Рысюхин, ну вы и заварили!
Шрифт:
— Нет-нет, их командир дружины привезёт, работать будем в гостинице.
— Хм, насчёт гостиницы — это мысль. Я в Минске только дважды был, оба раза проездом. Если не секрет, где разместиться думаете? Хотелось бы что-то не слишком далеко от вокзала и по более-менее умеренной цене.
— Вы же лучше меня знаете, что у владельцев гостиниц выражения «рядом с вокзалом» и «умеренная цена» в одном предложении никак не помещаются. — Майор грустно улыбнулся, молча кивнув в знак согласия. — Но я, поскольку оно время вынужден был часто ездить этим поездом, присмотрел компромиссный вариант. В самом начале Захарьевской, по правой стороне, напротив начала Подгорной улицы, примерно на полпути от вокзала до Жандармерии. Гостиница называется «Губернская», до остановки конки от неё метров пятьдесят, на конке до штаба — минут десять-пятнадцать, плюс ожидание.
— Расположение хорошее, а что по ценам?
— За место в номере с подселением с вас возьмут никак не меньше пяти рублей. Полулюкс, в котором по сути одна комната с двумя кроватями и одним столом, который рабочий и обеденный разом, стоит рублей пятнадцать, от этажа зависит. Настоящий полулюкс, из двух комнат, кабинета-гостиной и спальни, со своими душем и уборной от двадцати пяти до сорока рублей сутки, опять же — зависит от этажа и расположения. Более дорогие номера я даже не смотрел — не по чину и возрасту было.
— Принимать гостей и спать в одном помещении — это просто неприлично. Двадцать пять рублей в сутки, хм… Командировочных может и не хватить, но, если найти напарника…
«Забавно, вариант разместиться в номере за пятнадцать, даже без подселения, он в принципе не рассматривает. Интересно, неужели у майора доход настолько выше, чем у штабс- и просто капитанов, которые мы изучали?»
«Может, и так, там есть пара высоких таких ступенек, правда, не во всех родах войск и не на всех должностях. Но в моём мире описаны случаи, когда командиры эскадренных броненосцев, то есть — кораблей первого ранга, соответственно, капитаны того же первого ранга, перекрашивали свои корабли импортной краской за свой счёт, если их не устраивал оттенок краски казённой. В мемуарно-художественной, правда, литературе, но автора во вранье по этому поводу не обвиняли. Представляешь себе стоимость удовольствия для кораблика длиной метров так сто двадцать и водоизмещением двенадцать-пятнадцать тысяч тонн?»
«Примерно — охренеть сколько должно стоить!»
«Вот! А капитаны — на сухопутный счёт полковники — могли себе позволить такое развлечение».
«Мурлыкин — тоже полковник, но покрасить за свой счёт здание жандармерии вряд ли сможет, даже если захочет. Во всяком случае — из текущих доходов. Пусть я их знаю только примерно и по косвенным признакам, но…»
«Ну, там не даром кастовость та ещё».
За разговорами с соседом и дедом разобрал вещи и, поскольку сон всё равно был перебит размышлениями и опасениями по поводу скандинавского «подарочка», решил немного позаниматься учёбой. Так что достал Общевоинский Устав и начал учить по «гибридной методике», то есть, дед его загружал в голову, но медленно и в процессе чтения. Так получалось более гуманно по отношению к моей голове, да и перекрёстные ссылки лучше выстраивались, особенно если пытаться думать над тем, что читаешь, хоть это и не всегда удавалось. Всё же армейский канцелярит бывает особенно могуч, по сравнению с общегражданской версией. И где-то через час я понял, что это «колдунство» сильнее моих переживаний — в сон потянуло со страшной силой. Майор, дождавшись, пока я отложу обёрнутую газетой книгу, спросил:
— Что читаете, если не секрет, с таким вниманием? Интересная книга?
— Познавательная, хотя явно требует переиздания с исправлением некоторых моментов. Это Общевоинский Устав.
— Кхм… Неожиданно — я про выбор чтения в дорогу. Ну, а что до желания изменять — может, стоит сперва как следует вникнуть?
— Я завтра вынужденно пропускаю занятия по военной подготовке, а при сдаче зачётов уважительность причины незнания никого интересовать не будет, так что приходится подтягивать самостоятельно.
Майор в ответ на это согласно кивнул, но продолжал смотреть с ехидцей, ожидая ответа на вторую часть своего вопроса.
— Эта редакция не учитывает новые штаты, введённые после её издания. И нарастающую механизацию частей. Так, например, для полковой батареи, я про пехотный полк, предусмотрены для размещения две конюшни и мастерская шорника, исходя из того, что она четырёх орудийного состава и на гужевой тяге. А по факту, по нынешним высочайше утверждённым штатам, там шесть орудий и тяга — механическая. Получается, принятые штаты противоречат Уставу, и командиру полка неизбежно придётся что-то нарушить, или Высочайше утверждённый приказ о переходе на новые штаты, или столь же Высочайше утверждённый Устав.
— И что бы вы нарушали на его месте?
— Увы, но жертвою будет Устав. Не только потому, что приказ — новее. Например, столько шорников и, тем более, отдельный коновал в батарее ему совсем не нужны, в отличие от механиков, слесарей и токаря. Да и вот, скорость марша определяется опять же, исходя из конного перехода, с учётом скорости упряжки и отдыха лошадям. Суточная норма — пятьдесят-шестьдесят километров. Вспоминая свои конные поездки — где-то так и есть. А на механической тяге, опять же — на личном опыте, можно сделать без перенапряжения и с учётом буксирования прицепа два перегона по четыре часа со средней скоростью тридцать километров в час, с часовым перерывом для отдыха шофёра. Двести сорок километров. Если же есть сменный шофёр и имеется возможность дать ему отдых в дороге, то сменяя бойца за рулём каждые два часа за сутки можно без героических превозмоганий проехать и триста километров. А на следующий день — повторить, и ещё раз, и ещё.
— Мне, как кавалеристу, в этом смысле проще — в полку всё на конной тяге, в том числе и для унификации. Наши, кавалерийские, Уставы переписывать нужды нет.
— Ой, ли? А тыловое снабжение? Возить припасы грузовиками и подводами — какая будет разница в суточной норме расхода тех же боеприпасов с учётом тоннажа подвоза?
В общем, мы ещё минут десять-пятнадцать поспорили в своё удовольствие о балансе традиций, опыта и новаций, после чего я извинился и отправился спать. И сразу понял, что изолированное спальное место — это огромное благо! Пусть в спальном закутке места по ширине было столько, что лучше было сначала открыть дверь, а потом вставать с кровати (точнее, такой же полки, как в купе второго класса), иначе было слишком тесно. Но зато можно было лечь, закрыть дверь, погасить ночник и спать, не обращая внимания на то, что там делает сосед по купе — если, конечно, он буянить не начнёт.
Глава 8
В Минске майор из принципа не захотел идти до гостиницы пешком, мол, не положено, одна рука всегда должна быт свободна, и остался искать извозчика. Оно и к лучшему — смогу спокойно, без свидетеля за спиной, снять тот самый «неприличный» полулюкс за пятнадцать рублей. Так и сделал, предупредив заодно работников на входе, что второй жилец, по фамилии Старокомельский, прибудет примерно через два часа, чтобы его сразу направили в наш номер.
Смысла расстилать постель и ложиться не было никакого — меньше двух часов до приезда моего воеводы, а до того надо ещё как минимум привести в порядок парадную форму, точнее, проверить — не помялось ли что, или того хуже и принять душ после дороги и перед визитом к генералу. Оставшееся после душа время посвятил занятиям. Не Уставом единым, так сказать — я сегодня, кроме военной подготовки, пропускаю ещё и факультатив по, так сказать, «макроведению». Пусть у меня уже «автомат» по зачёту в кармане, но к изготовлению мультипликатора этот факт сам по себе меня ни на минуту не приближает. Занялся теорией, а потом ещё и издевательствами над одним из пространственных макров. И увлёкся так, что когда Старокомельский постучал в дверь, не сразу понял, что происходит.
За час мы просмотрели подготовленные наградные документы: я читал, Иван Антонович комментировал. Время от времени мы сверялись со Статутами наград или спорили, но, как правило, приходили к согласию. За исключением одной позиции — я вычеркнул себя из списков, поскольку на поле боя я и не присутствовал, и не командовал, и план боя не прорабатывал. Так при чём тут я к этому награждению?! Иван Антонович был этим недоволен, но деваться ему было некуда. Ещё усомнились, что Маше подпишут награду «с мечами» — всё же она непосредственно в бою не участвовала, могут мечи и срезать, но в любом случае — награду она заслужила, в этом сомнений не было вообще ни у кого причастного.
После того, как разобрались со списками на награждение, осталось полчаса до выхода. Иван Антонович привёз целую пачку документов на подпись, но это я отложил на потом. Зато пришла мысль сходить на вокзал, сдать «лишние» вещи в камеру хранения.
— Зачем это, Юрий Викентьевич?! Не проще оставить в номере?
— У держателей гостиниц свой счёт времени, у них сутки заканчиваются и начинаются в полдень. Так что суточная аренда номера закончится сегодня в двенадцать дня. Если успеем вернуться из штаба к этому времени — одно, если нет — придётся оплачивать следующие сутки.