Чтение онлайн

Таким образом, на протяжении нескольких последних лет Россия стала основным партнером среднеазиатских республик в рамках созданного в 2000 г. по инициативе Казахстана Евразийского экономического сообщества, а также, в 2002 г., Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Сохранявшие свой авторитарный характер среднеазиатские режимы – в условиях необходимости бороться с трафиком наркотических средств, невероятно усилившимся после вторжения Запада в Афганистан, и угрозой со стороны исламистов, – были поддержаны Москвой; одновременно они стали подозревать, что западные неправительственные организации (НПО) пытаются оспорить их влияние. Местные лидеры выразили свою поддержку Москве во время войны в Чечне, в ответ Кремль поддержал Узбекистан в его борьбе с исламистами из «Хизб-ут-Тахрир». Разработанные и осуществленные Западом в 2003 г. в Грузии, в 2004 г. на Украине и в 2005 г. в Кыргызстане «цветные революции» лишь усилили недоверие местных властей. Когда Вашингтон и другие западные столицы осудили узбекского лидера Ислама Каримова за андижанские репрессии во время беспорядков в Ферганской долине в мае 2005 г., последний отдаляется от американцев, заручившись поддержкой России и Китая. Тем не менее кремлевским лидерам не стоит думать, что вопрос о сближении окончательно решен, поскольку признание Россией Абхазии и Южной Осетии, ставшее возможным после признания Западом Косово в качестве самостоятельного государства, вызывает обеспокоенность у среднеазиатских властей, учитывая возможные претензии русских меньшинств, проживающих в регионе. Узбекистан, продемонстрировавший серьезные амбиции сразу после обретения независимости, испытывает недовольство из-за привилегированных отношений между Россией и Казахстаном – страной, которая, благодаря своим ресурсам и местоположению имеет наибольшие перспективы для развития в будущие годы.

Если 1990-е гг. были отмечены спадом торговли между Россией и бывшими советскими среднеазиатскими республиками, то в 2000-е гг. возникла обратная тенденция. Сегодня Россия действительно является основным торговым партнером Узбекистана и Таджикистана, вторым по значимости – для Казахстана и Кыргызстана и только пятым – для Туркменистана, сблизившегося с Турцией. Углеводороды, нефть и газ, очевидно, занимают важное место в этой торговле. К ним следует добавить уран, оборудование для гидроэлектростанций и – помимо энергетического сектора – средства связи, строительные материалы, машины и сельскохозяйственную продукцию, в основном зерно, выращиваемое на севере Казахстана. Все эти виды товаров стали актуальны благодаря существованию Евразийского экономического сообщества и обеспечивают в нем России статус ведущего экономического игрока, особенно в сфере энергетики и инфраструктур. Однако еще многое остается сделать для усовершенствования сферы услуг и технологий, если Россия хочет сохранить лидирующее положение в среднеазиатских республиках (особенно в отношениях с Казахстаном), которые, более не сомневаясь, самым прагматичным образом развернулись навстречу другим партнерам – Европе и Китаю. Помимо экономических реалий большое значение в отношениях между Москвой и Средней Азией имеют и вопросы безопасности [226] . Речь идет о сдерживании наркотрафика [227] – в основном из Афганистана – и пресечении любых попыток исламистов закрепиться в регионе, что может отозваться эхом на территории России – в первую очередь, конечно, на Северном Кавказе, но не только там. Следует помнить также и про Татарстан; наконец, обеспечить необходимую стабильность в странах, неспособных управлять энергетическими потоками, чьи потенциальные проблемы могут привести к массовой, трудно контролируемой миграции. Антитеррористический Центр государств – участников СНГ (АТЦ), объединивший Беларусь, Армению и страны Средней Азии (за исключением Туркменистана), играет специфическую роль в сфере внешней разведки и мероприятий по обеспечению мер правопорядка, однако Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) располагает также и существенными военными ресурсами, острием которых являются Коллективные силы быстрого реагирования, в основном состоящие из элитных российских подразделений. В сфере безопасности также имеет значение двустороннее сотрудничество России с Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном. Москва сохраняет в этих государствах, преимущественно в Казахстане и Кыргызстане, свои базы, центры подготовки и испытательные полигоны, например базу в Канте, позднее перемещенную в Ош (в 2010 г. размещенные там российские десантники прекратили узбекские погромы). Поставки военного оборудования – еще одно направление сотрудничества, также предполагающее поддержание тесных связей, установившихся между офицерами армий стран Средней Азии во время их совместной учебы и подготовки. Учитывая, что российские лидеры никогда не представляли себе возможности возвращения к ситуации, предшествовавшей 1991 г., они особенно стремятся наладить партнерство с государствами Средней Азии, и можно констатировать, что начавшееся в 2000 г. возвращение России в этот регион оказалось успешным. Новые здешние государства обладают подлинной независимостью. Россия пытается контролировать «трубы», предназначенные для транспортировки черного и серого золота в Китай или на Запад; имеющиеся у среднеазиатских стран возможности нельзя недооценивать: Казахстан способен экспортировать свою нефть по нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан, тогда как туркменский газ может напрямую поставляться в Иран. Государства Средней Азии пытаются опираться на различных внешних экономических партнеров, притом что влияние России все еще остается в этом отношении наиболее значительным. Это позволяет укреплять и политические связи, поскольку Кремль не стремится влиять на авторитарный характер местной власти, и его оппозиция по отношению к западному вмешательству находит здесь широкую поддержку. Общая «исламская опасность» вносит свой вклад в укрепление политической солидарности.

В тот момент, когда американская мощь пошла на спад, ни Турция, несмотря на свое возвращение на ближневосточную арену, ни Индия, оказавшаяся один на один с Пакистаном, кажется, не могут поспорить с решающим влиянием Москвы в Средней Азии; на это скорее способен Китай, и необходимо внимательнее взглянуть на текущую ситуацию, поскольку именно он в состоянии потеснить Россию, став главным экономическим партнером стран азиатского региона. В течение ближайших лет основную роль в вопросе соперничества будет играть получение Россией устойчивой прибыли благодаря росту цен на углеводороды и сырье. Марлен Лярюэль [228] отмечает возможные причины будущего ослабления России в отношениях с этим периферийным пространством, не способным вернуть себе былую мощь: «Вес России в Средней Азии зависит не только от геополитических и глобальных экономических перегруппировок… Несмотря на давний и огромный опыт изучения традиций Востока, русские постепенно утрачивают понимание Средней Азии, и рефлексия по поводу ее будущего в российских “мозгах” минимальна. Общественное мнение полагает, что у среднеазиатского региона есть три пути развития: остаться “под крылом” России, сползти в дестабилизацию, связанную с исламизмом и криминализацией государств благодаря преступным сообществам, или смириться с растущим влиянием Китая… Российская активность в этом регионе воспринимается как нечто само собой разумеющееся, данность, не требующая никакой борьбы, в отличие от западного направления. Поэтому у России в настоящий момент нет ни видения долгосрочных отношений с юго-восточными соседями, ни стратегии, которая предполагала бы восприятие Средней Азии в качестве равноправного партнера, а не просто географического и политического придатка Москвы». Вопрос о неизбежном обновлении поколения нынешних лидеров Средней Азии может беспокоить Москву, которая помимо сотрудничества в сфере углеводородов и сырья заинтересована в усилении своего интеллектуального присутствия в регионе; воспользовавшись принципом «косвенного давления», она могла бы добиться усиления значимости русского языка и развития научно-технического и межвузовского сотрудничества.

Располагая площадью в 2 724 900 кв. км (девятой по величине в мире и почти в пять раз превышающей территорию Франции), населенный 17 млн жителей, из которых 54 % – казахи и 30 % – русские, Казахстан являлся экономическим локомотивом бывшей советской Средней Азии. В последнее время ежегодные темпы экономического роста приближались к 10 %. Ощутимо пострадав в результате мирового кризиса в 2009 г. (с рецессией 1,2 % в 2010 г.), Казахстан, по данным МВФ, все же смог в 2011 г. добиться прироста ВВП на 5,4 %. Этот прогресс связан с огромными запасами углеводородов и другого сырья, и в отчете Всемирного банка, посвященном наиболее благоприятным условиям для ведения бизнеса, Казахстан переместился с 74-го на 59-е место. Это обширное государство расположено в степной зоне, пересеченной реками Сырдарья и притоками Оби – Ишимом и Иртышом; на юге он граничит с «красной» пустыней Кызылкум и огромной горной цепью Тянь-Шань. К 2030 г. Казахстан может оказаться среди пятидесяти наиболее конкурентоспособных стран и обладает для этого всеми предпосылками: удачным географическим положением в самом сердце Средней Азии (что превращает его в потенциальное место прохождения будущих крупных железнодорожных и автомобильных маршрутов, наследников древнего Шелкового пути), огромными запасами урана и углеводородов, в частности месторождениями Тенгиз и Кашаган, позволяющими стране входить в пятерку крупнейших мировых поставщиков нефти. Тем не менее это государство-«перекресток» окружено другими странами, и для будущего процветания ему требуется создание мощных инфраструктур. Подобная ситуация заставляет президента Назарбаева искать для своей страны разных экономических партнеров. Он стремится сделать экспорт казахского сырья менее зависимым от «Газпрома» – и в этом ему помогают Китай и западные страны. В равной мере Китай и Запад интересуются ураном, запасы которого здесь – вторые в мире, а по объему переработки этого сырья Казахстан находится на третьем месте в мире, стремясь выйти на первое. Китай прежде всего заинтересован в разработке Иркольского, Семисбайского и Жалпакского месторождений, Япония и Франция (компания «Арева») в 2004 г. создали совместное с «Казатомпромом» предприятие для производства ядерного топлива в Ульбе, на востоке страны. «Тотал», «Шеврон» и «Эксон-Мобил» интересуются возможностью добывать нефть, и обе американские компании профинансировали строительство нефтепровода, соединяющего Тенгиз с портом Новороссийск на Черном море. Нефтедобыча остается одним из наиболее успешных секторов экономики: с 20 млн т в 1995 г. она увеличилась до 67 млн т в 2007 г. с перспективой в 120–130 млн т к 2015 г. Располагая подтвержденными запасами в 9 млрд баррелей (некоторые оценивают их в 30 млрд нефти и 2 трлн куб. м газа), лидеры Астаны обладают настоящей «манной», гарантирующей им в течение длительного периода времени возможность оставаться ведущей страной региона. Несмотря на растущую роль Евросоюза, Россия является крупнейшим торговым партнером Казахстана. Экспорт углеводородов осуществляется в основном по российским нефтепроводам, связывающим Атырау на севере Каспия с Самарой в Поволжье, и, конечно, по трубопроводу «Каспийского трубопроводного консорциума» (КТК), введенному в эксплуатацию в 2001 г. для транспортировки черного золота в Новороссийск, – в его строительстве приняли участие крупнейшие международные компании. В настоящее время строится еще один нефтепровод: он предназначен для транзита в Китай нефти Северного Каспия. Функционирование Казахстанской каспийской системы транспортировки (ККСТ) позволит доставлять нефть на каспийский терминал Курык, откуда она будет перевозиться по морю в Баку и закачиваться в нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан, введенный в эксплуатацию в 2006 г. и заканчивающийся в Киликии, на турецком побережье Средиземного моря.

Еще один проект – КТИ – должен связать месторождения Казахстана с Туркменистаном и Ираном, однако против него, несмотря на экономическую выгоду, выступил Вашингтон – по политическим причинам: американцы не хотят дать своему иранскому противнику возможность вмешиваться в транспортировку среднеазиатской нефти в направлении Индийского океана. Помимо обилия полезных ископаемых Казахстан может извлекать выгоду из своего удачного местоположения – развивать крупные железнодорожные и автомобильные маршруты, соединяющие Китай и Дальний Восток с Европой. В настоящее время рассматривается проект строительства дороги длиной 8500 км, из которых 2800 км должны пролегать по казахской территории в рамках «Новой евразийской автотранспортной инициативы», выдвинутой в 2008 г. и объединяющей различные страны этого региона. Реализация проекта будет иметь весьма значительные геополитические, экономические и стратегические последствия. Использование наземного транспорта позволило бы существенно сократить время, необходимое для путешествия с Дальнего Востока в Европу: в перспективе автомобилям хватало бы десяти дней, тогда как контейнеровозам, направляющимся из больших портов Дальнего Востока в Роттердам, требуется шесть недель. Не стоит забывать и про возможности развития водного транспорта. В настоящее время разрабатывается проект строительства канала «Евразия» между Россией и Казахстаном, который свяжет Каспийское и Азовское моря [229] .

Помимо энергетических и сырьевых ресурсов Казахстан пытается развивать новые технологии и сферу услуг, наладив партнерство с такими европейским странами, как Франция и Германия, однако поддерживает в названных сферах и очень тесные связи с Россией. Вполне возможно, что Международный центр научной и технической информации, объединяющий исследователей из стран СНГ, станет структурой, способной реализовать самые масштабные начинания.

Казахстан пытается создать благоприятные условия для интеграции стран Средней Азии и расширения двустороннего сотрудничества в таких областях, как энергетика и использование водных ресурсов. Посещение Нурсултаном Назарбаевым – харизматичным лидером, находящимся у власти с 1991 г. и триумфально переизбранным в апреле 2011 г. 95,5 % избирателей (некоторые называют его хозяином степей) [230] , – Кыргызстана и Таджикистана в апреле 2007 г. и в сентябре того же года Туркменистана позволило значительно развить региональное сотрудничество. В октябре 2008 г. были подписаны соглашения по управлению водами Сырдарьи и Амударьи, контролируемыми Кыргызстаном и Таджикистаном. Инициативы Астаны встречают благоприятный отклик в Бишкеке и Душанбе, однако отношения с ташкентскими лидерами все еще остаются сложными, и общение с Туркменистаном, где после смерти Сапармурата Ниязова президентом стал Гурбангулы Бердымухамедов, сводится к прагматичному подходу – решению только наиболее важных вопросов. Подобная неопределенность и подавляющее экономическое превосходство, на которое ставит Казахстан в отношениях со своими соседями, приводят к естественному укреплению его связей с Россией, основным партнером, и создание в 2009 г. при участии Беларуси Таможенного союза, закрепленного в 2010 г. соглашением о координации экономической политики, направлено на появление в 2012–2013 гг. свободной экономической зоны.

Простирающийся на 440 тыс. кв. км, с населением 28 млн жителей, Узбекистан отличается наиболее сложной демографической ситуацией, доставшейся ему в наследство от бывшей советской Средней Азии, а также от исторических столиц Самарканда и Бухары – великих империй и ослепительных султанатов, господствовавших в регионе [231] . Именно в момент обретения независимости и упразднения российского «колониализма», на смену которому пришел геополитический проект «Великого Туркестана», Узбекистан сделал свой выбор, отличный от «евразийского» выбора северного соседа, Казахстана. Почти не затронутый мировым кризисом 2009 г., Узбекистан в 2010 г. продемонстрировал рост в 8 % и умение извлекать прибыль из своих запасов газа и урана благодаря иностранным инвестициям, особенно средствам «Китайской национальной нефтяной корпорации» (КННК), занимающейся разработкой нефтяных полей Минбулака. Со своей стороны, в июне 2010 г. компания «Узбекнефтегаз» подписала с КННК соглашение на поставку 10 млрд куб. м газа в Китай. Эти позитивные сигналы, однако, контрастируют с тем фактом, что четверть населения страны живет за чертой бедности. В политическом плане бесспорным лидером остается Ислам Каримов, и авторитарный режим, установившийся в стране по окончании советской эпохи, вряд ли в ближайшее время подвергнется серьезным изменениям. Автор этой книги вспоминает атмосферу «глухого молчания», сопровождавшую поездку, предпринятую в специфических условиях в район таджикско-узбекской границы, где имели место кровавые столкновения. Чтобы страна развернулась к внешнему миру, понадобилось несколько этапов.

В октябре 2001 г., спустя месяц после терактов, направленных против Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, государственный секретарь и министр обороны Дональд Рамсфелд начал переговоры с Исламом Каримовым о размещении в Узбекистане военной базы США. Это произошло в тот самый момент, когда Владимир Путин тоже вел «войну с терроризмом» – что стало косвенным свидетельством одобрения новыми западными партнерами борьбы, которую Россия вела в Чечне. Для обеспечения переданной в распоряжение Соединенных Штатов авиационной базы в Узбекистане была развернута 10-я горнострелковая дивизия. На территории бывшего СССР нечто подобное произошло впервые, хотя еще в сентябре 1998 г. в Узбекистане прошли совместные учения с войсками НАТО.

Даже до того, как президент Владимир Путин дал «зеленый свет» созданию авиационной базы и опорных пунктов сухопутных войск в бывших советских республиках Средней Азии, Ташкент стал первой столицей региона, предложившей свои услуги Вашингтону. Это предложение означало желание Узбекистана бороться с исламистами и подчеркивало полный суверенитет страны. С 1997 г., вскоре после образования Исламского движения Узбекистана, президент Каримов начал проводить активные репрессии против фундаменталистов, которые, будучи вытесненными из страны, скрылись в соседнем Афганистане, имеющем с узбекским соседом общую границу протяженностью 137 км, однако исламская угроза все еще заставляет Ташкент принимать серьезные меры. Сблизившись с США, Каримов по-прежнему с крайней осторожностью и даже враждебностью относится к авиаударам по противнику и утверждает, что его страна готова участвовать только в «гуманитарных» операциях. В самом деле, подобно Путину на Кавказе, Каримов решился косвенно легитимизировать борьбу, которую он раньше вел против мусульманских экстремистов, рискуя нарушить права человека. Он вступил в союз с теми, кто воспринимает Узбекистан как барьер, способный остановить распространение экстремизма в богатых нефтью районах Каспия. Вашингтон заявил, что США не намерены надолго оставаться в Средней Азии, и Каримов не очень огорчил Москву через два года после того, как вышел из Организации Договора о коллективной безопасности. Владимир Путин продолжал разыгрывать карту экономической зависимости Узбекистана и необходимости борьбы с терроризмом, стараясь не упускать из виду страну, крайне заинтересованную в поставках российского вооружения. Региональные амбиции бывшей советской республики, реализация которых возможна лишь при условии военного превосходства над соседями, показали, что Россия сохранила в игре козырные карты. Контекст, возникший после событий сентября 2001 г., в любом случае подтверждает прочные позиции режима Каримова, бывшего главы Компартии Узбекистана и члена Политбюро с 1989 по 1991 г., ставшего благодаря распаду СССР единовластным правителем страны. Он с опозданием признал ее независимость, когда это стало необходимым для сохранения его личной власти, заявив несколькими месяцами ранее: «Если мы останемся в составе Советского Союза, наши реки будут обильно течь молоком, если же мы выйдем из его состава, их захлестнет кровь нашего народа» [232] . Однако этот бывший советский чиновник вплоть до 2005 г. рассматривал своих новых американских союзников как средство ограничить влияние Москвы, и в феврале 2004 г., во время своей поездки в Ташкент, Дональд Рамсфелд лестно выскажется о «великолепном сотрудничестве узбекских властей в мировой войне против терроризма», что означает «укрепление военных связей между двумя странами от месяца к месяцу». Когда в апреле 2005 г. в Ташкенте и Бухаре произошли теракты с участием смертников, Вашингтон поддержал узбекское правительство, поскольку Белый дом рассчитывал на Узбекистан, стремясь уменьшить влияние России в регионе и содействовать притоку углеводородов на Запад. Владимир Путин в равной степени солидарен с Каримовым в осуждении «чеченско-исламской оси». События в Андижане, в Ферганской долине, где силы правопорядка разогнали исламистскую манифестацию (жертвами стали более 1000 человек), полностью изменили ситуацию. В то время как Лондон и Париж недвусмысленно осудили эти репрессии, Вашингтон высказался по их поводу очень осторожно. Объявленный в 2002 г. США «стратегическим партнером», Узбекистан, несмотря на нарушения прав человека, регулярно фиксируемые западными НПО, продолжает получать американскую финансовую помощь. Американская власть уже не строит никаких иллюзий по поводу будущего отношений между странами. Ислам Каримов действительно справился с давлением, целью которого была либерализация экономики, и в 2004 г. фонд «Евразия», поддерживаемый Институтом «Открытое общество» финансиста Джорджа Сороса, решил, что на самом деле Узбекистан «отвернулся от Запада» и что эта страна не может рассматриваться как один из аванпостов Вашингтона, намеренного «распространять демократию». После андижанских событий отношения Узбекистана с США стали быстро ухудшаться. Ислам Каримов отказался от идеи создать комиссию по расследованию под эгидой ООН, в то время как неправительственная организация «Поколение Хельсинки» расценивает события как «попытку запугать население Узбекистана после демократических перемен, произошедших в Кыргызстане, на Украине и в Грузии…» [233] Москва же интерпретировала случившееся как вполне закономерную реакцию на действия исламистов, направленные на организацию восстания. Соединенные Штаты высказались более умеренно, назвав меры властей Узбекистана «непропорциональным ответом» на выступления народа, подчеркнув еще раз, что Узбекистан принимает важное участие в борьбе с терроризмом: в страну отправили сотрудников ЦРУ, чтобы допросить множество террористов или подозреваемых в связях с ними – вроде тех, что были захвачены в Ираке.

В настоящее время в отношениях между Россией и Узбекистаном происходит поворот, начавшийся в 2004 г. после визита в Ташкент российского министра обороны Сергея Иванова с целью заключения соглашения между нефтяной компанией «Лукойл» и местными властями. За две недели до андижанских событий узбекский лидер попытался пойти на новые уступки Москве, объявив, что его страна выходит из состава ГУАМ. 30 июля 2005 г. Ислам Каримов заявил, что у Соединенных Штатов есть полгода для того, чтобы эвакуировать базу в Карши-Ханабаде, созданную там через несколько месяцев после событий 11 сентября. Вашингтон воспринял заявление узбекского лидера как результат саммита, прошедшего в начале июля с участием стран Шанхайской организации сотрудничества, в которую входят Китай, Россия, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан и которая стремится ослабить американское присутствие в Средней Азии, спокойно воспринятое в 2001 г. Таким образом, Узбекистан отдалился от Запада, осуждающего очередные нарушения прав человека в республике, зафиксированные во время борьбы с политической оппозицией. Взамен Узбекистану удалось восстановить хорошие отношения с Москвой, где вскоре после триумфального переизбрания Ислама Каримова в 2007 г. на пост президента страны 88 % голосов состоялась его встреча с Владимиром Путиным. Европейский союз, напрасно требовавший создания независимой комиссии по расследованию событий в Андижане и предусмотревший некоторые санкции, впоследствии отмененные, тоже поздравил «переизбранного» президента, несмотря на некоторые «специфические» условия его переизбрания. Подписание в 2005 г., после разрыва с американцами, соглашения, касающегося совместной обороны, подтвердило, что Каримов оставил свою «антиимпериалистическую» риторику, к которой некогда прибегал Узбекистан, рассчитывая увеличить пропускную мощность газопровода, соединяющего Среднюю Азию с Россией и проложенного через северные районы Каспия; Туркменистан и Казахстан также приняли участие в этом проекте начиная с мая 2007 г. Располагая третьими по величине запасами газа в СНГ после России и Туркменистана, более трети добываемых объемов Узбекистан отправляет в Российскую Федерацию и рассчитывает на помощь своего северного соседа в дальнейшей эксплуатации природных ресурсов. Политический и энергетический контекст, кажется, означает возвращение Узбекистана в сферу влияния Москвы, однако России приходится считаться с авторитарным партнером, который рискует вызвать недовольство собственного народа, что может привести к непредсказуемому развитию событий. Бывший партийный аппаратчик, Каримов в 1990-е гг. во имя пантюркского национализма, благоприятным образом развивавшегося на почве узбекских амбиций, активно строил мечети и духовные школы, а затем, несколько лет спустя, осудил радикальный исламизм и подверг его преследованиям. Объявленного в 1998 г. решением парламента «потомком Тамерлана», Каримова, его семью – в целом правящий клан – нельзя назвать идеальным партнером, и конец режимов Мубарака и Каддафи может оказаться примером для местного населения в пользу большей политической активности, поскольку, в отличие от Казахстана, оно лишено каких бы то ни было дивидендов от экономического роста страны.

События лета 2010 г., заставившие общественность обратить внимание на Кыргызстан [234] , стали свидетельством не только внутригосударственной политической напряженности в Средней Азии, но и ставкой в Большой игре, которую ведут в этом регионе Россия, Китай и США. В марте 2005 г. там произошла «революция тюльпанов» – возможно, как в Грузии и на Украине, инициированная Соединенными Штатами, хотя некоторые аналитики, напротив, полагают, что это Россия организовала «подконтрольные» [235] перемены, дабы воспрепятствовать появлению в Кыргызстане проамерикански настроенных сил. В результате событий 6–7 апреля 2010 г. президент Бакиев был свергнут, но эти события быстро переросли из простых выступлений в межнациональные конфликты, участниками которых стали киргизы и узбеки – особенно в Оше, главном городе юга страны. Зажатый со всех сторон другими государствами, Кыргызстан простирается на 198 500 кв. км, из которых 90 % расположены на высоте более 1500 метров; его пахотные земли ограничены 7 % всей территории. В этом горном районе, занятом преимущественно отрогами Тянь-Шаня, проживают 5,4 млн жителей, и, помимо водных ресурсов, месторождений урана и ртути, экономический потенциал страны крайне ограничен. Благоприятное географическое положение (Кыргызстан находится между Китаем и Россией – граница проходит по озеру Иссык-Куль) позволяет Бишкеку извлекать определенную выгоду, однако в настоящее время страна в основном остается перевалочной зоной наркотрафика из соседнего Афганистана. Киргизы и их близкие сородичи казахи живут на этих территориях уже около десяти веков, являясь потомками тюркских кочевников-скотоводов из районов верхнего течения Енисея. Они составляют 65 % населения страны, то есть большинство, но помимо них в Кыргызстане проживают влиятельные национальные меньшинства – узбеки (14 %) и русские (10 %). Занимая в основном горные районы, в больших городах киргизы оказываются порой в меньшинстве, например в Оше, где основная часть населения узбеки, и в Бишкеке, где преобладают русские. Противоречия между киргизами и узбеками сохраняются; в 1990 г. они даже привели к кровавым событиям в Оше, последствиями которых стали несколько сотен жертв. Существуют очень сильные различия между севером страны, более развитым и в большей степени испытывающим российское влияние, и бедным исламизированным югом. Приход к власти в 2005 г. Курманбека Бакиева даже воспринимался некоторыми как своего рода реванш юга, однако события весны 2010 г. не укладываются в эту формулу. Они повлияли на всю страну целиком и стерли различия между северной и южной частями. В составе временного правительства, образованного в апреле 2010 г., в одинаковой степени присутствовали представители обоих регионов, однако падение Бакиева привело к возникновению проблем, особенно межэтнических, которыми воспользовались торговцы героином, враждебные новому правительству. Они подозревали власть в стремлении с помощью России усилить борьбу с наркотрафиком, ранее ослабившую правительство Бакиева, хотя в последние месяцы своего правления он и упразднил Агентство по контролю над наркотиками. Кровавые ошские столкновения июня 2010 г. явились следствием общей напряженности, накопившейся в предыдущие годы, – киргизы враждебно относились к узбекам, обычно более успешным, подозревая, что те хотят присоединить районы, где их большинство, к соседнему Узбекистану, и, конечно, в организации национальных мафиозных кланов. Кыргызстан, граничащий с Китаем, знаменует собой исторический рубеж мусульманской экспансии в Средней Азии: в середине VIII в. китайское войско династии Тан остановило ее на берегах реки Талас. Сегодня киргизы исповедуют суннизм ханафитского толка, который, как и на Кавказе, привел к появлению суфийских братств, однако не стал благоприятной средой для развития современного исламизма, и радикальное движение «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» («Партия исламского освобождения») не нашло здесь поддержки – в отличие от Узбекистана, где его деятельность сильно беспокоила местную власть. Организация общества в значительной степени остается клановой, чему способствуют особенности местности, и центральное правительство ослаблено личным и клановым авторитаризмом, коррупцией и кумовством. Сфальсифицированные в пользу Бакиева в июле 2009 г. выборы привели к тому, что весной 2010 г. (по тем же самым причинам, которые в 2005 г. привели к свержению Аскара Акаева, находившегося у власти с момента распада Советского Союза) в Кыргызстане возникло новое протестное движение. Председатель временного правительства, бывший аппаратчик советской эпохи, посредством референдума Бакиев добился принятия 27 июня 2010 г. новой конституции, однако внутриполитические события привели к тяжелому экономическому кризису (в 2010 г. рост экономики составил 3,5 %) и оттоку (возможно, временному) иностранных инвесторов, таких как китайцы, турки и корейцы. Состоявшиеся в октябре 2011 г. президентские выборы выиграл социал-демократ Алмазбек Атамбаев, начавший мирные политические преобразования. После его победы Россия предоставила Кыргызстану кредит в размере 106 млн долл. США. Российская поддержка имела еще большее значение в контексте соперничества между Вашингтоном и Москвой. 20 декабря 2011 г. новый президент заявил, что не позднее 2014 г. он хотел бы закрыть американскую военную базу «Манас», в сохранении которой крайне заинтересованы американские войска, находящиеся в Афганистане [236] .