Чтение онлайн

Провоцирование сионистских настроений среди евреев стало одной из краеугольных установок антирусской коалиции, рассматривающей еврейское движение как главную силу по расшатыванию страны и созданию в ней оппозиционно-подрывных центров. В такой оппозиционный центр жидовствующие пытались превратить ВООПИК.

Началась подпольная закулисная возня жидовствующих, выступавших за полное переизбрание руководства ВООПИК и назначение на их место еврейских интриганов. Подпольщики составили своего рода «теневое правительство», в которое вошли Мохнач, Парфенов, Бызов, Кагарлицкий, Гриша Пельман (племянник известного афериста, агента влияния США Заславского). Действовали они нагло, с нахрапом. Распространяли о самых авторитетных руководителях патриотического движения клеветнические слухи. Старались привлечь на свою сторону актив организации, обещали им бесплатные путевки в международные лагеря отдыха, приглашали на распродажи дефицитных тогда книг и товаров. Помню плутовские глаза Парфенова и Бызова (их называли «сладкая парочка», поговаривали, что они гомосексуалисты), мелькавшие то здесь, то там, они особенно активно распространяли самые нелепые слухи. Идейная борьба в МГО ВООПИК кончилась мордобоем жидовствующих. Возмущенные наглостью «еврейских юношей», несколько ребят из шефской секции, по просьбе В. Д. Ляпкова, затянули «сладкую парочку» под лестницу и по-мужски с ней поговорили, попросив ее передать о проведенном уроке политкорректности остальным жидовствующим.

Заместитель председателя Московского отделения Общества охраны памятников С. В. Королев рассказывал мне, как к нему явился некто Сатановский (Сатуновский) с предложением организовать в ВООПИК секцию еврейских памятников и создать особый список памятников еврейской культуры. Сатановскому было отказано под предлогом «интернационализма». Сатановский не обиделся и продолжал посещать общество, естественно, поддерживая «жидовстующих».

Кульминация столкновения патриотов и жидовствующих происходит в период выборов нового руководства Московского отделения ВООПИК. Главными пунктами программы жидовствующих на этих выборах были требования, во-первых, полностью переизбрать руководство Общества, как реакционного, сталинистского и антисемитского, а во-вторых, запретить членам ВООПИК состоять одновременно в организации «Память». На этих выборах жидовствующие были разгромлены наголову. Им не удалось провести в Совет общества ни одного своего человека. Большая роль в организации этой маленькой, но очень важной победы русских патриотов принадлежала Сергею Владимировичу Королеву [45] , сумевшему очень грамотно организовать съезд Общества, последовательность выступлений на нем. Помню, что скоординированными были даже реплики. Вокруг самых бессовестных жидовствующих сидели крепкие парни, чтобы при необходимости «охолонуть» их. Последнее на деле не понадобилось, ибо подпольщики находились в подавленном состоянии, оглушенные силой общественного мнения, которое единодушно было на стороне патриотов.

Изгнанные из Общества охраны памятников жидовствующие начали писать на нас жуткие доносы в ЦК КПСС, Народный контроль и даже в КГБ, выдвигая обвинения в антисоветизме, антисемитизме и даже в тайной антигосударственной деятельности. По мнению Мохнача и других жидовствующих, ВООПИК вообще следует разогнать, как гнездо зловредной «Памяти», и создать вместо него другую организацию. Несколько месяцев в общество приходили разные партийные проверяльщики и мрачные личности из КГБ, подробно расспрашивали активистов о деятельности Общества, намекали некоторым из наших на возможность возбуждения уголовных дел за экстремизм.

Несмотря на то, что жидовствующие наслали на наше Общество кучу проверяющих, жизнь у нас била ключом. Наверно, никогда прежде в Обществе не решалось столько разных дел, как в середине 80-х. На субботниках по восстановлению памятников в Москве в некоторые дни собирались сотни людей. Отдельные субботники превращались в летучие митинги, на которых зачитывались исторические документы и «Сионские протоколы», раздавались листовки, открывавшие многим глаза на произвол, царивший в стране после 1917 года. Я, например, ходил на субботник по восстановлению Даниловского монастыря. Большевики, превратив многие его здания в руины (у них там была тюрьма для малолетних), «великодушно» вернули его Церкви. Много суббот подряд мы очищали подвалы древнего собора, превращенного последователями Талмуда в помойку, чтобы осквернить находившиеся там захоронения. Прямо над захоронениями был устроен 10-местный общественный туалет. Из подвала, кроме разного ненужного хлама, мы вынесли огромное количество водочных бутылок, комья грязи, спрессовавшиеся тысячи папиросных окурков, презервативов и крышек от пивных бутылок. В одном из дальних углов мы нашли под грудой хлама человеческие кости с дыркой в черепе.

Много суббот мы проводили на восстановлении Хотьковского монастыря недалеко от Троице-Сергиевой Лавры. В Хотьковском монастыре были похоронены родители Сергия Радонежского. При еврейских большевиках на их могилах тоже была устроена помойка. Членам Общества охраны памятников пришлось потрудиться и над уничтожением туалета, который еврейские большевики построили на фундаментах алтаря Казанского собора на Красной площади. Строительство отхожих мест в церквях, особенно в алтарях, было частью иудейского ритуала осквернения христианских святынь. Идею этого ритуала в 20-е годы широко озвучивал уже упомянутый мной хасидский изувер, сатанист, еврейский большевик Яков Блюмкин, который рекомендовал своим соратникам «сносить церкви и строить на их месте общественные туалеты». Сам он, разъезжая по Москве на машине, в случае нужды останавливался у православного храма и демонстративно мочился у его стены.

Большая работа велась и в Общественной инспекции по охране памятников. Здесь у нас сложился коллектив в два десятка человек, которые регулярно выезжали на осмотр и составление актов большого количества памятников, доведенных большевиками до аварийного состояния. Среди этих памятников были преимущественно церкви, которые требовали срочной консервации и реставрации. Наша деятельность приводила в ярость городских чиновников во главе с Савиным – официальным инспектором по охране памятников, превративших свою службу в место собирания взяток и спокойно наблюдавших за разрушением русских святынь. Мы завалили прокуратуру исками на злоупотребления чиновников, хотя реально мало чего добились.

В стенах Общества охраны памятников впервые в советское время возникает общественное движение за восстановление разрушенных еврейскими большевиками храмов. На заседаниях Общественной инспекции составляются списки утраченных церквей и монастырей, собираются материалы по их истории. В 1984 году начинает выходить самиздатовский сборник «Китеж-град», посвященный изучению утраченных сокровищ России (вышло три сборника тиражом по 30 экз.). Составителем и главным автором этого сборника был я. С самого начала наше движение пытались запретить. Со мной беседовал чиновник из ЦК, который передал мне «мнение старших товарищей», которые «не рекомендуют заниматься этой темой». Сказав чиновнику, что мы подумаем, я даже не передал содержание этого разговора нашим соратникам. Работа продолжалась. К осени были составлены три обращения с призывом начать восстановление разрушенных в 20-е – начале 30-х годов Казанского собора на Красной площади, Храма Христа Спасителя, а также Сухаревой башни. Начав сбор подписей, нам удалось в короткое время собрать под каждым обращением более тысячи подписей. Обращения зачитывались на многих вечерах ВООПИК и «Памяти».

Самый большой «урожай» подписей нам удалось собрать 4 октября 1985 года на вечере «Памяти» в Доме культуры им. Горбунова (здесь я зачитал обращение с призывом восстановить Храм Христа Спасителя). Зал был забит до отказа, многие стояли между рядов. Тема вечера была «Москва… как много в этом звуке…». На вечере выступали последователи П. Д. Барановского – В. А. Виноградов, О. И. Журин, Г. Я. Мокеев. Впервые в такой широкой аудитории зачитывались обширные куски «Сионских протоколов», а деятельность «ленинской гвардии» рассматривалась как подрывная в связи с закулисной войной сионских мудрецов против русского народа. Виновниками плачевного состояния русских святынь и памятников объявлялись еврейские большевики, открывались имена виновников разрушения исторической Москвы от Л. М. Кагановича до современных еврейских чиновников Главного архитектурно-строительного управления Москвы. Информация произвела потрясающее впечатление на аудиторию. По всей Москве пошли слухи об этом вечере.

Местью сионистов за откровения этого вечера стало нападение 25 октября 1985 на председателя правления «Памяти» Елену Сергеевну Бехтереву. Ее подобрали на улице жестоко избитою, с пробитой головой, после чего она стала инвалидом (сионистская пропаганда пыталась объяснить это преступление инцидентом на почве ревности).

В конце 1985 председателем Совета «Памяти» был избран Ким Андреев, а Дмитрий Дмитриевич (или, как мы его звали, Дим Димыч) Васильев стал секретарем и фактическим руководителем объединения. Видное место в руководстве занял Алексей Григорьевич Гладков. После этого часть старых руководителей «Памяти» выходит из организации и образует новые объединения – сначала «Поиск», затем «Русь» (Э. Н. Дьяконов и др.).

8 декабря 1985 на вечере «Борьба двух миров» Васильев выступил с политической речью. Обвинив сионистов в террористическом акте против Е. Бехтеревой, он прочитал со сцены и прокомментировал выдержки из «Протоколов сионских мудрецов» и под аплодисменты собравшихся призвал всех «остерегаться антисемитизма и сплотиться вокруг Коммунистической партии Советского Союза, ее ленинского Центрального Комитета во главе с Генеральным секретарем Михаилом Сергеевичем Горбачевым».

Сейчас мне трудно без эмоций говорить о новом руководителе «Памяти», но тогда он всем нам казался вождем, многие русские патриоты были готовы пойти за него и в огонь, и в воду. Принимая желаемое за действительное, мы ждали вождя, который объединил бы нас и твердой рукой повел по пути Святой Руси. Дим Димыч Васильев превосходный оратор, умевший выступать по любому поводу с зажигательными речами, многих очаровал. Постоянно делая намеки на какие-то огромные дела, совершаемые им втайне от нас во имя общего блага, Васильев все чаще и чаще повторялся. Каждый вечер с его участием превращался в многословный митинг. Мы ждали конкретных дел, а получали театр одного актера. На Васильева не раз выходили национально мыслящие люди из ЦК, КГБ, армии, предлагая ему серьезные совместные акции, но он либо отказывался от контактов с ними, либо требовал от них невозможного. Подчеркиваю это особо, так как сам однажды был посредником на готовившихся переговорах, которые в конце концов по вине Васильева оказались сорванными. По-моему, Васильев просто боялся взять на себя ответственность за принятие важных решений. Его вполне устраивало быть первым лицом в театре одного актера, которому внимали несколько десятков одетых в черные рубашки молодых людей. Патриотическую борьбу Васильев превратил в дешевый фарс. Помню, когда начались трения между ним и Московским обществом охраны памятников, Васильев, чтобы показать свою силу, явился в «Телешовку» на одно из наших мероприятий. «Явление» это было обставлено так: напротив нашего дома на Покровском бульваре остановился автобус «Икарус», из него молча вышли одетые в черное три десятка молодых людей и заняли место в зале, самым последним вошел Васильев, одетый в ослепительно белый костюм Ближе всего к «вождю» стояли Гладков и Андреев. Очарованные Васильевым, они не желали видеть его недостатков. Закрывали глаза на многие его сомнительные поступки и темные дела. По-человечески они в корне отличались от «вождя». Это были честные и порядочные люди, беззаветно преданные идее служения России и тянувшие за Васильева всю черновую работу. Оба они были бессребрениками и совершенно бескорыстно отдавали все свое время и скромные доходы на развитие «Памяти». Благодаря Киму Андрееву, работавшему слесарем на авиамоторном заводе, организовывались записи всех патриотических вечеров «Памяти», через него же эти записи расходились по всей России. Если Андреев был простым рабочим, то за плечами Гладкова – два высших образования и трехгодичные курсы иностранных языков. Важной заслугой Гладкова в строительстве «Памяти» стало создание сельхозкооператива «Теремок», вокруг которого развивалась жизнь «Памяти», регистрация газеты «Память» и радиостанции «Память» под Екатеринбургом.

«Цель деятельности «Памяти», – писал Гладков, – пробуждение национального сознания Русского Народа. Прежде всего, возрождение в России Православия и традиционного уклада жизни. «Память» действует личным примером, словом и делом».

За критику Васильева Гладков был исключен из «Памяти» и подвергнут зверскому избиению по приказу «вождя».

В отличие от Васильева Андреев и Гладков постоянно ходили на субботники по возрождению православных храмов, постоянно посещали почти все патриотические мероприятия, проводимые в Москве. Если бы во главе «Памяти» стоял человек с качествами Андреева или Гладкова, история «Памяти», а может быть, и история нашей страны была иной. Однако Гладков и Андреев при всех их положительных качествах не были самостоятельными фигурами и не обладали харизмой лидера.