Чтение онлайн

Таким образом, помимо борьбы в рамках новой евразийской Большой игры, обостренная настороженность Москвы по отношению к американской политике сохраняется во многом благодаря ностальгии по тому статусу, которым СССР обладал во времена существования биполярного мира. Изабель Факон определяет это следующим образом: «Для России, обуреваемой мессианскими идеями и постоянно соизмерявшей себя с великими державами различных исторических периодов, чтобы подчеркнуть свое собственное величие, эпоха холодной войны стала действительно важным эпизодом» [267] . В самом деле, это было время, когда две сверхдержавы находились в состоянии стратегического паритета, располагая межконтинентальными ракетами и ядерным арсеналом, способным вызвать настоящий апокалипсис. Помимо военной мощи, СССР являлся носителем уникальной экономической модели и идеологии, завоевавшей множество сторонников по всему миру. В 1970-е гг., когда Америка обнаружила некоторую слабость, СССР вышел далеко за рамки традиционных сфер влияния, включив в них Кубу, Африку, Вьетнам, акваторию Индийского океана; построенный адмиралом Горшковым флот больше не скрывает своих амбиций, бросая вызов североамериканскому морскому могуществу. Через несколько лет все это рухнет, однако постсоветская Россия постарается сохранить остатки прежнего величия, тем самым до сих пор поддерживая соперничество двух ядерных сверхдержав; согласившись на двусторонние переговоры по вопросам разоружения, Россия вновь поставила себя в один ряд с американской стороной. Проекты Вашингтона, связанные с созданием системы ПРО и ставящие под сомнение договор, заключенный 26 мая 1972 г. Никсоном и Брежневым, а позднее расторгнутый Америкой в одностороннем порядке в 2001 г., игнорирование американцами решений Совета Безопасности ООН во время вторжения США на Балканы в 1999 г. и в Ирак в 2003 г. насторожили московских лидеров. Россия является постоянным членом Совета Безопасности, наделенным правом вето, что само по себе означает признание ее статуса великой державы. Все это убедило российскую сторону в бесполезности попыток ведения переговоров с Вашингтоном, гарантирующих безопасность их собственных интересов. В Москве не без некоторого оптимизма восприняли сложности, с которыми столкнулась американская власть во время системного кризиса 2008 г., связанного с усилением развивающихся стран, решивших заявить о себе. Поездки американского вице-президента Джозефа Байдена в 2009 г. в Грузию и на Украину, как и поддержка, оказанная обоим оппозиционным по отношению к Москве режимам, лишь укрепили российскую сторону в правильности их оценок взаимоотношений с Вашингтоном. С другой стороны, Россию обеспокоили неудачи, с которыми спустя двадцать лет после распада СССР столкнулись Америка и ее союзники в Афганистане, поскольку российские лидеры опасаются, что возвращение талибов к власти или сползание этого региона в хаос приведет к риску дестабилизации – прежде всего в Средней Азии, являющейся для России частью ее ближнего зарубежья.

Имея общие сухопутные и морские границы с Китаем, Японией, Северной Кореей и Монголией, Россия ощутимо присутствует в Восточной Азии с момента заключения Нерчинского (1689) и Кяхтинского (1727) договоров с маньчжурским Китаем; выйдя на берега Амура и Аргуни, в XIX в. Россия подписала новые – и, как полагают китайцы, «неравноправные» – соглашения, закрепившие ее присутствие на границах с Синьцзянем и в Приморье, где был основан Владивосток. Отношения между Россией и Китаем часто были противоречивыми, однако молодой Советский Союз поддержал китайскую партию Гоминьдан и Чан Кайши (миссия Бородина), а с 1937 по 1945 г. СССР помогал Китаю в его войне против Японии, завершившейся вскоре после бомбардировки Хиросимы. В остальном долгое общее прошлое было сопряжено с различными конфликтами – начиная с того момента, когда царская империя пыталась использовать «открытые территории» Срединной империи, до китайско-советского военного противостояния на берегах Уссури в 1969 г. В самый разгар холодной войны российский «белый медведь» стал для китайского военного руководства более опасен, нежели американский «бумажный тигр». Соревнование между двумя коммунистическими столицами, однако, имело свои пределы: с 1972 г. благодаря новой ситуации на международной арене начинается китайско-американское сближение и разрядка в американо-советских отношениях. Изначально не доверяя постсоветской России из опасения – в частности, вызванного кровавыми событиями июня 1989 г. – подвергнуться процессу дестабилизации, подобно своему северному соседу, китайский режим тем не менее оказался ближе к Москве, стремясь к союзу с ней из соображений необходимости ограничения амбиций Запада, стремящегося к гегемонии после победы в холодной войне. Со стороны России, в 1990-е гг. желавшей стратегического партнерства с Западом, наступило разочарование, естественным образом натолкнувшее страну на мысль о сближении с азиатскими и дальневосточными соседями. Замена в 1996 г. Андрея Козырева, стоявшего во главе Министерства иностранных дел, на Евгения Примакова означала очевидный отход от попыток развернуться на Запад. В это время Россия и Китай объединяются, с тем чтобы помешать возникновению однополярного мира под властью США; тогда же быстрый экономический рост в Азии становится важным элементом притяжения для России, заботящейся о диверсификации своих рынков сбыта углеводородов и сырья [268] . Ежегодные трехсторонние встречи с участием России, Китая и Индии, а также создание в 2001 г. Шанхайской организации сотрудничества соответствуют этой перспективе. Общим знаменателем для этих стран являются отказ принимать несправедливый международный порядок, благоприятный для промышленно развитых стран Запада, уважение территориальной целостности, оспариваемой сепаратистами и сторонниками всевозможных автономий, напрямую или косвенно поддерживаемых Западом (как, например, в случае с Тибетом, Синьцзянем или Чечней), и особенно принцип невмешательства во внутренние дела государств под девизом «защиты прав человека», широко применяемый Западом. Объединение России, Китая и бывших республик советской Средней Азии под эгидой ШОС побудило примкнуть к ним – в качестве приглашенных наблюдателей – Индию, Пакистан, Иран и Монголию. Изначально созданная для борьбы с терроризмом, эта организация сегодня является структурой, противостоящей – и не безуспешно – распространению американского влияния в Средней Азии: в 2005 г. Узбекистан, вышедший из состава ГУУАМ, потребовал от американцев покинуть военную базу в Карши-Ханабаде, где они обосновались в 2001 г. Заинтересованность России в азиатском регионе выражена в ее присутствии в БРИК (Бразилия, Индия, Китай и сама Россия), и первый саммит этих «развивающихся» государств не случайно состоялся на Урале – в Екатеринбурге – в июне 2009 г. Россия выступает за создание многополярного мира, опираясь на страны, «имеющие значительный потенциал для интеграции». Для этого она намеревается направить своим новым азиатским партнерам большие объемы нефти и газа, чтобы оказать давление на своих европейских «клиентов», давая им понять, что они не единственный рынок сбыта российских углеводородов, столь необходимых для экономического «здоровья» страны. Тем не менее подобная переориентация требует строительства важных и дорогостоящих инфраструктур, что может серьезно отсрочить реализацию намеченных проектов. Интенсивное развитие Азиатско-Тихоокеанского региона планируется в среднесрочной перспективе – этот регион благодаря смещению центра тяжести мировой экономики позволит России выгодно использовать свое «евразийское» положение, особенно ее дальневосточные территории. Пока результат предпринимаемых Россией шагов в азиатском направлении оказался особенно позитивным в отношениях с Китаем – Индия начала сближение с США, а территориальный спор между Японией и Россией по поводу Южных Курил так и не был разрешен.

Итог сближения с Китаем ярче и убедительнее всего демонстрирует товарообмен: 29 млрд долл. в 2005 г., 45 млрд – в 2010 г. [269] и, возможно, 60 млрд – в 2011 г. [270] , то есть он вырастет за шесть лет на 55 %. Это укрепляет стратегическое партнерство, начатое в 1996 г., и отношения в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Стремясь предотвратить «цветные революции», которые, как они опасаются, могут докатиться до них из Средней Азии, Россия и Китай провели совместные военные учения; одновременно происходит стабильное увеличение поставок российского оружия в Китай [271] . В любом случае, как подчеркивает Изабель Факон, «Китай – один из наиболее полезных партнеров, помогающий России “гордо стоять” на виду у США, но он в равной степени остается игроком, способным помешать росту региональной и мировой мощи России и даже ее безопасности в течение более-менее короткого промежутка времени. Москва, впрочем, это уже давно поняла. Поэтому сразу после провозглашения независимости, начав переговоры с Китаем по поводу границ и согласившись “отдать” некоторые спорные территории (подписав соглашения о демилитаризации границы и в июле 2001 г. предложив китайской стороне заключить на 20 лет мирный договор), Россия показала, что хочет устранить постоянную угрозу своей безопасности, предпочтя выстраивать с Китайской Народной Республикой длительные добрососедские отношения» [272] . В отличие от Индии, отношения с которой на протяжении очень долгого периода времени были отмечены стабильностью (если мы вспомним время, когда СССР был союзником Нью-Дели против проамерикански настроенного Пакистана), российские лидеры действительно сохраняют определенное недоверие к Китаю. Китайское присутствие на российском Дальнем Востоке может в перспективе вызывать беспокойство из-за недостатка населения в регионе и отсутствия достаточного числа рабочих рук. Демографический дисбаланс, наблюдаемый по обе стороны российско-китайской границы, очень красноречив: 6–7 млн человек с российской стороны и более 130 млн – с китайской. Если вспомнить горечь, которую вызвало у Китая заключение «неравноправных» договоров в XIX в. – в тот период, когда маньчжурские правители были совершенно неспособны противостоять требованиям «чужеземных варваров», – существуют опасения, что ситуация может развиваться неоднозначно. Китай и Россия могут, помимо прочего, оказаться вовлеченными в соперничество в Средней Азии, где объем торговли между Китаем и бывшими советскими республиками в начале 2000-х гг. сравнялся с объемом торговли между Россией и среднеазиатскими государствами [273] . Конкуренция между китайцами и россиянами в эксплуатации и транспортировке энергоресурсов может оказаться достаточно жесткой, поскольку России необходимо полностью удовлетворять европейский спрос, а новые месторождения газа в Сибири и Арктике не в состоянии обеспечить необходимых объемов добычи. Шанхайская организация сотрудничества позволяет Москве контролировать инициативы своего влиятельного партнера, однако Россия не заинтересована в экономическом расширении этого альянса: подобные изменения были бы на руку Пекину. Организация Договора о коллективной безопасности и Евразийское экономическое сообщество также позволяют россиянам сохранять единство своих среднеазиатских «задворок», удерживая Китай «на расстоянии». Именно поэтому перспектива объединения ОДКБ и ШОС не входит в сферу приоритетов Москвы. К этому добавляется раздражение, испытываемое Россией из-за того, что в силу своего экономического роста и демографического веса именно Китай, а не Россия в настоящее время является основным стратегическим соперником Соединенных Штатов. Кроме того, россияне обнаружили, что Китай был, по их мнению, слишком сдержан в вопросах о судьбе Косово и признания суверенитета отколовшихся от Грузии республик. Наконец, россияне обеспокоены дисбалансом в сфере двусторонних торговых отношений: Россия экспортирует в Китай преимущественно лес, уголь, целлюлозу и другие природные ресурсы, в то время как Китай продает в Россию свои промышленные товары, в том числе станки, что можно расценивать как признак нивелирования всех достижений бывшего СССР в этой области. Неясность отношений между обеими странами также проявляется в сфере экспорта углеводородов, особенно в вопросе эксплуатации нефтепроводов: россиянам, не желающим зависеть от одного-единственного азиатского партнера, удалось добиться того, чтобы не все нефтепроводы в регионе использовались исключительно для транспортировки нефти в Китай. Соглашение о сотрудничестве в нефтяной области, заключенное в 2009 г. [274] , предполагает поставку в Китай около 15 млн т сырой нефти. Трудности, с которыми пришлось столкнуться России при заключении договора на поставку газа, были вызваны стремлением китайцев предпочесть в этом вопросе Казахстан и Туркменистан. Тем не менее сотрудничество России и Китая все равно можно назвать очень успешным, поскольку российские нефтяные компании добились получения китайских кредитов, притом что китайские компании вкладывают средства в своих российских партнеров.

В 1945 г. Япония капитулирует. В соответствии с вашингтонскими договоренностями, Советский Союз получает Курильский архипелаг в Охотском море. Четыре острова, Хабомаи, Шикотан, Итуруп и Кунашир, расположенные между российским полуостровом Камчатка на севере и крупным японским островом Хоккайдо на юге (россияне называют их Южные Курилы, тогда как японцы – «Северные территории»), были аннексированы Советским Союзом 4 сентября 1945 г., через три дня после объявления Японией о своей капитуляции. Сегодня они населены 19 тыс. жителей, и их общая площадь составляет 500 кв. км. Начиная с XVIII в. Курилами поочередно владели то японцы, то русские [275] .

Япония заявляет о своих претензиях на острова архипелага, ссылаясь на русско-японский договор о торговле и границах 1855 г., установивший их принадлежность Японии, а также на непризнание факта, что эти острова не являются частью японской территории согласно мирному договору 1951 г., подписанному в Сан-Франциско. Этих островов четыре: Кунашир и Итуруп образуют Большие Курилы, Шикотан и группа островов Хабомаи образуют Малые Курилы. Важны даже названия этих островов, поскольку они определяют их принадлежность. С точки зрения Москвы, Япония претендует на Южные Курилы, являющиеся частью архипелага, на законных основаниях принадлежавшего Советскому Союзу. По мнению Токио, решение 1945 г. является спорным, равно как и название «Курилы», и указанные острова являются не частью «Курильского архипелага», а территориями, прилегающими к японскому острову Хоккайдо.

Геополитический спор стал объектом серьезных дипломатических дебатов начиная с 1950-х гг., однако попытки сторон договориться оказались напрасными [276] . Совместная декларация, подписанная СССР и Японией 19 октября 1956 г. [277] , положила конец войне и восстановила дипломатические отношения между двумя странами. Но подписание этой декларации способствовало восстановлению именно внешнеполитических отношений – оно не устранило разногласия, связанные с демаркацией послевоенных границ. Декларация предусматривала продолжение переговоров с целью окончательного заключения мирного соглашения.

До 1991 г. СССР в отношениях с Японией отрицал существование факта спорных территорий. Впервые наличие этого спора было признано в результате подписания в 1991 г. очередной декларации, ставшей итогом визита советского президента в Токио. В 1993 г. президент России и премьер-министр Японии подписали новое соглашение о российско-японских отношениях, подчеркивавшее желание обеих сторон продолжать переговоры о заключении в будущем мирного соглашения, раз и навсегда разрешив вопрос о принадлежности спорных островов. Россия заявила и о намерении вывести с территории Южных Курил все свои войска, за исключением пограничников. В ноябре 1997 г. на неформальном саммите в Красноярске стороны договорились приложить максимальные усилия, чтобы к 2000 г. на основе Токийской декларации все-таки подписать мирный договор. В феврале 1998 г. была создана двусторонняя комиссия с прежней целью – заключение мирного договора; ее возглавили министры иностранных дел обеих стран. В соответствии с Московской декларацией о конструктивном сотрудничестве между Россией и Японией, подписанной российским президентом и японским премьер-министром 13 ноября 1998 г., помимо прочего, предполагалось возобновление переговоров. При этом стороны решили создать два комитета, один из которых должен был заняться вопросами демаркации границ, а другой – вопросами совместной экономической деятельности в районе Курил.

В последние годы, стремясь создать благоприятную атмосферу поиска приемлемых решений, стороны пришли к выводу о необходимости активного и взаимовыгодного сотрудничества в спорном регионе. Продолжению процесса реализации достигнутых договоренностей способствовало посещение островов в сентябре 1999 г. их бывшими японскими жителями, что стало одним из первых результатов совместной работы. 21 февраля 1998 г. было подписано Соглашение в области рыболовства в районе Южных Курил. С 1992 г. японцы могут посещать Курильские острова в безвизовом режиме – так же как и жители этих островов Японию. В сентябре 2000 г., во время визита российского президента Владимира Путина в Токио, стороны подписали Программу сотрудничества в сфере развития совместной экономической деятельности в зоне Южных Курил. Принятый во время официального визита японского премьер-министра в Россию с 9 по 12 января 2003 г. план действий, помимо прочего, определяет необходимость для обеих сторон приложить все усилия для скорейшего заключения мирного договора. Этот документ ориентирует обе стороны на продолжение переговоров о развитии сотрудничества в зоне островов и углубление «партнерских отношений, связанных с Курилами».

Геополитический интерес России, основывающийся на владении Курильскими островами, очевиден: российское присутствие на всех островах архипелага превращает Охотское море в «русское озеро» и позволяет создать там зону патрулирования для атомных субмарин. С более общей точки зрения, если бы Россия уступила Курильские острова Японии, то в ближайшее время свои претензии на Калининградский анклав, возможно, предъявили бы ей Польша и Литва [278] . В 2010 и 2011 гг. напряженность в отношениях между Японией и Россией сохранялась – из-за первого в истории визита на острова главы российского государства (Дмитрия Медведева) и по причине морского инцидента. Россияне и японцы имеют на Курилах свои интересы, прежде всего касающиеся раздела энергетического потенциала. Несмотря на напряженность 2010–2011 гг., динамика выработки соглашений по-прежнему остается благоприятной [279] . Историческая близость двух стран оказывается шире, чем проблема, связанная с противостоянием из-за Курильских островов. Одной из важных составляющих будущих взаимоотношений может стать экспорт арктической нефти из России в Японию по Северному морскому пути [280] .

Россия и Турция – давние противники, и, несмотря на то что по окончании холодной войны в отношениях между двумя странами появились новые перспективы, двусмысленность и взаимное недоверие все еще имеют место, тем более что Турция в 1990-е гг. оставалась инструментом американского влияния, направленного на вытеснение России. Действительно, история взаимоотношений двух стран отмечена многочисленными войнами, в частности в XVIII в., когда Блистательная Порта хотела помешать Российской империи закрепиться на берегах Черного моря; окончательной целью России было отвоевание Константинополя, «вырванного» в 1453 г. из традиций православного христианства. Сосредоточив силы против Швеции, Петр Великий не смог использовать в своих интересах временное обладание крепостью Азов, однако царицы Елизавета Петровна и Екатерина II продолжали бороться за выход России к Черному морю – почти в то же самое время, когда (в царствование Екатерины и ее сына Павла I) были осуществлены и первые российские завоевания в Закавказье [281] . Последующая борьба против турок, персов и горцев-мусульман Северного Кавказа позволила установить прочную власть России на восточных границах султаната, который, превратившись в «великого больного Европы», вскоре начал опасаться роста амбиций российских царей, выступивших в роли наиболее горячих сторонников освобождения балканских православных народов. В течение XIX в. потребовалось неоднократное вмешательство Великобритании, чтобы воспрепятствовать реализации этих амбиций и помешать Николаю I, а затем Александру II захватить вожделенные проливы Босфор и Дарданеллы. В то же самое время, когда Европа приходит на помощь «великому больному», стремясь помешать российской державе получить выход в Средиземное море, она воспринимает Россию (все же более близкую к ней, чем империя султанов) как отсталое государство, образ которого сводится к предрассудкам и заблуждениям, высказанным де Кюстином и поддержанным его читателями. В 1914 г. одной из целей вступившей в мировую войну России был контроль над проливами, тем более что «младотурки», пришедшие к власти в Стамбуле, присоединились к альянсу центрально-европейских держав, но, несмотря на успехи России на Кавказском фронте, начавшаяся в 1917 г. революция помешала ей достичь этой цели. Враждебно настроенный по отношению к державам-победительницам, запланировавшим уничтожение Турции, Мустафа Кемаль Ататюрк установил добрососедские отношения с Советской Россией, полагавшей, что этот лидер турецкого национализма может стать полезным союзником в борьбе против «империализма» крупных западных держав; однако все изменилось после Второй мировой войны. Несмотря на победу над Гитлером – от которого в 1940 г. он так и не смог получить проливы, – Сталин наращивает давление на Турцию, сохранявшую нейтралитет в период с 1939 по 1945 г., стараясь добиться возможности влиять на эту драгоценную «рубежную» территорию в тот момент, когда балканские государства (за исключением Греции, где до 1949 г. продолжалась гражданская война) оказались под контролем коммунистических режимов. Необходимо было американское вмешательство и применение политики сдерживания, инициированной Трумэном, чтобы помешать реализации советских амбиций в Турции и в соседнем Иране. Членство в НАТО гарантировало ей безопасность по отношению к социалистическому лагерю, и националистически настроенная светская Турция, родившаяся из революции Ататюрка, остается верным союзником Запада до самого конца холодной войны.

Распад СССР изменит ситуацию, тем более что Турция постепенно, благодаря своей положительной демографической динамике и появлению новой промышленной буржуазии, превращается в действительно заметное государство, решившееся вновь играть важную роль – как некогда Османская империя. В 1990-е гг. президент Тургут Озал призвал турецких парламентариев сплотиться ради создания турецкой сферы влияния в бывших тюркоязычных республиках и регионах ушедшей в прошлое Советской империи. Эти «туранские» проекты, вынашиваемые в свое время еще Энвер-пашой, встретили горячий положительный отклик, в результате чего премьер-министр Сулейман Демирель заявляет, что исторически и этнически сформировавшаяся пантюркская цивилизация простирается от берегов Адриатики до озера Балхаш. В течение 1990-х гг. – в период ослабления России – Евгений Примаков испытывает беспокойство от турецких амбиций, видя в Турции аванпост Соединенных Штатов. В эти годы новые независимые государства (Азербайджан, Туркменистан, Таджикистан, Узбекистан, Кыргызстан и даже грузинская Аджария, равно как и автономные республики в составе Российской Федерации – Татарстан и Башкирия), поддерживают турецкие начинания [282] , более всего опасаясь российского влияния, а также усилий со стороны Исламской Республики Иран; в этот момент хантингтоновский принцип «столкновения цивилизаций» побуждает американских лидеров к созданию на севере Казахстана и на Кавказе пространства, свободного от православного российского влияния. Исходя из этой перспективы, инициативы Анкары могли только поощряться Вашингтоном. Агентство тюркоязычного сотрудничества и культурной политики, в поле зрения которого оказался весь тюркский мир, приложило значительные силы для объединения тюркоговорящих народов бывшего Советского Союза и экспансии турецкой культуры.