Чтение онлайн

— Она может не справиться. В этом случае договоренность оказывается под угрозой, причем не по моей вине.

— Она справится, уверяю тебя. Мое доверенное лицо обладает очень ценными и разносторонними талантами, они гарантируют успех. Впрочем, не стоит беспокоиться по этому поводу. Твоя ответственность заканчивается на моменте, когда абордажная команда взойдет на борт. Дальше моя забота и мои риски. Ты получишь свое в любом случае, преуспеет посланник или нет.

— Что я получу? — удивилась Клавель.

Обещание награды? Это уже интересно.

— Не буду превращать тебя в жабу, — как бы тоже с удивлением ответила колдунья, — Разве этого мало?

— Вам нужны только жизни людей, не корабль и не груз?

— Оба корабля и весь груз можешь оставить себе. Минимизируешь потери? Жизнь брата все равно дороже.

— Чья жизнь вам так нужна?

— Что?

— Не стоит умалять мой рассудок, будь я дурой, вы бы ко мне не пришли. Моряки, «смоляные», рутьеры — это все сброд, отбросы. Они вам не нужны. Вам нужен один особый человек, может быть несколько. Видимо те, кого мой корабль примет на борт в Пустошах. Не бригадир, не мой брат, не маг-недоучка. Эти колдунью столь высокого полета ничем заинтересовать не могут.

— Будь осторожна, милая девочка, ты идешь по очень тонкой грани. И, к сведению, я не люблю слово «колдунья». В нем есть что-то от деревенских бабок-повитух.

— Кай упоминал в одном из писем, что минувшей осенью к его бригаде присоединилась странная особа. Некая девица, странная, рыжеволосая, искушенная в лекарских умениях. Кажется… запамятовала имя. Что-то старое, опасное. О, вы изменились в лице, значит, ставкой является именно ее жизнь?

— Это что-то меняет? — недовольно спросила колдунья, — После того, как ты смирилась с соучастием в убийстве брата?

— Да, я вспомнила. Хель. Так ее звали со слов Кая. Хель… Действительно, больше похоже на прозвище, а не человеческое имя. Столько усилий и трат лишь для того, чтобы убить какую-то безродную приблуду? Или не такую уж безродную?

— Милая девочка, поверь моему богатому опыту. Лишнее знание причиняет лишь ненужные печали. Ты знаешь более чем достаточно для того, чтобы наша сделка состоялась к взаимной пользе. И теперь очень тщательно выбирай следующие слова. От них многое зависит в твоей судьбе.

— Звучит как угроза. Я Вартенслебен. Я не терплю угрозы!

Снова накатил морок. Волна запахов, вкус молока во рту, розовое брюхо перед глазами, затвердевшие пальцы на руках и ногах, хвост.

— Уиииии!

Клавель вывалилась из поросячьей жизни, нервно хватая воздух ртом. Перед ней сейчас не столько женщина, сколько обстоятельство непреодолимой силы в человеческом обличии. Могущественное на суше и все-таки беспомощное в море. Вице-герцогиня решила, что, пожалуй, хватит искушать судьбу.

— Ваши доводы вполне убедительны. По рукам, — торопливо сказала она, отдышавшись.

— Метафорически, разумеется, — ответила ведьма, — Обойдемся без рукопожатия. Повторюсь, мне достаточно устного согласия. Но согласия безусловного, по букве и духу. Мы договорились?

— Да, мы договорились.

В итоге все пошло не как должно было. Орёл не ловит мух. И противник, с которым «доверенное лицо» управиться не смогло, дал такой отпор, что уместно было бы говорить «пошли за шерстью — вернулись стриженые».

Клавель Вартенслебен выполнила свою часть договора, хотя для этого пришлось лично заниматься навигацией. Идеально вывела «пирата» на абордаж. А колдунья выполнила свою. Не превратила в жабу и никак не отреагировала на то, что с обреченного корабля спасли тот самый груз, за которым отец отправил экспедицию.

В остальном операция для колдуньи провалилась катастрофически. Но и Клавель допустила ошибку. Для перехвата требовался особенный корабль с особенной командой, найти такой анонимно было непросто, а в обозначенные сроки — невозможно. Вице-герцогиня рискнула и воспользовалась услугами одного из корсаров, тесно связанных с семьей. Сначала все шло хорошо, но после того, что случилось при абордаже, капитан и его офицеры пришли в дикий ужас. Поняли, что их «втравили в немыслимый блудняк» и вернулись прямо в Малэрсид, игнорируя требования высокородной нанимательницы. [1]

Так старый герцог узнал многое, а то, чего не узнал напрямую, восстановил из осколков тайны, как искушенный мозаичник. И остался крайне недоволен. Удолар Вартенслебен прожил долгую жизнь и ни с какими высшими магами не сталкивался. Существование таковых он под сомнение не ставил, но считал, что с ними можно как-то спорить, торговаться и все такое. Его-то никогда в жабу не превращали! А вот со всеми мыслимыми образцами интриг — сталкивался многократно. Поэтому старик оценил все на понятный и привычный для себя манер — неблагодарная дочь предала семейное дело за огромное подношение. И решила спровадить отца на тот свет, чтобы взять наследство раньше положенного. Ну, что же, неприятно, однако бывает. В конце концов, сам Удолар надел герцогскую корону примерно так же, только родственников при этом полегло существенно больше. Что ж, дочерью больше, дочерью меньше…

Строго говоря, Клавель отрешение отца действительно планировала, но в качестве запасного плана, как раз на случай не просто недовольства, а именно крайнего недовольства. Хитрый план хитрой наследницы провалился. Можно было и без послезнания сообразить, что не получится переиграть Вартенслебена, играя в дворцовый переворот. В этой игре он уже полвека оставался непревзойденным победителем. Попытка открытого мятежа не провалилась, а скорее пролетела со свистом, как навоз из-под лошадиного хвоста.

В прежние времена, лет на двадцать раньше, Клавель без изысков удавили бы подушкой или поднесли чарку с ядом. Но герцог со временем стал чуть мягче и сентиментальнее, поэтому обошлось без немедленной казни. Может быть, неверная дочь год-другой просидела бы под домашним арестом, и отец бы простил по открывшимся обстоятельствам. Например, когда вернулся бы живой Кай (а он выжил и, в конце концов, пришел на отцовский порог, кипя гневом и обличительными намерениями). Или кто-нибудь авторитетный объяснил бы, что высший маг — действительно обстоятельство непреодолимой силы. Или время подлечило бы душевную рану отца. Но тут вмешались соображения текущей политики.

Лишение мятежницы наследства и положения, это очевидно. Отсюда неизбежно следует отказ Весмонам. Отзыв «первого предварительного согласия» это даже не разрыв помолвки. Но договориться отдать под венец наследницу, а привести под венец изгнанную из семьи бесприданницу — вот это оскорбление.

Оскорбление Весмонов это даже не повод для войны, а война вот прямо завтра. Если сами по себе Весмоны отлично проживут и без приданого, то как отреагирует высшее общество, особенно Пять Семей Восходного Севера? Какую версию расскажет наказанная Клавель?