Чтение онлайн

Трудные 1990-е гг. стали периодом беспрецедентного кризиса в сфере экономики. Промышленное производство за 10 лет упало на 75 % от прежнего объема, и некоторые наблюдатели быстро предрекли России будущее слаборазвитой страны, пригодной лишь для того, чтобы экспортировать нефть, газ и сырье и таким образом поддерживать свою экономику. По мнению этих «пророков», подобное положение означает серьезную зависимость от промышленно и инновационно развитых стран. Вопрос этот имеет очень большое значение, и Жан Радвани пишет в «Новой России»: «Из всех областей российской жизнедеятельности промышленность, безусловно, является определяющей и наиболее важной сферой для занятия Россией места среди нового мирового порядка. Именно благодаря своей промышленности и, в частности, своему военно-промышленному комплексу СССР, несмотря на многочисленные слабые стороны, стал одной из двух сверхдержав. Нет никаких сомнений, что способность поддерживать и развивать промышленный потенциал означает необходимую самостоятельность и отсутствие зависимости в сфере экономики и ключевых технологий – это должно стать одним из принципиальных критериев восстановления российского государства с его внутренними и мировыми амбициями…» [185]

Приспособление системы к новой ситуации, возникшей в 1991 г., безусловно, определяется советским прошлым. Богатство разнообразных ресурсов бывшего Советского Союза, которые теперь определяют значимость новой России, было очень быстро оценено в эпоху строительства «социализма в отдельно взятой стране», дорогого сердцу Сталина, стремившегося создать максимально автономную систему, замкнутую в себе самой и предельно ограниченную от любой зависимости извне. По сравнению с царской Россией (с ее открытостью навстречу иностранным капиталам и техническим специалистам) эта идеология представляет собой новый феномен. На протяжении всего периода своего существования СССР станет опираться на собственные ресурсы или – шире – на ресурсы СЭВ, сформированного в содружестве со странами европейского социалистического лагеря и несколькими государствами, находящимися на значительном расстоянии, вроде Кубы. Когда положение вещей начинает меняться (в 1987 г. страна впервые открывается для иностранных инвестиций), руководители российской экономики вынуждены преодолевать различные препятствия: незнание мирового рынка, серьезное несоответствие показателям производительности и конкурентоспособности мировой экономики и неумение даже внутри своей страны обеспечить потребность в товарах и продуктах – что привело к притоку аналогичной иностранной продукции, не говоря уже о невозможности завоевать иностранные рынки… Для решения этих насущных задач необходимо было произвести технологические изменения, а также пересмотреть подготовку работников и руководящих кадров. В равной степени следовало подвергнуть конверсии целые секторы экономики, которые оказались устаревшими. Централизованный аппарат, доставшийся России в наследство от советской экономики, также тянул страну ко дну, особенно из-за того, что зачастую некоторые крупные отрасли промышленности только мешали функционированию других секторов индустрии, открытых к инновациям и модернизации. Полная автономия мощного военно-промышленного комплекса – одного из немногих, продолжавших сносно функционировать в новых условиях, поскольку он зависел только от государственных заказов, а не от требований рынка, – в итоге привела к тому, что его продукция не способствовала развитию промышленности в целом. Советская система не ставила перед собой никаких задач, связанных с расположением промышленных объектов, за исключением тяжелой индустрии, основанной на добыче и переработке сырья. Все это – разрушительные последствия распада Советского Союза. Административное планирование и стремление к централизованной экономике означали появление гигантских комплексов, не обладающих ни малейшей гибкостью, ни эффективностью, притом что в это же самое время на Западе принцип «small is beautiful» («маленькое – значит красивое») великолепно способствовал внедрению инноваций и возможности быстро реагировать на спрос и новые условия игры.

В момент исчезновения СССР Россия оказалась республикой, которая, безусловно, лучше других могла справиться с новой ситуацией, обладая самыми разными и богатейшими ресурсами и располагая почти полным промышленным «диапазоном», однако «шоковая терапия», введенная ультралиберальными советниками Бориса Ельцина, будет иметь разрушительные последствия. Во время массовой приватизации целых отраслей промышленности приоритет, прежде отдаваемый тяжелой индустрии в ущерб производству «товаров народного потребления», еще больше усложнил ситуацию. Требовалось также пересмотреть стратегию добычи и переработки сырья, поскольку эти процессы, осуществлявшиеся на протяжении всей советской эпохи «экстенсивным» путем, без какой-либо заботы об эффективности, в новом контексте оказались признаком слабости; за исключением железной руды, «экстенсивная» добыча и переработка сырья до сих пор ведется за Уралом. Прежние символы индустриальной советской державы – уголь, электричество и сталь – в конце XX в. утратили свое былое значение: например, производство стали, которому отводилась важная роль, потеряло свое былое значение, тогда как западные, японские и южнокорейские предприятия уже использовали особую высококачественную сталь или сплавы на ее основе. Следовательно, названные направления промышленности нуждались в глубокой модернизации. Производство алюминия опиралось на развитую инфраструктуру, оставшуюся от советской эпохи, однако ожидания, связанные с выходом на внешние рынки, не всегда оправдывались, тем более что западные производители стремились оградить себя от слишком привлекательных цен, устанавливаемых русскими. Химическая промышленность страдает от потери различных портовых комплексов, особенно в странах Балтии, куда в последние годы существования СССР вкладывались серьезные средства, и от установленных Западом ограничений на экспорт из России, в частности удобрений. Все это вызвало сложности, к которым добавились трудности конверсии, притом что ранее продукты химического производства были третьим по значимости пунктом советского экспорта. Машиностроение и станкостроение, прежде рассматривавшиеся в качестве одного из важнейших факторов независимости страны от импорта, серьезно пострадали в конце советской эпохи. Одна из наиболее развитых и значимых отраслей советской промышленности – знаменитый военно-промышленный комплекс, где в советское время было занято до 20 % всех трудящихся и куда входили более 2000 предприятий и 500 научно-исследовательских институтов. Деятельность этого сектора обеспечивалась солидным бюджетом, необходимым для того, чтоб СССР мог сохранять свои позиции «сверхдержавы»; продукция, произведенная в военных целях, составляла 13 % ВВП по сравнению с 7 % в США. Геополитические потрясения 1991 г. и сокращения оборонных заказов на 85 %, само собой, привели к образованию вакуума, справиться с которым было очень сложно, однако Россия сохранила основу этой системы и продолжает производить вооружения, имея традиционную клиентуру, что позволяет ей весьма активно присутствовать на мировом рынке. В области автомобилестроения дестабилизирующие последствия 1990-х гг. оказались крайне ощутимыми, кроме того, российская продукция была вынуждена конкурировать с иностранной, но государственная поддержка и сотрудничество с иностранными производителями обеспечили начало восстановительных процессов. В области производства товаров народного потребления, лишенного стратегического характера, государство менее озабочено появлением иностранной конкуренции, однако в сфере производства компьютерной техники некоторые компании, прежде относившиеся к военно-промышленному комплексу, попытались выйти на рынок, чтобы сохранить независимость России в этом важном секторе. Текстильная промышленность, ныне оторванная от своих источников хлопка и шерсти, которыми ранее обеспечивала ее Средняя Азия, кажется, не способна выдержать иностранную конкуренцию – китайскую или турецкую. Итак, многие направления промышленности требуют болезненных преобразований, однако наличие сырьевых ресурсов, рабочей силы и технологий позволяет надеяться на будущее возрождение и появление некоторых российских продуктов на мировых рынках.

Одна из областей, в которой России предстоит произвести существенные изменения, – ни много ни мало сфера услуг, которой во времена СССР не уделялось должного внимания, за исключением образования и здравоохранения. За последние двадцать лет произошло существенное развитие торговли и бытовой сферы, отчего даже изменился облик некоторых российских городов. Туризм и развитие предприятий общественного питания показывают реальный рост, причем эти направления деятельности обладают огромным потенциалом, который в будущем может только расти, поскольку Россия располагает множеством привлекательных объектов, способных стать одной из составляющих экономического роста (среди них – великолепная «культурная столица»); в этой области Россия располагает средством косвенного воздействия, полезным в конфронтации с западными СМИ, готовыми представлять страну в невыгодном свете. Банковский сектор и страхование тоже переживают ощутимый рост, хотя по-прежнему предстоит сделать очень многое, чтобы наиболее важные российские компании смогли вносить свой вклад в мировую экономику.

Уже в самом начале перестройки Михаил Горбачев понимал необходимость интеграции СССР в мировую экономику, становившуюся все более открытой. Спустя два десятилетия после окончательного распада Советского Союза российские лидеры рассматривают выход России на мировой рынок в качестве одного из условий возвращения в ряд мировых держав и ясно демонстрируют отказ от автаркии, характеризовавшей политику бывшего соцлагеря. Один из олигархов в 1999 г. в доверительной беседе признался автору, что Владимир Путин с момента своего прихода к власти полон решимости объединить экономические интересы страны с направлениями внешней политики. Были четко обозначены цели, по достижении которых экономический вес России должен был стать очевидным: в 2020 г. по объему ВВП страна должна занять пятое место в мире. Тем не менее до начала мирового кризиса 2008 г. на долю России приходилось лишь 2 % мировой торговли, тогда как в случае Китая эта доля составляла 7 %. В последующие годы объем российского экспорта упал еще сильнее, однако сегодня Россия вернулась на прежний уровень – благодаря огромному спросу на углеводороды и сырье. Торговля составляет половину российского ВВП, что позволяет сделать вывод о существовании реальных возможностей для интеграции страны в мировой рынок, однако эта цифра включает и показатели объема экспортируемого сырья. Обладательница самых больших запасов газа, имеющая возможность конкурировать с Саудовской Аравией за первое место в мире по добыче нефти, Россия контролирует 50 тыс. км нефте– и 150 тыс. км газопроводов [186] . Основную прибыль она получает от экспорта углеводородов и металлов, необходимых мировой промышленности, и в полной мере использует ситуацию роста цен. Начиная с 2000-х гг. восстановление национальной экономики, крайне пострадавшей в 1990-е гг., опирается именно на рост цен на нефть, газ и сырье. Это позволило погасить б'oльшую часть долга, накопленного в годы правления Ельцина, и создать государственный стабилизационный фонд, оказавшийся крайне полезным, когда страна столкнулась с глобальной рецессией, порожденной кризисом 2008 г. События на Ближнем Востоке, такие как вторжение США в Ирак, бесконечный иранский кризис или совсем недавняя война в Ливии, продемонстрировали угрозы, способные помешать поставкам нефти и газа из этих регионов, и увеличили ценность партнерства с Россией, гарантирующей надежные и регулярные поставки.

В общем контексте, помимо возобновления контроля над национальным производством, Россия – и небезуспешно – пытается тщательно контролировать транспортировку углеводородов из региона Каспия – Средней Азии. Сложнее обстоит дело на западе, где транзит через Украину, выступающую то против Москвы, то в качестве ее союзника, приводит к возникновению проблем, из-за которых поставки нефти и газа в страны Восточной Европы неоднократно оказывались на грани срыва. Схожие проблемы возникли и в отношениях России с Беларусью, что побудило российских лидеров постараться избежать любых противоречий и начать проекты, подобные строительству газопровода «Северный поток» вместе с Германией, в обход стран Балтии, Беларуси и Польши [187] , или совершенствованию технологий сжижения газа с целью его перевозки морскими судами. Однако энергетического преимущества мало для обеспечения длительного присутствия России на мировой экономической арене, поскольку продолжительная рецессия может привести к резкому падению цен на углеводороды и сырье.

Обладая экономикой, базирующейся на постоянных доходах от добычи углеводородов, Россия отчасти испытывает помехи из-за сложившейся ситуации, связанные со снижением производственной активности или сложностью внедрения технологических инноваций в тех областях, где это необходимо; из-за этого она в конечном счете рискует попасть в зависимость от внешнего мира. Поэтому для России насущной необходимостью становится диверсификация и модернизация, именно они позволили достичь некоторой стабилизации в преодолении разрушительных последствий 1990-х гг. Экономическая программа, намеченная до 2020 г., предполагает, что производства, связанные с технологическими инновациями и научными достижениями, будут в целом иметь не меньший вес, чем энергетический и сырьевой секторы. Государство вкладывает средства в эти направления и старается таким образом удержать Россию в условиях мировой конкуренции, особенно это касается военно-промышленного комплекса, сильно пострадавшего в переходный период ельцинского правления. Остается конкурентоспособной, демонстрируя своего рода чудо, и космическая отрасль; то же самое относится к атомной энергетике, поддерживаемой государственной корпорацией «Росатом» [188] . Индия, Китай и Иран – основные «клиенты» российской атомной промышленности. Находившаяся вне Всемирной торговой организации до декабря 2011 г., Россия рассматривалась своими европейскими и китайскими партнерами в качестве простого источника сырья. На деле многие из тех, кто возглавляет различные отрасли российской промышленности, не стремятся к слишком быстрому вхождению в ВТО, поскольку это сразу же приведет к появлению серьезнейшей конкуренции, и стараются выиграть время, необходимое для подготовки и создания благоприятных условий, что является необходимым применительно к фармацевтической, пищевой и электронной промышленности. Это, равно как и приоритет, отдаваемый интеграции с ближайшими соседями – Беларусью и Казахстаном, с которыми Россия образовала таможенный союз, – должно способствовать тому, чтобы вступление в ВТО не привело к ущемлению долгосрочных интересов России, стремящейся создать конкурентоспособную экономику для дальнейшей и более полной интеграции в мировой рынок.

В июне 2011 г. премьер-министр Владимир Путин на 100-м заседании Международной организации труда в Женеве заявил, что для его страны главной целью является превращение России в течение ближайшего десятилетия в одну из пяти ведущих экономических держав. Особенно важно в этой связи увеличить ВВП с 19 700 долл. США на душу населения до 35 тыс. долл. (около 24 400 евро) [189] . Правда, достижению этой цели препятствует множество проблем, например, таких, как тенденция к массовому оттоку капитала из России [190] .

В то время как Россия Владимира Путина после катастрофического десятилетия, наступившего с распадом СССР, пытается вновь войти в ряд мировых держав, располагая для этого солидными преимуществами, одной из основных ее слабых сторон, на которую указывают абсолютно все наблюдатели, остается демографическая ситуация [191] . Общее снижение численности населения, ненормально высокая для промышленно развитой страны смертность, низкая продолжительность жизни и падение рождаемости стали объектом глубокого изучения; в частности, уже стали классическими исследования Алена Блюма, сумевшего первым сделать выводы на основе доставшихся в наследство от СССР статистических показателей [192] . После впечатляющего роста в течение нескольких десятилетий, предшествовавших началу Первой мировой войны, населению России пришлось испытать на себе ужасные последствия «мировой бойни» и особенно Гражданской войны, сопровождавших ее голода и эпидемий, а затем волны массовых репрессий, последовательно осуществлявшихся революционной большевистской властью. Ликвидация идеологических противников, кулаков, великий голод 1932–1933 гг. [193] , сталинские репрессии конца 1930-х гг. и особенно Вторая мировая война, число жертв которой было пересмотрено с 20 до 26 млн (это свидетельствует о том, что СССР пострадал больше других стран: в процентном соотношении потери Советского Союза сравнимы с теми, которые понесла Польша, – если учитывать численность населения обеих стран на момент начала войны), – сказались на демографических показателях. Высокая рождаемость в первой половине ХХ в. в сочетании с развитием эффективной системы здравоохранения, опиравшейся на успехи в области вакцинации и использования антибиотиков, объясняет, как СССР удалось «восстановить» численность своего населения вскоре после ужасного кровопролития, хотя в стране и не наблюдался тот «бэби-бум», который в этот период демонстрирует Западная Европа. Причина состоит в том, что в России демографические перемены начались позднее, чем на Западе, и восстановление численности населения стало возможным благодаря высокой рождаемости именно в первой половине ХХ в. Продолжительность жизни родившихся в 1920-е гг. составляла около 35 лет, родившихся в 1930-е гг. – 40 лет, в начале 1950-х гг. эта цифра составляет 55 лет, и 65 лет – в начале 1960-х гг., что приблизительно соответствует западноевропейским показателям. Подобный прогресс связан также и с резким снижением показателей детской смертности – с более чем 200 случаев на 1000 новорожденных в середине 1930-х гг. до 115 в 1948 г. и 55 – в 1958 г. Однако в 1960-е гг. стало казаться, что прогрессивные демографические показатели достигли своего пика, тогда как на Западе в это время активно развивается медицина, позволяя пожилым людям справляться с болезнями вроде рака и сердечнососудистых заболеваний за счет внедрения индивидуального подхода. Советская медицина не обеспечивалась новыми необходимыми средствами, из-за чего средняя продолжительность жизни по-прежнему оставалась невысокой. Ален Блюм делает вывод из этой ситуации, поясняя [194] , что «система медицинских учреждений была неспособна адаптироваться к новым причинам роста смертности, справившись при этом с летальными инфекциями; индивидуальный подход, который мог бы применяться, в частности, для ограничения потребления алкоголя, не внедрялся, несмотря на изменившиеся требования времени. Привыкшая к высоким показателям смертности населения, медицина не менялась, что привело к замораживанию и даже последующему снижению показателей средней продолжительности жизни у мужчин – уникальный феномен для промышленно развитых стран [195] . В самом деле, несмотря на то что в развитых странах возрастает число причин, приводящих к смерти, медицина должным образом не реагирует на этот рост. Причины этой стагнации-деградации следует связывать не только с уровнем развития медицины и с отсутствием прогресса, но и с неспособностью медицины адекватно реагировать на появление новых причин смерти».

В течение всего ХХ в. рождаемость неуклонно снижалась. Если ограничиться нынешней территорией Российской Федерации, показатели рождаемости составляли соответственно 7,5 детей на 1 женщину в 1900 г., 6,3 – в 1926 г., 4,5 – в 1938 г., 2,6 – в 1958 г. и 2 – критический порог, необходимый для процесса замещения поколений, – в 1968 г.; к 1978 г. этот показатель снизился до 1,9. В этот момент СССР, как и другие большие промышленные страны, оказавшиеся в аналогичной ситуации, ощутил первые последствия «белой чумы», согласно определению Пьера Шоню и Жоржа Сюффера. В 1988 г. этот показатель вырос до 2,1, но в следующем году опустился до 2, а затем началось ощутимое падение – до 1,9 в 1990 г. и 1,3 в 1994 г. Эти цифры стали результатом «волевой» политики, проводимой советской властью, эффект от которой в долгосрочной перспективе оказался крайне противоречивым. Борьба женщин за эмансипацию, признание гражданского брака и официальное узаконивание абортов после революции сменились принятием в 1936 г. Семейного кодекса, наоборот, способствовавшего развитию материнства и запретившего аборты. В этом же ключе можно рассматривать решения, принятые в 1944 г. для восполнения ужасающих потерь, понесенных в результате Второй мировой войны; эти решения побуждали женщин рожать, однако в 1954 г. развод становится более легкой, чем раньше, процедурой, а в 1965 г. вновь оказываются разрешенными аборты. Меры, способствовавшие повышению рождаемости, – увеличение пособий и продолжительности декретного отпуска – были приняты в 1981 г. и позволили достичь некоторого успеха, способного повлиять на спад, начавшийся в 1970-е гг.

Если рассматривать заселенность территории Российской Федерации, то она менялась с 26,7 млн человек в 1800 г. до 42,4 в 1850 г., 85,4 – в 1910 г., 101,4 – в 1950 г., причем последний показатель был достигнут, несмотря на ужасные потери, понесенные страной начиная с 1914 г. В период с 1950 по 1990 г. прирост населения в России составлял 10 млн человек в течение каждого следующего десятилетия. Однако после того, как численность населения страны достигла своего максимума в 1993 г. (148,7 млн человек), началось пятнадцатилетнее падение показателей, которое демонстрирует перепись 2002 и 2010 гг. Согласно последней, в России насчитывается 141,2 млн жителей с отрицательным показателем в 700 тыс. человек по отношению к предыдущему году. Перепись 2002 г. демонстрирует цифру в 145 млн человек, что позволяет убедиться в регрессе, начавшемся в 1990-е гг. Прогнозы позволяют говорить, что к 2025 г. в Российской Федерации будет от 120 до 135 млн жителей.