Рысюхин, ну вы и заварили!
Шрифт:
Теперь у меня, помимо воеводы, шесть одарённых в дружине, правда, трое не знают и не умеют в буквальном смысле ничего! Нужно их на учёбу куда-то пристроить. Можно, конечно, поручить огневиков их колегам по цеху, а воздушника — командиру, но мои три огневика сами недоучки, после кратких армейских курсов, да и их педагогические таланты под вопросом. Несмотря на дополнительные заботы, неожиданно и приятно, особенно самим новым магам. С другой стороны, там столько тварей полегло и столько посмертной энергии выплеснулось, что удивительно, как там все полёвки не инициировались.
Не инициировались же, правда?!
В воскресенье, когда мы уже собирались уезжать, заявился верхом тот самый поручик, который с картечницами. В свой выходной между прочим, то бишь — частным порядком. Просил разрешения осмотреть установку нашей многостволки. Говорит, что заметил, насколько проще и быстрее переносили огонь по фронту мои бойцы по сравнению с его подчинёнными и загорелся идеей сконструировать новый, более удобный лафет. Вряд ли наша турель ему чем-то поможет, но — пусть смотрит, мне не жалко.
Заодно и мне пришла в голову встречная мысль, вспомнив его картечницу на буксире за лошадьми и то, как неудобно возить разобранные миномёты в кузове грузовика. Пока мысль снова не ушла, вытесненная другими, более злободневными, связался с Иваном Антоновичем и, после предупреждения о визите поручика, предложил подумать на досуге о вариантах доработки наших миномётов до буксируемой версии, а заодно и мне время от времени напоминать об этом.
«Хочешь заново велосипед изобрести?»
«О чём ты?!»
«Мы же делали наш миномёт, как уменьшенную и облегчённую копию советского стодвадцатимиллиметрового. А к нему существуют колёсные лафеты как минимум образца тридцать восьмого и сорок третьего годов, не говоря уж о вариантах постановки на колёса „Саней“, только я лично вживую минимум три видел. Остаётся только доработать детали».
«Ага, остаётся только начать и кончить — по картинке в голове сделать комплект чертежей».
«Слушай, внучок, такое ощущение, что это не я, а ты ушиблен опытом сдачи литерной документации через нормоконтроль и ПЗ, со всеми их заморочками, подчас взаимоисключающими. И с предоставлением сертификата о том, что сталь, которую мы применили, не горючая. И это не анекдот[1]. В наших нынешних условиях хватит технического рисунка с основными размерами, габаритными и присоединительными».
«И с ручной доводкой получившегося полуфабриката».
«Не без того. Но если ты считаешь, что изготовление опытного образца изделия даже по утверждённой по всем правилам документации обходится без этой самой ручной доводки — то зря. Очень зря».
Обсудили ещё и зарядный ящик. Дед «просмотрел» мои расчёты, по которым я планировал укладывать туда шестнадцать ящиков с минами, общий вес укладки четыреста тридцать кило, тридцать два выстрела. Он долго обсуждал детали, а потом просто убил всю идею одним вопросом:
«А тебе обязательно возить ящик в ящике?»
И показал конструкцию передка, где мины укладывались, как бутылки в винотеке, на уголковые направляющие.
«Удобно загружать, удобно разгружать: не надо вытаскивать тяжести со дна коробки. В оригинале там тридцать выстрелов калибра восемьдесят два миллиметра, пять рядов по шесть ячеек, мы с нашей „соткой“ в габарите стандартного передка можем сделать семь на пять. Или восемь на пять, даже так ширина ящика не превысит одного метра. И не надо с собой дрова возить».
«А взрыватели и заряды? Не снаряжёнными же их в твой стеллаж загружать?!»
«А для чего, по-твоему, ящички на колёсном шасси? Железные такие, с замочками и контровочными проволочками для опломбирования? Вот, это оно самое и есть».
«Тогда зачем ты мою, с позволения сказать, конструкцию столько времени обсуждал?!»
«В учебных целях. Конструктору постоянная практика нужна, и делать несколько вариантов одного решения — это нормально, если время позволяет. Потом можно скомбинировать во что-то более-менее удачное. Тем более, что сейчас, если не ошибаюсь, все именно так и делают, как ты собирался, возят ящики в ящиках. У нас, если не ошибаюсь, только ближе к концу тридцатых придумали те же мины и снаряды в передках возить без упаковки, вставляя хвостом вниз в отверстия специальной полки».
«Такие же стеллажи можно и на самоходную версию поставить!»
«Разумеется. На место нынешних „ящиков с ящиками“ их станет два, даже пять на восемь, только подставка понадобится. А можно и один, по всей ширине кузова. Это получится… получится, с учётом внутреннего габарита кузова, боковая обшивка не нужна, так, стойки, ага… Двадцать на пять поместится, нижний ряд на уровне колена где-то, верхний на уровне груди или плеча, смотря по росту».
«Целая сотня выстрелов возимого запаса! Которые можно отстрелять прямо с колёс, никого и ничего не дожидаясь!»
«Можно и больше, если пару-тройку этажей добавить, но лучше не доходить до крайностей: со слишком низких и слишком высоких полок доставать крайне неудобно будет. И ещё можно шасси перегрузить, сто мин вместе со шкафом для них, это уже тонна с четвертью. В результате или мотор сгорит, или рама переломится в самый неподходящий момент».
Когда мы с Машей вышли из кафе в Березино, где традиционно останавливались для отдыха и перекуса по дороге из Могилёва в Дубовый Лог и обратно, я посмотрел на летающих над рекой чаек и вдруг меня как дубиной по голове стукнуло:
«Дед! Кудрить твою бороду! Как ты собрался летать в Могилёв и обратно, если там ни сесть, ни взлететь негде?! Ни в городе, ни возле Академии?!»
«Ха! Хорошо, что спросил ДО того, как вылетел из Дубового Лога на учёбу!»
«Ты не хиханьки строй, а скажи — какого рожна я вообще упираюсь?!»
«Юра, я вот другого не понимаю — на кой ты газеты читаешь, если ничего, в них написанного, не помнишь?»
«При чём тут газеты?!»
«При том, что ты, не далее как в субботу, читал статью, где упоминалось прибытие в Могилёв рейсового почтового дирижабля».
«И что?!»
«Уууу, как всё запущено! То, что в Могилёве есть аэропорт! Идёшь туда, договариваешься, арендуешь какой-нибудь сарайчик, где можно прятать сложенный дельтаплан. Вот от аэропорта до дома и обратно придётся ехать или на своих колёсах, или на извозчике».
«Эээээ…»
«Вот-вот! И в Буйничах тоже с владельцами поля договориться можно. В том числе и на сарайчик, даже на охраняемый. Это же для них, считай, достопримечательность дополнительная, на халяву причём! Ширше надо смотреть на вопросы, или даже ширее! И глыбже вникать в, понимаешь, сучность процессов! ТщательнЕе прорабатывать, значить, повестку!»