Чтение онлайн

– А вы как же без меня, батюшка? – стояла на своем Виляна. – Вам с хозяйством самому не управиться.

– Да справлюсь я, справлюсь, – усмехнулся боярин. – Ишь, помощница нашлась!

Он отвернулся на мгновенье, чтобы дочь не уловила тревоги в его глазах.

– Хозяюшка моя милая, – добавил он, окинув ее любящим взглядом. – Езжай спокойно, доченька, я управлюсь, не сомневайся. А ты хоть родных людей повидаешь. Они тебя, поди, и не узнают.

Через четыре дня Виляна в крепкой повозке с крытым верхом и в сопровождении доброго отряда охраны отбыла на север. А две недели спустя под стенами Киева объявился темник [3] , а по сути правитель Золотой Орды Едигей с большим, как всегда, войском.

Много раз налетали татары на земли Киевского княжества, но страшней всех был старый волк Едигей, несговорчивый и жестокий. Его часто поминали недобрым словом, матери пугали им детей-неслухов. Был он хитер и умен, крепок телом и страшен лицом. И не знал поражений. Странно было слышать, что он жену свою Джанике, дочь хана Тохтамыша, любит и почитает, волю ей дает, в их землях небывалую. Вот и сейчас, когда он снова разорять земли русинов принялся, жена его отправилась с большой свитой в паломничество в Мекку. Об их отношениях в Орде ходили легенды. Однако все это не помешало Едигею упорно воевать с самим Тохтамышем, а потом и с его сыновьями. Но Джанике особо за отца не переживала, он тоже был зверь зверем. Когда Едигей его как-то прижал основательно, тот со злости, чтобы ярость свою пригасить, жену собственную убил, мать Джанике. Правда, за брата женщина заступилась, когда тот в плен к темнику попал, и муж ее послушал. Он вообще к советам жены прислушивался и считался с ней. Она одна могла ему возразить, если считала нужным, а больше – никто. Его боялись не только те, на кого он ходил войной, но и свои. Не угодишь темнику – вмиг головы лишит, как поступил он с молодым Темир-Кутлугом, когда тот, став ханом, слишком много власти захотел. Хан ханом, а Золотой Ордой на деле правил темник Едигей.

И вот сейчас этот лютый враг славянского люда стоял под Киевом. Он разорил уже множество селений в округе, огнем и мечом прошелся по нескольким крепостям пограничным, что рубежи южные охраняли, но не удовлетворился этим. Сильно пострадал от набега Канев, что лежит ближе к границе Киевского княжества со Степью. Этот большой торговый город манил своим богатством. Крепость там надежная, хоть и деревянная, из сосны рубленная. Стоит она очень удобно – на холме, с трех сторон защищенная кручами, но и она пострадала. Да и черкасская крепость тоже.

На Киев злобный Едигей навалился со всей присущей ему яростью. Сжег город почти полностью, захватил и разрушил Подол и Верхний город, разорил Киево-Печерский монастырь. Устоял только Киевский замок на Замковой горе. Но город теперь лежал в руинах. И эти руины погребли под собой славного боярина Судислава, который успел, однако, уберечь от злой доли дочь свою единственную, любимую.

Виляна со своим сопровождением продвигалась на север медленно. Они успели доехать только до Слуцка, когда их обогнали три всадника на крепких конях, что вихрем летели в том же направлении. То были гонцы, посланные киевским наместником к князю Витовту, чтобы сообщить ему о новой беде. Тут, в Слуцке, и узнали путники, какая страшная напасть обрушилась на их город. Виляна, вне себя от горя, рвалась вернуться обратно, батюшку своего искать. Но умудренный опытом, хоть и молодой еще годами, десятник Стешко сумел убедить ее, что ехать надо на север, поскольку тех, кто погиб, уже не оживишь и дом из пепла не поднимешь, на старое место не поставишь.

А в литовских землях староста городненский Каролис прямо почернел весь и с лица спал, когда услышал злую весть, что принесли гонцы из Киева князю Витовту. Сам княжий наместник Ремунас пришел к нему под вечер с этим известием – знал, что у старосты там единственные близкие люди остались, зять и внучка.

Князь Витовт в великий гнев вошел, когда узнал о разорении Киева. Не успел он город защитить. Когда только Канев был разорен, князь собрал войско, намереваясь идти навстречу татарам. Но темник Едигей на этот раз шел очень быстро, отправив в Орду обозы с награбленным добром и полоном. Налегке он пошел на Киев в расчете на жирную добычу. И не просчитался, черт старый. Но дальше он на этот раз не двинулся. Пожива оказалась богатая, а встреча с княжеским войском в его планы не входила. К тому же все колокола Киева били в набат долго и громко, оповещая округу о напасти, и люди, надо думать, все ценное попрятали и сами надежно схоронились. Колокола в городе он заставил замолчать, но в замке на горе они все звонили и звонили.

Едигей отступил на юг, а княжеское войско, которое вел воевода виленский Войцех Монивид, шло за татарами по пятам до самих Черкасс, но отбить смогло лишь пару сотен захваченных в плен людей. И когда уже ненасытный темник уймется? Но только три года спустя до них дошла весть, что ненавистный Едигей погиб – убит одним из сыновей хана Тохтамыша, того самого, с которым воевал так долго.

Староста Каролис был сильно подавлен полученной вестью. Жизнь и так не слишком-то ласково с ним обходилась, а теперь он и вовсе один как перст на всем белом свете остался. А старость – вот она, рядом уже. И горько оставаться одному в слабости и немощах.

В молодости жизнь, казалось, улыбалась ему. Он взял в жены полоцкую боярышню Рогнеду и всегда очень любил ее. Рогнеда была горячей и своенравной, но рядом с ним становилась ласковой горлицей, обнимая его с нежностью и страстью, которые сберегла до конца жизни. Она родила ему пятерых детей, но выжили только трое. Потом оба сына сложили головы на поле битвы под Грюнвальдом, а дочь высватал киевский боярин Судислав. Сама Рогнеда покинула мужа пять лет назад. Пошла с бабами городскими на болото клюкву собирать и, к несчастью, с обозленной чем-то змеей встретилась. Та ее и ужалила, спасти не удалось. Каролис горевал долго – только-только сыновей потеряли, а теперь вот и жена ушла. Осталась одна лишь внучка, но она далеко.

Дочь его, Рамуте, пошла не в мать, была тихой и покорной, но для боярина Судислава стала светом в окошке. Детей у них было только двое, а осталась в живых одна дочь. Каролису страшно было думать о том, что сталось нынче с внучкой в захваченном татарами городе. Что такое набеги вражьи, он знал не понаслышке – воевали они здесь, на севере, с крестоносцами. А по лютости своей татары и тевтонцы не уступали друг другу.

Однако не прошло и десяти дней, как старосте Городно стало известно, что в город вошел небольшой обоз из Киева. Вне себя от волнения, Каролис чуть не бегом кинулся на площадь, где обычно останавливался приезжий люд, – может, хоть узнает что о близких своих. Там он увидел дюжину воинов на усталых конях и двух девушек возле крытой повозки. Одна из них совсем простая с виду, обыкновенная прислужница, а другая… Мужчина не поверил своим глазам. Перед ним была совсем еще молодая Рогнеда, такая, какой он впервые увидел ее и к какой прикипел душой на всю жизнь.

– Виляна, внучка! – вскрикнул он и пошатнулся.

Не подхвати его стоящий рядом воин из приезжих, упал бы староста у всех на виду, посреди площади. Ноги не держали его, а голос вдруг совсем пропал. Но Виляна его уже услышала. Обернулась. Узнать деда было трудно, она его с детства не видела. Но что-то родное почудилось ей в этом седом худощавом мужчине, что смотрел на нее с чрезвычайным волнением и не мог больше сказать ни слова.

– Дедушка! – Девушка устремилась к нему и, подбежав, упала ему на грудь, заливаясь слезами.

По щекам мужчины тоже бежали слезы, но это были слезы огромного облегчения. Он прижимал к себе внучку, которую уже и не чаял увидеть живой, гладил ее по спине, по голове и не мог прийти в себя. Все вокруг замерли, тишина установилась такая, будто на площади никого и не было, кроме этих двух родных людей, что встретились нежданно-негаданно.

Первым опомнился мужчина.

– Что же мы стоим здесь, на площади? – воскликнул он. – Пройдемте в мой двор.

Он сделал знак вознице, и тот снова вскарабкался на козлы и приготовился ехать, куда ему укажут. Воины отряда во главе с ладным синеглазым молодцем выстроились по бокам повозки.

– Ты, что ли, главный тут будешь? – обратился к синеглазому Каролис.

– Я, господин, – охотно отозвался тот. – Стешко меня зовут, я десятником был у боярина Судислава.

Сказал и потемнел лицом.

– За мной ступайте, – велел староста и двинулся вперед, обнимая за плечи Виляну, не в силах отпустить ее от себя ни на минуту.

Во дворе старосты забегали работники, поняв, что радость пришла к их господину. Они приняли коней у воинов, помогли найти место для повозки и разгрузить ее. Виляна пошла вслед за дедом. Здесь теперь, видно, будет дом ее, коли в родном Киеве не осталось ничего. А позднее узнали они, что все пожгли татары окаянные.