Чтение онлайн

При этой мысли меня аж мороз по коже продрал: надо же! С папой ехали четверо суток, ладно — сутки до Червеня, трое с половиной, если от Дубового Лога считать. На автомобиле я доезжаю за шесть часов, плюс полчаса-час на отдых. Считай, весь световой день. А тут — полтора часа, если не меньше. При желании за день можно два раза туда-сюда слетать, и ещё время останется. При таком раскладе Могилёв к Дубовому Логу оказывается ближе, чем Смолевичи!

«Это называется прогресс. Скорости становятся выше, в том числе и скорость жизни, а мир — меньше».

«Мир остаётся таким же. Он кажется меньше, но стоит оказаться посреди леса без современного транспорта…»

«Это да. Радует, что ты это так быстро понял, и даже немного удивляет».

«Считаешь меня слишком глупым для этого?»

«Нет, просто ты буквально только что был в шоке от осознания того, как даже примитивный недосамолёт сокращает расстояния — и вот уже делаешь столь взвешенные выводы».

После воздушной прогулки я ещё раз провёл профилактический осмотр дельталёта, потом пообщался с Ромкой, хотя общение шло в одну сторону, ещё раз выпил чаю, снова проверил собранные вещи — но потом поводы откладывать вылет закончились, зато оговорённое время посадки в Могилёве приближалось, так что пришлось отправляться в путь. На всякий случай, груз с пассажирского места убирать не стал, багаж уложил в специальные отсеки, распределив его равномерно по правому и левому борту. По оценкам деда, грузоподъёмность аппарата, включая пилота и пассажира, составляла от двухсот пятидесяти до трёхсот сорока килограммов, при последнем варианте крейсерская и максимальная скорости уже должны уменьшится километров на десять в час, но перегрузом это ещё не было. Но даже по нижней планке, за вычетом веса моего и «пирамидки», можно было взять на борт около ста килограммов, мой же багаж, включая оружие и саквояж, не превышал восьмидесяти, так что запас ещё оставался, и солидный. Оно и правильно — в первый дальний перелёт лучше отправляться с некоторым недогрузом, чем наоборот.

По дедовым подсчётам скорость набора высоты моим дельталётом составляла до двух с половиной метров в секунду, или сто пятьдесят в минуту, я же поднимаюсь заметно медленнее, поскольку не отдаю ручку слишком сильно от себя[1]. Так что после отрыва от луга я ещё минуты три-четыре кружил над имением, набирая минимально безопасную высоту. Она же — высота, обеспечивающая достижение максимальной установившейся скорости падения — спасибо деду за лекцию, которая теперь никак не выходит у меня из головы. И всё это время провожающие — а провожать меня высыпало всё население имения — стояли на краю поля и махали мне вслед кто чем, от платков до шляпок.

Как бы ни хотелось взять курс строго на восток, на Могилёв, но вид на лежащие по пути к Березино дебри остерегал от такой выходки. Так что выровнялся сперва строго на юг, благо, компас на то место, где должна быть приборная панель уже приделал, а потом взял чуть левее, над полями и вырубками, а затем — над трактом, срезая мелкие петли и более-менее следуя большим изгибам, разве что к Белыничам подниматься не стал, не долетая до речки Друть взяв прямой курс на неплохо уже различимый с восьмисот метров Могилёв. Здесь справа от тракта была сплошная вереница деревень с полями и просёлками, пригодными да аварийной посадки, так что мог себе позволить срезать угол.

Казалось бы — простейший полёт, придерживайся дороги и не забивай себе голову, а вымотался изрядно, стараясь следить и за курсом, и за высотой, и за работой мотора. Ну, и нервное напряжение от самого полёта на такое расстояние. Да ещё и боковой ветер приходилось парировать, прикладывая некоторое усилие к ручке. Если в начале это вообще не доставляло неудобства, то ближе к посадке стало казаться, что я держу на ручке груз в несколько десятков килограммов. Руки, ноги и спина затекли и жутко болели, хотелось размяться, но не мог ни сделать этого, ни заставить себя расслабиться. Не то чистая психология, не то поза всё же не самая удобная, уж и не знаю.

Так или иначе — добрался, и на посадку зашёл почти точно в расчётное время, причём самую малость обогнал готовящийся к швартовке дирижабль, пришедший откуда-то с юга. Хм, если этот летучий бегемот — рейсовый, то возле аэродрома будет достаточно извозчиков! Так и оказалось. Пока я заруливал к ангарам, складывал крыло, сдавал аппарат на хранение и брал взамен тележку для багажа, пока заключал в конторе договор на хранение и оплачивал его, одновременно отвечая местному начальству на вопросы о том, на чём я прилетел и где это взял — дирижабль пришвартовался, был притянут к земле и выгрузил пассажиров, так что в воротах я обогнал их едва ли на минуту. Но — обогнал, так что экипажи разбирать ещё не начинали. Оплатил услуги носильщика с тележкой и поехал домой. До начала учёбы ещё неделя, в общежитие переселиться успею, а пока у меня есть дела в городе, так что тут и поживу. Тем более, что прислуга снова уже приступила к работе и сегодня меня ждёт. Точнее, не меня, а нас — связаться и предупредить о том, что буду один не мог.

За время пути как раз успел связаться по мобилету сперва с жёнами, а потом с тестем, первым рассказать, что долетел успешно, чтобы не волновались, а второму — что я уже в городе и договориться о встрече. Ну, а вот и дом, который за этот год, если честно, так и не успел ещё стать по-настоящему родным.

[1] На всякий случай напоминаю — управление в дельталёте инверсное в сравнении с обычным самолётом.

Горничная с кухаркой сперва удивились, что я один, а потом тут же бросились кормить. Кажется, это у женщин рефлекс такой: как кто придёт с дороги, независимо от её дальности — его тут же нужно накормить.

— Давайте попозже, до обеда подожду, меньше двух часов назад чай пил, причём не пустой.

— Это где ж так? В какой-нить чайной по дороге?

— Нет, дома, в имении, с жёнами.

— Да разве ж такое слыхано — за два часа до Могилёва?!

— Меньше чем за полтора, на самом деле. От аэродрома ещё добирался, да там формальности разные.

— Никак на дирижабеле прилетели?! Это же страх какой! И неужто в Смолевичах воздушный порт построили?!

— Нет, я прямо из имения, на дельталёте.

— На чём, ваша милость?!

— Просил же — без титулов, если посторонних нет. Машину сделал новую. Летающую. Сильно меньше дирижабля, но гораздо быстрее.

— И не страшно — по небу-то?!

— Поначалу — страшновато, а потом… Человек такая зараза, что к чему угодно привыкнет, хоть к полётам, хоть к потопам.

Один дома я пробыл меньше получаса, потом квартиру накрыл ураган Василиса. Узнав из разговора родителей о моём приезде, тут же явилась навестить. Но — не меня, судя по крикам из прихожей:

— Всем привет! Мявуня, где ты, прелесть моя пушистая?

Через минуту в приоткрытую дверь кабинета пролезла удивлённая мордашка:

— Привет, а где все?!

— Я весь здесь, а девчонки с примкнувшим к ним Ромкой решили пока в имении остаться.

— Дааа? А почему? Что-то случилось? Ты, кстати, как так быстро доехал, ночным поездом, что ли? Я-то смотрю, что фургона на месте нет.

— Вася, стой! Где у тебя рычаг выключения звука? Ты хоть шанс дай на твои вопросы ответить, до того, как ты десяток новых набросаешь!

— Ну, мы так долго не виделись, мне столько нужно узнать!

— Так, уймись, егоза! У меня для тебя есть просьба, она же поручение. В награду — расскажу все новости, которые сам знаю. Уговор?

— А что за поручение?

— Кухарка ждала меня как минимум с Машей, Ромкой и няней, обед приготовила на всю банду, а я — один. Надо помочь уничтожить супостата, не дав продуктам испортиться!

Девчушка, хотя уже вполне себе девушка, успела вырасти, хоть всё ещё и мелочь сущая, хихикнула.