Рысюхин, 12 градусов хватит?
Шрифт:
— У вас научится!
— Очень смешно. Для этого нужно минимум две недели до первой попытки взлететь.
— Так долго?!
— Это ещё очень быстро. Если по минимуму давать особенности конструкции и теории управления.
— А если без теории?
— А без теории нельзя. Пилот должен знать особенности конструкции и накладываемые этим ограничения. Так что — основы конструкции, механизм полёта, а он отличается от аэроплана, принципы управления и основные возможные неполадки знать, как и способы их устранения.
— Согласен, — вздохнул Волченок.
— Вот. А мне не позже вторника уезжать нужно.
— Куда?!
— Как куда?! На учёбу в академию. Осень скоро!
— Вот же… Постоянно забываю, что вы ещё студент.
— Да, ещё год лямки остался.
— Скорей бы он закончился!
Сведя разговор к светской болтовне, в итоге отправил соседа домой — думать, сколько он готов отдать за дельтаплан (при условии, что я предупредил — продавать буду первый изготовленный) и что с ним потом дальше делать. Проводив Михаила Романовича отправился в гараж, доделывать автомобиль.
Оказалось, что тот салон, что я нарисовал, позволяет сузить раму всего на тридцать сантиметров! И стоит оно того? Или ещё сильнее ужаться? Решил, что для начала с длиной определюсь, а там посмотрю, что с шириной делать. Ну, и чертёж внешнего вида сделать. Главное — не называть его рисунком, а то опять ерунда получится.
По проверенным с помощью рулетки размерам тщательно построил изометрический вид. Получилось что-то странное. Дед, глядя на мои художества, заявил:
«Так вот ты какой, плод противоестественной связи горбатого „Запорожца“ с „Хаммером“. Причём, похоже, выкидыш».
Мне почему-то стало обидно за плод моего воображения и работы, захотелось поругаться, и даже не на то, что гибрид «противоестественный», а за «выкидыш», но не стал. Раму по итогам прений решил всё-таки заузить, пусть и не на много, но это помогло сделать автомобиль чуть менее «чемоданистым», но всё равно получалось что-то широкое, словно топором рубленное.
«Ага, как дачный сортир на колёсиках!»
«Случай, в конце концов, мы его вместе проектировали и рисовали. Так что ты — своё детище хаешь!»
Спохватившись, набрал на мобилете Волченка и попросил его узнать номера для связи минского аэропорта — личный визит, конечно, надёжнее, но предварительные вопросы решить можно и на дистанции. Пожарный немного удивился, но пообещал попробовать узнать через своих знакомых. Я на всякий случай уточнил:
— Личный номер управляющего и какие-то секреты внутренней кухни мне не нужны. Достаточно и того, что он на заборе пишут. Имею в виду на том заборе, где размещают вакансии и требования к соискателям.
Сосед позвонил, когда уже наступил довольно поздний вечер, так что звонок в аэропорт я отложил на завтра, а сам пошёл спать. А между тем времени на изготовление нового автомобиля всё меньше и меньше, фактически — только завтрашний день и остаётся.
Наутро с аэродромом связаться удалось быстро, вот договариваться пришлось намного дольше. Точнее, долго втолковывать кто я, на чём собираюсь прилететь и что со всем этим делать. Ничего, справился. Вроде бы… Ладно, автомобиль сам себя не изготовит, так что пойду-ка я поработаю!
И поработал, неплохо так: осталось закончить с внутренней отделкой и ещё кое-что по мелочи, но это можно будет довести до ума завтра после визита в жандармскую лабораторию. Или даже во вторник, перед отъездом — там времени точно должно хватить.
[1] Да, уже есть модели, которые умеют с той или иной эффективностью отфильтровывать внешний звуковой фон, и есть гарнитуры, которые не дают окружающим услышать то, что говорит собеседник, но Юра так глубоко не копал, да и реализация всё же ещё не на том уровне.
Глава 17
Утром перед отлётом ещё раз осмотрел, на свежую голову, так сказать, собранное вчера изделие.
«Чудо техники! Я бы даже сказал — чудище!»
«Ну, не образец изящества, а что ты хочешь, в спешке и без нормального проекта?!»
Из-за спешки, кстати, раму всё-таки сужать не стал: не успевал просто. Там же ещё и полуоси укорачивать нужно, причём все четыре — на строго одинаковую длину. Да, я понимаю, звучит как анекдот — то сужаем, то не сужаем, то опять туда-сюда, но вот так вот оно и получается, когда делаешь «на глазок», да ещё и во времени ограничен.
«Да, это, конечно, получилось нечто уникальное. Словно бы плод мезальянса „Шишиги“[1] с „Геликом“[2] потом ещё каким-то образом скрестили с бульдогом. Французским».
«Раньше ты другую „родню“ называл».
«Ну, тогда это чудо ещё в виде куколки было, не смог опознать».
«Злой ты. И потом — задача наводить красоту не ставилась».
«Ты сам себе заказчик, вообще-то. Так что можешь делать, что хочешь. Зато снаряжённая масса раза в два меньше, чем у фургона, даже в два с лишним, так что полсотни километров в час выдать агрегат должен. Если дорога позволит».
«Кроме дороги должны позволить ещё подвеска и рулевое».
«Такая схема рулевого и на ста двадцати работает, подвеска вот может слишком жёсткой оказаться — мы её на такой малый вес не адаптировали толком, придётся ещё не раз корректировать. Есть идея: за скорость и изящество конструкции назвать сей аппарат „Антилопа Гну“, как тебе?»
«Видел я эту Гну в книжке. Корова кривоногая, ничего общего».
«Как же тяжело с вами — не в ту сторону образованными, что классики не знают, зато всякую гнусь на вид помнит».
Не стал отвечать даже мысленно очевидное — та «классика» она другого мира классика, мне её знать не откуда, только если ВСЕ книжки, что в дедовой памяти хранятся, перечитать, а их там жуткое количество, правда, большинство — в сильно неполном виде. Но всё равно — мне кажется, городская библиотека в Смолевичах намного меньше! Он по два дня на книжку тратил, что ли?
«Если книжка интересная и никто не мешает — то том в пять-шесть сотен страниц за день уходил. Но это когда запоем, я обычно старался растягивать удовольствие, чтоб хотя бы дня на два-три хватало, а то с моей скоростью чтения библиотеки очень уж быстро заканчивались. Точнее, интересное в них».