательным, а не дурным соседом.

Прадед Василий построил сначала избушку. Завел жену, стали рождаться дети. Но первая жена умерла, от нее вырос лишь старший сын Леонтий.

Прадед построил большой дом: две черных дымных избы, две белые избы (то есть с печами) в три окна каждая, скотный двор.

Через несколько лет прадед женился второй раз. От второй жены Евдокии (моя прабабушка) выросло три сына: Иван (это мой дед, родился 1863 году, Василий и Степан..

После смерти прадеда его старший сын Леонтий выделился в отдельное хозяйство. Семья Леонтия — сам, жена, три сына: Николай, Иван, Леонтий и три дочери: Клавдия, Елизавета и Мария. Семья Леонтия стала жить в левой меньшей северной половине дома.

В правой южной большей половине дома продолжали жить моя прабабушка Евдокия и три младшие сыновья. Иван (мой дед), Василий и Степан.

Иван вырастил 4 сыновей: Анатолия (мой отец), Михаил, Иннокентий и Николай.

У Василия выросли сыновья: Василий, Максим, Николай и сестры Евдокия и Нина.

У Степана детей не было.

Как видите, процесс вырастания детей и выделения нового хозяйства — почти точно соответствует тому, что описано в главе 6. Отличие лишь в том, что прадед рано умер, не дожив до старости.

Распаханной земли, доставшейся после смерти прадеда, явно не хватало для прокорма такой семьи.

Леонтий мог продолжать разработку новых участков для своего хозяйства, а Иван — нет, ему было лишь 14 лет, а Василию и Степану — еще меньше.

Быть старшим в хозяйстве — такая доля свалилась на моего деда с очень ранних лет. Ему помогал вести хозяйство — не только старший брат Леонтий, но и сосед Гаврила. Причем помогал по доброму, (у него у самого было два сына и пять дочерей).

Чтобы как-то прожить, моя прабабушка отправила моего деда подрабатывать, «батрачить» у зажиточного крестьянина Миколы Торицы (такое у него было прозвище). Микола жил в деревне Исаковская на берегу реки и имел хорошую плодородную землю в пойме реки Виледи.

Дед нередко рассказывал о своих отношениях с тем хозяином, на кого «батрачил». И эти рассказы очень показательны для понимания того духа, который витал в атмосфере жизни вольных крестьян.

Как-то Микола Торица спросил моего деда: «Ну, как Ваня не завидно тебе — как я живу?»

Дед (подросток) ответил: «Завидно».

Микола ему и говорит: «Ваня, завидовать нехорошо. Ты лучше смотри и учись, как я работаю. Будешь так работать как я, тоже будешь жить хорошо».

Надо сказать, Микола был работящий. Вставал не свет не заря и моего деда к тому же приучил.

Микола часто напоминал моему деду: «Ваня, пошел делать дело, делай два или три». Или еще: «Хорошей работы чужими руками не сделаешь».

Я помню, как дед, будучи уже в возрасте 85 лет, постоянно повторял эти правила, к которым его приучило «батрачество» у Миколы Торицы.

Я считаю очень важным изложить эти истории. Они нужны для того, чтобы на их примерах показать:

— как формировался хозяйственный дух крестьян, которые осваивали неудобья и пустоши на севере Русской равнины

— конкретное число детей в их семьях, которые и удваивали численность Русского мира.

Шли тяжелые годы лишений. Мой дед вырос, подросли и его младшие братья. Сил уже хватало, чтобы разрабатывать новые участки земли. Для этого присматривали подходящие места вблизи дома.

Напомню, мои далекие предки осваивались в Сольвычегодском уезде там, где как говорилось: «куда топор, коса, соха ходили». Причем не забывали: «Земля царева, а распаши и ржи наши». Собственно так же осваивал землю деревни и мой прадед Василий, и мой дед Иван с братьями, когда те подросли.

Читателю нелишне знать и осознать технологию освоения земли и главные ее особенности.

Землю для пашни выбирали на ровном месте или на небольшом склоне там, где раньше всего и очень быстро сходит снег. Для сенокоса — лога и лощины.

На участке под пашню лес и кустарник вырубали главным образом в утренние часы в марте, когда снег покрыт крепким настом, чтобы не проваливаться по пояс. Срубленные деревья и кустарник лежат год, до следующей весны. (За лето и зиму они хорошо просохнут). Весной, как только сойдет талая вода, этот участок «палят», то есть сжигают все. Остается толстый слой золы и торчащие пни от деревьев.

Как только земля начинает подсыхать, крестьянин приезжает на лошади с сохой, чтобы расшевелить корни и взъерошить землю между обгорелыми пнями. Затем участок засевается льном несколько лет. Семена заделывали в землю пальничной бороной (Обработка льна и изготовление из него ткани — это длинная технология — тоже в несколько лет).