Чтение онлайн

— Вполне устроит, у моих бойцов возможности производственные ограничены, так что в сутки могут обточить не более чем шестьдесят, край восемьдесят штук. Я же сам корпусами не занимаюсь, только взрывателями. А такими темпами мы боеспособность будем восстанавливать не меньше месяца.

Конечно, цена корпуса со стабилизатором составляет лишь малую часть стоимости боеприпаса, но, как справедливо говорит дед, даже немножечко, чайная ложечка — это уже хорошо! Хотя, это я зажрался, похоже. Да, набор железа стоит чуть больше полутора рублей, если с токарными работами, сверлением, калибровкой и прочим. Точно сказать не могу, часть работ делали дружинники и счета с калькуляцией нам не выставляли. Но если примерно, то где-то рубль и шестьдесят — шестьдесят пять копеек. Из тридцати семи с хвостиком. Но за пять тысяч комплектов не придётся отдавать тысяч восемь, не меньше. И на следующих пяти тысячах мин ещё половину от этого сэкономить удастся, так что граф мне, считай, двеннадцать тысяч рубликов подарил. Это не «чайная ложечка», а хороший такой горшочек мёда.

Ещё из дел военных мы с воеводой пересмотрели полностью боеприпасы к крепостным ружьям. Начали с простого — изменения навески в картечных патронах, которые до этого не трогали, считая, что грамотные же люди их проектировали. Не знаю, в чём они были грамотны, но дальняя картечь, например, представляла собою девять чугунных шариков, каждый диаметром чуть больше тринадцати миллиметров и весом по девять и две десятых грамма, два слоя по четыре штуки и один в центре, и всё на этом. Ближняя — четырнадцать, два слоя по семь пуль диаметром десять миллиметров с хвостиком, массой около четырёх целых семи десятых грамма. Из-за такого оригинального расположения пуль в дальней картечи она разлеталась слишком широко, в итоге на заявленной дальности четыреста — четыреста пятьдесят метров расстояния между пулями составляло не меньше двух с половиной метров! Попасть в результате можно было только в большую и плотную толпу, и то — от силы парой пуль. Так что после нескольких попыток, до конца боя «дальнюю» картечь использовали на меньших дистанциях, чем «ближнюю», но по более крупным целям.

Словом, форменное безобразие. Да ещё и суммарный вес заряда совершенно смешной для такого калибра, восемьдесят три и шестьдесят шесть граммов для «дальней» и «ближней» картечи соответственно. Не стоит сожжённых макров, короче говоря.

Для новой дальней мы определили шестнадцать круглых свинцовых пуль калибра тринадцать миллиметров и массой в тринадцать же (так вот совпало) граммов в тонкостенном жестяном стаканчике с продольными надрезами. Вес заряда получился двести десять граммов, добавили в патрон ещё один ружейный макр — должно по идее получиться красиво. Для ближней картечи тоже взяли свинец, пять рядов десятимиллиметровых пуль, каждая чуть меньше шести граммов, семь штук в ряду. Забавно, что масса стакана с зарядом получилась почти такая же, как у дальней, отличия по расчётам получались плюс-минус полтора грамма. Позже Старокомельский обещал изготовить пару десятков патронов и отстрелять их по щитам на разной дистанции.

Пулевой же патрон разочаровал. Пуля вращаться в полёте не хотела, стабилизировалась только за счёт веса и сильно передней центровки, как стрела для лука. Скорость была сравнительно низкая, что заставляло брать значительное упреждение. В общем, на дистанции свыше четырёхсот метров попасть во что-то можно было в основном случайно, на дистанции меньше ста — была избыточно мощной, в промежутке — ни то, ни сё. Стоит только упомянуть, что все оставшиеся на конец боя патроны были именно пулевыми. И что с ними делать — ясности не было.

Дед был вообще удручённый: он-то привык к впечатляющей мощи тридцатимиллиметровых пушек своего мира и подспудно надеялся на что-то подобное, а вот нет. Там были орудия с так называемой «высокой баллистикой», а у нас и низкая-то ещё не вызрела до конца. Дед ориентировался на оружие, снаряд которого, весом в триста шестьдесят граммов, вылетал из ствола со скоростью девятьсот двадцать — девятьсот шестьдесят метров в секунду, мы же смогли разогнать оперённое нечто весом двести пятьдесят граммов до скорости, навскидку, триста пятьдесят метров в секунду. Сравните энергию сами, с учётом, что она «эм-вэ КВАДРАТ пополам». Чтобы увеличить скорость пули вдвое, её энергия должна стать вчетверо больше. Расчёты показали, что метательный заряд, способный разогнать остроконечную пулю в четверть килограмма до семисот пятидесяти метров в секунду гарантированно разорвёт ружьё, превратив его в бомбу. Дед начал было прорабатывать вовсе дикие варианты, наподобие активно-реактивной схемы или что-то ещё более заковыристое, но насчитал цену в семьдесят рублей и отказался от такой мысли. Ещё он предлагал сделать два или три узких винтовых паза, а на пулях делать соответствующие выступы, чтобы для картечи ствол был гладким, а для пуль — нарезным. Но там было много сложностей, в том числе с заряжанием — нужно было точно попасть «гвоздиками» в «щёлочки», во время боя, в нервотрёпке… А стоит при выстреле срезаться хоть одному выступу — и всё, следующий в лучшем случае приведёт к выходу оружия из строя. Решили сделать по десятку патронов с пулей упрощённой конструкции на ствол и отложить эту тему «на подумать».

Из срочного — сделал две сотни взрывателей для мин. А вот для души — соорудил вчерне кабину для мотодельтаплана. Вначале сделал ферменную конструкцию с сиденьем, потом посмотрел на этот гибрид табуретки со стремянкой и понял — на этом я не полечу! Так что пожертвовал ещё десятком килограммов и из тонкого листового алюминия собрал пусть открытую, но кабину с бортами примерно до подмышек, носовым обтекателем и багажными отсеками под сиденьем и в ногах пилота. Получилось в чём-то даже изящно, правда, Маша подпортила настроение, заявив:

— На туфельку похоже, каблучка только не хватает! А что это будет?

Туфелька, блин!

Иван Антонович за эту неделю сделал ещё одно большое дело. Остаток вторника и среду мои бойцы приходили в себя после боя и приводили в относительный порядок технику, вооружение и форму, а вот в четверг с утра командир дружины, надев по такому случаю парадный мундир, право на ношение которого получил при выходе в отставку, и взяв с собой трёх бойцов в качестве почётного караула повёз тело погибшего дружинника на его родину. Меня же от поездки он отговори, мотивируя тем, что честь, конечно, будет оказана огромная, но именно это неизбежно вызовет пересуды и слухи, что могут повредить сестре Лапина. Так что от меня поехало письмо и второй конверт, где помимо положенных по контракту выплат была ещё и доплата от меня лично в виде полного довольствия бойца за полгода. В письме же предлагал, если нужно, помощь с переездом в одно из моих сёл с трудоустройством и оплату обучения детей в любом училище Великого княжества, куда они смогут поступить, включая магические, в случае пробуждения у них дара.

Повезли, кстати, на броневике. Точнее, двинулись целой небольшой колонной, Иван Антонович взял дополнительно пикап, чтобы иметь возможность вернуться в тот же день, оставив бойцов во главе с десятником для помощи в похоронах. Спинки сидений можно было вытянуть вверх и затем сложить вперёд, образуя своего рода подставку, на которой планировалось в случае необходимости размещать какой-то груз или носилки с ранеными, а поставили гроб. Простой, сосновый, но обтянутый снаружи красным сатином, а изнутри — белым. Погибшего, раз уж он приравнивался к военнослужащим, обрядили в парадную форму унтер-офицера. В общем, получилось красиво, хотя кому она нужна, та красота? Уверен, сестра предпочла бы увидеть его пусть грязного, оборванного — но живого. Личные вещи погибшего упаковали отдельно, присовокупив к ним запасной комплект боевой формы со всеми нашивками, шевронами и метками — хоть он и дорогой, но пусть будет, на память. Особенно если племянники — пацаны, чего никто не знал, в документах значилось только, что «сестра с двумя неполнолетними детьми».

Вернувшись, Старокомельский отчитался так:

— Ревела, конечно, ничего не соображала толком. Но придёт в себя — письмо перечитает, это вы правильно сделали, что на бумаге всё изложили, в официальном виде. Ну, и дочки у неё вроде как серьёзные.

— Дочки?

— Да, семнадцать и четырнадцать лет.

— Надо где-то записать, чтобы не забыть оплатить старшей поездку к Оракулу, как восемнадцать стукнет — мало ли?

— Хорошо, в канцелярии отмечу.

Место на кладбище, как и услуги по захоронению, включая небольшой оркестр из трёх человек и их перевозку из Логойска и обратно, оплатил командир дружины. Оставшиеся на второй день бойцы и довезли гроб до кладбища, броневик при этом выступил катафалком, и опустили его в могилу, и дали над ней салют холостыми. Идею задействовать в салюте крепостное ружьё мы с командиром дружины категорически и недвусмысленно запретили заранее: ладно заикающиеся вороны, это могло бы стать даже местной «фишкой», но вот оконфузившиеся с непривычки участники церемонии точно никому не нужны. А бабахает этот наследник затинных пищалей мощно, удержать всё в себе не так просто, как может показаться тому, кто этого не слышал.

Да, шуточка та ещё, но это скорее защитная реакция психики. В общем, сделали всё красиво, с максимально возможным уважением. И местные это оценили, десятник сказал, что к нему трое подходили узнать, как к нам на службу записаться. Причём трое по отдельности, а не все вместе.

В субботу пришла неожиданная, но приятная новость из Червеня, из больницы. К моим бойцам, получившим ожоги в бою, вызвали целителя, чтобы убрать следы огня с лица, а тот начал возмущаться:

— Почему не предупредили, что нужно работать с одарёнными! Это же совсем другие техники нужны!

— Какими ещё одарёнными?!

— А мне откуда знать, я не Оракул. У них у самих спросите!

В общем, двое из трёх стихийно инициировались в магов огня, теперь у меня в дружине таких пятеро. Все, кто мог — побежали к городскому Оракулу, новоиспечённые, простите за каламбур, огневики оказались с потенциалом один и восемьдесят три первый, а второй — два и одиннидцать сотых. Вот вообще неплохо так, для старта! А у покусанных, как и у второго номера крепостного ружья, также получившего ожоги, никакой прибавки не случилось. Узнав новость, все дружинники решили съездить и провериться, я дал приказ организовать транспорт для посменной поездки. Оказалось, что один из заряжающих стал магом воздуха с потенциалом один и тридцать шесть! Остальные же просто съездили в город, получив почти настоящую увольнительную вне графика. Погуляли, в кафешке посидели, перед девицами покрасовались. А девицы, надо сказать, на форму и шевроны моих дружинников реагировли весьма благосклонно, так что, будь у них больше времени, некоторые явно могли и до «десерта» добраться.