Чтение онлайн

— Вот же! Я, если честно, в основном в гарнизонных гостиницах останавливался, там всё проще: предъявляешь предписание и заселяешься на всё время командировки. А в обычных разве что ночевал, там вопросов не возникало, я и просил номер «на ночь».

— А брали с вас всё равно за сутки. И если кто-то съезжает скажем, в четыре или пять пополудни — мало ли, расписание поездов такое, а другой заселяется в семь вечера на ночь — то они одни сутки в одном номере продают дважды. Я бы и сам не знал, если бы однажды не заселился в десять утра, заплатив за сутки, а через два часа ко мне пришли сказать, что моё время закончилось.

— Вот же гады! И не предупредили даже?

— Нет. Заявили, что правило, мол, общепринятое и общеизвестное, и если я хочу за эти два часа заплатить отдельно — то это мой право.

— И всё-таки это жульничеством попахивает.

— Полностью согласен.

За разговором мы успели собраться и спуститься вниз. На сей раз тащить всё на себе не хотелось, чтобы не пропотеть и не помять форму в первую очередь, да и крайней нужды не было, извозчиков на улицах хватало. Так что взяли одного из стоявших у гостиницы «лихачей», хоть я и знал, что у них цена будет выше, чем у остановленного на улице в квартале от крыльца, но как по мне, то этот двугривенный, да даже если полтинник, того не стоил, чтобы суету наводить. Наняли по уговору «сперва на вокзал, потом в штаб, оплата в конце поездки», чтоб не сбежал, прокатив нас едва на триста — четыреста метров.

Поскольку лихач оказался быстрее конки и ждать его не пришлось, а на дорогу закладывался с запасом, то приехали к штабу сильно загодя, сразу после девяти утра. Поскольку сидеть в приёмной невесть сколько не хотелось, а от лишнего груза избавились — решили погулять по тротуару. Заодно речь зашла и про вооружение дружины. Я пожаловался Ивану Антоновичу на неудачу в своих поисках:

— Не получается нормальную пулю для крепостного ружья в двести пятьдесят граммов втиснуть! Или какая-то, простите, порнография получается, или вот это.

Я достал из портфеля «пулю» со стабилизатором и распорным колпачком в тыльной части.

— Красиво. Надо, конечно, ещё испытать, но ведь получилось же?

— Да, но она весит триста семьдесят пять граммов. И мне немного не нравится, что оболочка у неё свинцовая, ствол быстро забиваться будет. Если бы передний конус и цилиндрическую часть покрыть мельхиором или медью…

— Не вопрос. У нас печка медь плавит, сделаем две пулелейки: в одной отольём медный колпачок, во второй — свинцовое «тело» по колпачку.

— Не всё так просто — там внутри ещё стальной сердечник и два макра винтовочного калибра, один — болванка, второй прошит как детонатор на двойной удар, причём первый должен быть не меньше пятисот единиц.

— А взведётся?

— Пфф!.. При выстреле перегрузки, действующие на пулю, измеряются в тысячах единиц. Я боюсь, как бы свинец за счёт твёрдотекучести — а он к ней склонен — не заполнил впадины между рёбрами. И центральный стержень намного тоньше не сделаешь — точно сомнётся при выстреле. В общем, экспериментировать надо.

Я передал своему воеводе готовую пулю и десяток сердечников для экспериментов, чтобы не у одного меня голова болела, и, взглянув на наградные часы — поспешил к штабу. В приёмную мы вошли за пять минут до назначенного времени, вызвав вздох облегчения и лёгкую укоризну во взгляде сидевшего там в качестве секретаря (или как он там в армии называется?) поручика. Правда, вслух что-либо высказывать равному в чине Старокомельскому, а тот воспользовался правом ношения формы, пусть и со знаками различия, свидетельствующими о выходе в отставку, не стал. Штатскому мне — тоже. Только вздохнул и уточнил, кто мы, сделав отметку в списке. Ровно за минуту он, постучавшись, заглянул в кабинет шефа и обратился к нам:

— Его Превосходительство генерал-лейтенант Валлотаев[1], Никандр Спиридонович, готов принять вас, господа. Только, очень прошу, именно Никандр, ни Никанор и уж тем паче не Никифор. Постарайтесь, пожалуйста, если поступит команда «без чинов» не путать, Никандр Спиридонович этого очень не любит.

Понятное дело, кому же такое понравится, когда его имя корёжат, а то и вовсе чужим обзывают. Меня тоже одноклассница одна как-то пыталась обзывать «Гера» с какого-то перепугу ей, дурынде, так казалось «романтичнее».

Генерал встретил нас приветливо, почти сразу, буквально после третьего титулования, отдал приказ «без чинов». После короткой прелюдии и разговора о причине нашего вызова в целом, перешли к конкретике. И почти сразу наткнулся на моё самовычёркивание.

— Так, а это ещё что за мазня такая?!

— Не вижу, за что меня награждать в этом случае. На месте боя не был, боем не командовал, даже план боя не составлял, всё мои подчинённые сами сделали. Я вообще ближе тридцати вёрст от поля боя до его окончания не был.

— То есть, если генерал командует армией из штаба, с расстояния в эти ваши «тридцать вёрст» — то он, стало быть, по вашей логике, к бою непричастен?!

— Так он же командует, в отличие от меня.

— И офицеры штаба, которые этот бой подготовили — не только спланировали, но и обеспечили требуемый наряд сил и средств, тоже наград недостойны?!

С учётом того, что сам генерал был из штабных — я решил промолчать. Но ещё минуты три гневные инвективы выслушивал.

— В общем, своим правом и властью старшего по возрасту, званию и положению — я эти ваши почеркушки отменяю. Взяли моду — документы пачкать! Пойдёте под награждение, как миленький. А то, вы посмотрите — создал боеспособное подразделение, обеспечил так, как не всякие гвардейские части похвастаться могут, учёбу организовал, а как итоги подводить — так в кусты?!

— Иван Антонович создавал.

— Да?! Сам вот так вот решил — и создал, от скуки на пенсии?! А по чьим указаниям, кто штаты утверждал, кто, в конце концов, всё оплачивал?! Нет уж, от чего-чего, а от создания собственной дружины отвертеться никак не получится!

— Разрешите добавить, господин генерал?

— Да, господин поручик?

— Насчёт того, что приказов не отдавал — господин барон тоже лукавит. Именно он распорядился в самом начале собирать ополчение для охраны портала, брать с собой всю дружину, три миномёта и все боеприпасы, а также назначил место боя, сам я окрестности куда хуже знаю.

— О как! А если бы этих приказов не было?

— Миномёт с полутысячей мин и большей частью дружины поставил бы на укреплённой позиции в деревне Рудня, с опорой на реку, два броневика с бойцами отправил бы в рейд на южный берег. Не зная местности ехать всеми силами наобум навстречу Волне не позволяют ни уставы, ни здравый смысл.

— Согласен. В итоге южный берег…

— Остался бы на волю Волны и попечение червеньского гарнизона.

Генерал повернулся ко мне.

— Ну, и? Получается, именно ваши приказы принципиально изменили весь ход боя и его итог. И место боя, что есть значительной частью его планирования, выбирали тоже вы. А прибедняетесь, как не знаю кто, и дружина не моя, и командовал не я, слушать противно! Самому не стыдно беременную гимназистку из себя изображать?! «Оно само, меня там не было», тьфу!