Чтение онлайн

– Как хорошо, внученька, что ты ко мне приехала! – приговаривал пожилой мужчина. – Здесь тебя никакой супостат не достанет. Раньше на нас крестоносцы частенько наваливались, но теперь, после того как наш князь вместе с королем им руки-то поотбивал, они поутихли. Хотя в иных местах, говорят, и сейчас пошаливают.

– А бабушка моя где же? – удивилась девушка.

У деда глаза враз погасли.

– Уж почитай пять годков, как нет ее, – ответил Каролис. – Один я остался, один-одинешенек. Но теперь Бог привел ко мне тебя. А ты, Виляна, вылитая Рогнеда! Если и характером в нее, то нелегко с тобой мужу будет.

– А вам разве трудно было с ней?

– Так я ж ее любил больше жизни, да и она меня тоже, – проговорил печально.

– Вот и я только по большой любви замуж пойду, – упрямо тряхнула головой внучка и вдруг опять расплакалась, вспомнив батюшку своего, которого очень любила.

– Ну не плачь, не плачь, дитятко, – утешал ее дед, – тех, кто ушел от нас, не вернешь, так уж жизнь устроена. Будешь жить здесь, со мной. И мужа тебе хорошего найдем.

Виляна еще раз всхлипнула и затихла. Батюшки больше нет, как и дома родного, но, к счастью, есть дед. И нужно привыкать к новой жизни.

На другой день, после того как приезжие отдохнули с дороги, отоспались и Каролис обо всем перетолковал с внучкой, он отправился в замок к наместнику Ремунасу. Тот, как всегда, принял его приветливо и очень удивился, увидев старосту довольным и даже веселым.

– Радость у меня большая, наместник, – с ходу сообщил пожилой мужчина, – внучка ко мне из Киева приехала. Отец ее, видно, что-то почуял, сюда ее отправил, а сам там голову сложил. Теперь не один я, с Виляной.

– Рад за тебя, староста, сердечно рад, – улыбнулся Ремунас. – Может, помочь чем надо?

– Да нет, но за заботу благодарю душевно, – отозвался Каролис. – Вот только воинов бы киевских пристроить куда. Их дюжина Виляну сопровождала, отец для нее ничего не пожалел.

– Добрые ли воины? – посмотрел ему в глаза наместник.

– Настоящие орлы. Особенно десятник их, Стешко. Парень еще молодой, но опытный, видать, хороший вояка. Да и остальные молодые, но сильные.

– Это хорошо. Возьму я их в ближнюю дружину Иванкаса моего. Ему давно пора ратным воеводой стать да своих воинов водить, но у меня мало людей. Здесь их и разместим, в замке, места хватит.

– Вот и ладно, – обрадовался староста. – А ты приходи ко мне вечером, наместник, посидим, отпразднуем это дело доброе. Ведь не один я теперь на свете, это такая радость!

На том и порешили.

Вечером во двор старосты въехал наместник Ремунас со своим приемным сыном Иванкасом и небольшим сопровождением. Впрочем, ни один, ни другой уже и не помнили, что не связаны кровным родством. Многим даже казалось, что Иванкас похож на отца. Так бывает, когда мужчина растит мальчишку с любовью, а тот старается во всем походить на старшего. Сам староста был как раз во дворе и собрал возле себя киевских ратников. Наместник, окинув их взглядом, остался доволен – и правда орлы. Иванкас тоже смотрел на них с интересом и сразу выделил из всех статного синеглазого воина, державшегося спокойно и уверенно. Тот тоже глянул на молодого воеводу, и пришелся он ему, видно, по душе. Иванкас встретился глазами с отцом и прочел в его взгляде все, что хотел узнать.

– Ну что, киевлянин, пойдешь ко мне в дружину со своими ратниками? – спросил весело.

– Пойду, воевода, отчего ж не пойти, коли десятником возьмешь, – ответил так же весело.

– Возьму. Такого орла как не взять? Татар я тебе здесь не обещаю, но у нас крестоносцы не уступают этим нехристям, когда границу переходят. Сейчас как раз из Жмуди жалобы пошли. Похоже, пора в поход собираться.

Услышав эти речи, воины оживились, загомонили и все вместе вошли в дом старосты. В большом зале уже были накрыты столы для праздничного пира, и встретить гостей вышла Виляна, молодая хозяйка Каролисова дома.

– Рад видеть тебя, красавица, – с улыбкой приветствовал девушку Ремунас. – Ты и правда на бабку свою как две капли воды похожа. Что, и нравом такая же задиристая и непокорная?

На удивление всем Виляна не опустила глаз, как было положено благонравной и воспитанной девушке. Она смело посмотрела наместнику в лицо и улыбнулась.

– Мой батюшка меня в любви и свободе растил, и никогда я его доброту и заботу не забуду. Но, как вести себя, знаю и деда не подведу.

– Вот и славно, значит, мир у нас тут будет, – рассмеялся наместник и двинулся к месту на возвышении, куда пригласил его староста.

Девушка Ремунасу понравилась сразу. Она напомнила ему собственных дочерей. Самая младшая из них, Аудра, росла такой же свободной и своенравной. Ох и несладко придется тому, кто в жены выберет ее или эту своевольную красавицу! Они совсем не такие, как его Любава, нежная и мягкая. Ему-то повезло в жизни, и он не уставал благодарить Господа за ту встречу в лесу, что подарила ему любимую женщину и славного сына.

А Иванкас совсем голову потерял и глаз не мог отвести от красавицы Виляны. Ее белое лицо с черными вразлет бровями и огромные карие, как у молодой лани, глаза, казалось, приворожили его. Девушка тоже бросила на него взгляд украдкой и вдруг потупилась, порозовев лицом. Через время Виляна, сопровождаемая верной Севкой, покинула застолье, оставив мужчин одних, и Иванкасу показалось, что солнце зашло за тучи и больше не согревает его своими лучами. Староста хитро улыбнулся, а Ремунас потер крепкий подбородок. Да, дела у них тут закручивались непростые.

Но дальнейшего развития событие это в ближайшее время не получило. Буквально на другой день князь Витовт передал своему наместнику в Городно, что крестоносцы уж слишком распоясались на их северных рубежах. Возле замка Бартенштейн, что почти на самой границе с Жемайтией стоит, между Троками и Россиенами, тевтонцы вторглись в литовские земли, захватили несколько сел, пожгли дома и посевы, а людей взяли в плен. И дальше, донесли князю, двинулись, уверенные в своей безнаказанности. Витовт велел срочно отправлять туда людей, хорошо бы захватить набежников на своей стороне и уничтожить. Потом можно будет и на их сторону наведаться – ответный визит нанести. О том, чтобы захватить замок, не может быть и речи – он крепкий, каменный, хорошо укреплен, и даже город, разросшийся вокруг него, обнесен оборонительной стеной. Но по земле прусской погулять немного можно. Иначе они, не получив отпора, совсем обнаглеют.

Ремунас не привык долго раздумывать, он всегда быстро и точно исполнял повеления князя, и Витовт это знал. Наместник, не мешкая, собрал своих воинов и призвал Иванкаса.

– Ну вот, сынок, и пришло время тебе со своей дружиной в поход против крестоносцев выступить, – сказал он. – Хорошо, что у тебя доброе пополнение есть, вовремя подоспели киевские воины. Дам я тебе еще людей, и выдвигайтесь прямо сейчас, налегке, чтобы немцы не успели уйти безнаказанно.

Воины забегали, собирая коней и походную амуницию, прихватили немного припасов на первое время и через час унеслись ветром на север. Стешко скакал рядом с Иванкасом, который сразу признал его за старшого.

Положение и правда было серьезным. Замок Бартенштейн, что расположен в долине реки Лыны, относился к комтурству Балга. Это был обычный оборонительный замок, но поставлен крепко и защитные сооружения имел надежные. А в Балге сейчас, после поражения тевтонцев в битве под Грюнвальдом, комтуром стал Фридрих фон Цоллерн. Многие крестоносные рыцари отличались высокомерием и заносчивостью, но мало кто из них мог сравниться в этом с комтуром Балги. Он происходил из знатного швабского дворянского рода фон Цоллернов, которые несколько веков носили графский титул. Во время Грюнвальдской битвы он был знаменосцем и очень гордился этим тогда и теперь. Тому, что остался жив, удивлялся сам. После разгрома тевтонской армии он был одним из немногих, кто не смирился с поражением и не сдал замок армии польского короля, но сопротивлялся до последнего и устоял. После заключения Торуньского мира угроза захвата замка отпала, и комтур принялся восстанавливать его могущество. Когда-то, еще до войны с королем Владиславом и князем Витовтом, конвент [4] замка насчитывал более тридцати человек, однако после позорного поражения братьев-рыцарей осталось всего двое, кроме него, и при этом один из них, жестоко пострадавший в сражении, мог пребывать только в фирмари [5] для больных и престарелых. Толку с него для комтура было мало. Однако изобретательный Фридрих фон Цоллерн нашел применение и ему. Учитывая большой опыт пожилого рыцаря и его неугасающую злобу за полученное увечье, он отправил его в качестве пфлегера, другими словами управляющего, в замок Бартенштейн, что почти на границе с Жемайтией, и позволил ему проявлять самостоятельность в карательных действиях против трижды проклятых жмудинов.