Чтение онлайн

И в этот момент перед атакующими гусарами оказались языческие отряды.

В стороны, расступитесь! Да раздайтесь же!! Все, кажется, вырвались — москвичей спереди больше нет… Неужели атака сорвана? Посмотреть по сторонам, назад. Так, рязанцы завязли, татары шли за ними — они не успевают. Неважно… придется рубиться в одиночку. Противник? Гусары… Плохо. Это не почты и не рушение, это ветераны. Строй? Плотный. Пространства для отступления почти нет… Кажется, нас раздавят — у них копья длиннее и доспех не хуже…

Что сестры? Хоть что-то приятное — успели строй развернуть. Блин, но залп будет только один, развернется только одна линия. А потом придется или атаковать, или бежать. Если побежим… далеко уйти не удастся… А в неподготовленной атаке погибнет каждая третья…Не хочу…

Так, первая линия дала залп, развернулись девочки, отходят. Если по уму то мы тоже должны стрелять, но место, место — нет его. Некуда отходить для еще одного разворота. Ну же щель, разрыв в строю, пролом — что угодно…

Пол жизни отдам, только пусть в гусарском строю щель появится. И не абы какая — вон одиночные уже видны, не зря три бригады из арбалетов били. Нет, нужно чтобы минимум два коня вошли без столкновения, а лучше — четыре, как по стандартам положено. Ну же Звездочка, ходу, ходу не снижай аллюр. Знаю я, что ты не хочешь на препятствие идти. Мы конечно, коней своих через стога гоняем, приучая ходить на препятствия на полном ходу, но инстинкты преодолеть… Все понимаю, потому и ищу разрыв в строю врагов…

ЕСТЬ!!! Есть дыра! Три всадника входят уже сейчас, справа лошадь без всадника, слева одинокий гусар и за ним тоже никого. Что в глубине? Неважно — бьем, бьем, бьем. А в глубине — терпимо — двое. Рабочий такой пролом. Конечно, если в нормальной ситуации — никогда бы я сестер в такой прорыв не повела, минимум четверка входить в строй должна еще до начала атаки. Но место, место — нет места для еще одного залпа и разворота.

Сигнал. Смешно. Уже двадцать лет девчонок вожу в атаки и каждый раз боюсь свиснуть в эту трубку раньше чем нужно. Хорошая конечно штука, хвала Афине и Йомале, в любом шуме слышно — тем кто знает, а незнакомые с ней и не понимают.

Сбиваем клин колено к колену. Касание справа… слева… Больно, но ладно. Еще спрашивали белёвцы — почему у нас на ногах такие доспехи странные — вот поэтому.

Даже сквозь металл давление ощущается. Обернуться бы надо, но некогда. Теперь только надеяться, что сестры за нашей четверкой пристроиться успеют. Блин, все не по правилам делать приходится — не должна я на острие клина находиться…

Сближаемся, сближаемся — сейчас удар пойти должен. Здорово! Лошадь без всадника в сторону бросается — боится против строя оказаться. Уже четверо входим. Так что там гусар слева? На него минимум две пики уже направлены, а вот что дальше?

Пристроилась еще четверка или нет? Вроде в бригаде только ветераны, новеньких нет, да и по шуму вроде все на места встали, но вдруг? Пик не вижу!!

Падает, падает эта сволочь!! Кто это у нас такая умница — выстрелить успела?

Рискнула, разумеется, не по правилам поступила, но угадала. Требуется конечно ей втык сделать, но не буду — победителей все-таки не судят (хоть и требуют учителя, но с опытом понимаешь, что без риска никак).

Вошли! Ворвались в строй ляхов! Без сопротивления в прорыв пошли. Дальше проще — против нашего тарана никто не устоит. И не потому что мы так сильны — просто сомкнуться не успеют. Так, противник — пикой его. Отбил. Мою отбил, а еще две — нет. Ну же, расходитесь быстрее, сволочи. Прорвались мы, прорвались — не помешаете вы этому. Никак. Только погибнуть можете и у нас кое-кого убить — а потому проваливайте. …

Прошли. Пика — в щепки. Лицо в крови. Нашлись таки у них гордецы — упрямцы. В одиночку против четверки драться рискнули. Ну и результат ясен. Теперь вперед, вперед, вперед. Надо место освободить для сестер.

Все, обгоняют. Теперь осмотреться. Мои трое уже сомкнулись, лошадей и плечи подставили — можно вставать. Что там вокруг происходит?

Так, Светла поднялась. Молодец девочка. Меня и погубить могли, поэтому правильно она выскочила. А вот это — неверно. Куда она смотрит? Конечно, учили первым делом назад оглянуться, но ведь и самой думать надо!!! Сзади сестер нет, в лучшем случае рязанцы с татарами, а их не жалко. А вот спереди и контрудар пойти может, и пушки эти чертовы.

Так — спереди чисто, пушки еще не готовы, резервов у Литвы тоже не видать. Можно и оглянуться. А там хреново все. Рязанцы завязли, а московитов к обрывам прижимают, прижали уже… Светла руку вверх бросила, нет — меня заметила. В седло опускается, не хочет командовать. А это кто еще выскочил? Охрана княжича?

Что этим гвардейкам-то надо? Неужели покомандовать хочется?

Княжич! С ним что? Совсем забыла… Кого-то они прикрывают — значит жив. Разве что ранен. Терпимо.

Все, хватит думать. Пора решение принимать, а то стрелой снимут. Варианты — продолжить атаку или развернуться. Если развернуться — ударить по центру или спасать Оболенского? Спасать Оболенского — охватом или отбросить ляхов от оврагов?

Без вариантов. Уходим налево и бьем клином вдоль оврагов. Отбросим гусар к центру. Там и резервы, там и правый фланг поддержать должен.

Сигнал.

Они еще не развернулись, можно без арбалетов обойтись, да и клин плотный сбивать не надо. Хотя и сбиваем — потом могут помешать. На острие теперь другая бригада — у них пики целые.

Удар. Врываемся в строй. Приятно в спину бить. Так, это что за водоворот возник.

Развернулся кто-то. Сволочь. Да что Вы возитесь. Нет времени разбираться с ним.

Хорошо рубится гад. Идем на него. Удар. Еще удар. И как успел Нику встретить?

Неужели против четверок рубиться умеет? А если так? Удар. Парирую. Лета падает.

Нет времени, быстрее с этой сволочью кончать нужно. Откуда тут этот мастер клинка взялся? И в глубине строя ведь.

Все время вышло — пора его валить иначе, к нему остальные подтянутся и кровью мы умоемся. Удар. Еще удар. Мимо. Мимо. Еще удар. Что это? Кровь? Моя? Его!!! Нет времени. Не хочу… А придется. Иначе девочек погублю.

Ну же — открылась я. Бей, гаденыш. Колет.

Вижу как по выставленной руке бьет Красава. Что, не ожидал? Учат нас этому!

Откуда эта слабость? Умираю? Я?

Встречай меня Мара. (Последний удар безвестного польского шляхтича пробил доспех. Он действительно оказался мастером клинка. Командир отряда амазонок погибла.) Этот двойной проход через строй латников спас русский левый фланг, но положение все равно оставалось крайне тяжелым. Михаил Голица-Булгаков только-только остановил свой Полк и начал приводить его в порядок. Резервный полк Ромодановского и Ярославского еще не подошел. Из резервов у русских оставалась только одна сотня. Пусть это и была сотня двора — она была последней. Остатки передового полка после смерти Ивана Темки Ростовского бежали с поля боя. Никита Оболенский или был сметен бегущими, или возглавил их бегство. Самым неприятным было то, что большая часть русских воевод — Иван Пронский, Андрей Оболенский, Сивиндук Мадихович, Дмитрий Китаев и Игорь Огненный оказались отрезаны. Они пытались привести в порядок левый фланг (полки левой руки, сестрорецкий и большую часть большого), но не успевали это сделать.

А на холме тем временем Иван Андреевич Челяднин пытался организовать контратаку.

Его старший родственник приказал ему держаться, а при невозможности — отступить, сам же Григорий Федорович ускакал навстречу Резервному полку, дабы ускорить его подход. Боярин Иван повел в атаку сотню двора. Элиту московского войска. На 1514 год к двору были приписаны всего 220 дворян. Лучших московских рубак, при этом на хороших конях и в прекрасных доспехах. Им не впервой было решать исход боя и они пошли вперед надеясь победить. Вот только навстречу им шли шесть тысяч литовских всадников под командованием Радзивилла (к этому моменту князь Острожский уже успел упорядочить войска потрепанные в рубке против русского левого фланга еще до артиллерийского залпа и бросить в наступление те отряды которые перестроились первыми — шесть тысяч из восьми). И, к несчастью, Михаил Голица Булгаков из-за холма не видел происходящего и его относительно готовый к бою полк продолжал перестраиваться. А вот собравшиеся вместе князья Огненный, Пронский и раненный Андрей Оболенский — видели. И, несмотря на сопротивление Ивана Пронского, говорившего о самоубийственности атаки перемешанными плохо управляемыми отрядами, приняли решение поддержать удар Челяднина.