Чтение онлайн

Да, пока не забыл — телефон, который стоит в трактире, числится за полицией. А плачу за него я, зато имею возможность им пользоваться. Ну, не я лично, а персонал и посетители заведения, пусть и с оговоркой «в случае особой необходимости». Так что я на самом деле не имею представления, даже понаслышке, с какими сложностями это связано и во сколько обойдётся.

А что до Лопухина… Надо договориться насчёт геологоразведки в верховьях Самоцветной. Если есть специалисты, опоздавшие к сезону на Лице мира, то на моей Изнанке как раз успеют всё сделать, там, напомню, только ещё май идёт. Но всё это должно решаться и оговариваться при личной встрече, как велит этикет. По телефону можно только в случае, если речь идёт о разговоре начальника с подчинённым или сюзерена с вассалом.

Выехал не слишком рано, потискав на прощание Ромку с Котькой, но к обеду был дома. Позвонил Лопухину, потом озадачил кадровика поиском секретаря и помощника для меня — зачем делать самому то, для чего есть профессионал? Правда, затем вспомнил про такую вещь, как конкуренция, и попросил о том же Белякова и своего каштеляна, который как-то незаметно оброс огромным количеством знакомств и связей в округе. Ну, а оставшуюся часть дня посвятил сборке выстрелов для нового миномёта, поскольку первая партия корпусных деталей уже приехала.

Следующий месяц прошёл в рутине. Мои как-то прижились в Викентьевке: жёны всерьёз увлеклись проработкой проекта, Ромке пришлось перевозить его игрушки, рысь балдела, осваивая новые леса, а Кате пока было всё равно, где именно ползать по комнате или по лужайке. Трижды ездил погостить и навестить, в один из выездов и Мявекулу туда отвёз, а то она без Маши уже скучать начала. Даже удалось выделить большой общесемейный выходной, причём посреди недели, чтобы свозить детей в зверинец в Бобруйск. Нет, всё же жизнь меняется, и быстро: что для меня в восемнадцать было Большим Приключением для Ромки уже годам к десяти будет казаться обычным и привычным. Вот, как пример: взяли и съездили в Бобруйск. Ромке было интересно, Катя мало что понимала и быстро устала, как и Маша из-за её состояния. Так что большую часть времени гуляли вчетвером: я, Ульяна, Рома и Мурыська, которую не сразу согласились впустить, мол, со своими животными нельзя. Но после выяснения, что это — фамильяр, претензии оказались сняты. Но слишком долго не стали бродить: и у Ромки выносливость ещё не та, и девочки в фургоне заскучали. Так что выезд можно считать тренировочным. Ещё в Березине выехали, на городской пляж. Большая вода оказалась тем впечатлением, что переполнило, превысило возможности сына и он после «походного» обеда уснул так крепко, что проспал до самой Викентьевки, вместе с Машей, Катей и рысью — но эта последняя, как и все кошки, готова была спать хоть восемнадцать часов в сутки.

Вообще же рутина съела месяц как-то незаметно. Кроме семейной поездки в город, был только два события, оба не сказать, что приятные.

Во-первых, с телефоном. В министерстве всё прошло легко и быстро, там явно ещё не отошли от впечатлений после моего предыдущего визита, так что специалистов прислали уже на третий день. Обошёлся мне их вызов в пятьдесят рублей, а вот результат не порадовал. Да, в Смолевичах были свободные номера и, соответственно, свободные пары контактов на станции. Даже не только те, что «резерв для особых нужд», хотя я имел бы право влезть и в него, а и общедоступные, так сказать. Но вот цена удовольствия… Никаких многожильных кабелей не было и в помине, во всяком случае — в нашем районе. Так что требовалось тянуть провода от города до самого имения! Благо, большую часть пути — по имеющимся столбам, но последние несколько километров пришлось бы ставить свои. И, нет, самому это сделать нельзя, нужно вызывать опять же специалистов. И общая стоимость будет такая… Мне в буквальном смысле дешевле было бы купить и положить в каждой комнате по мобилету! Особенно если учесть, что отечественные, как их стали называть — «однокристальные», перестали быть жутким дефицитом. В лавках можно стало купить почти свободно аппараты ценой от пятидесяти до трёхсот рублей, не считая выпендрёжных вариантов в золотых и платиновых корпусах и прочей ереси — эти лежали практически свободно.

Короче говоря, от идеи домашнего телефона в имении пришлось отказаться.

Второй неприятный момент — я чуть было не опозорился перед геологами, которых мне сосватал Лопухин. У меня что-то перемкнуло в голове, и я сильно ошибся со сроками готовности моста через Умбру. В прошлом году закончили только технологический мостик, а первую полосу основного не сделали, а лишь изготовили и доставили конструкции! И положили ВРЕМЕННЫЙ настил от берега до береговой опоры. Так что окончание строительства можно ожидать только в следующем году, причём к концу сезона! В этом в лучшем случае сделают основание первой полосы и надвинут металлоконструкции для второй полосы. То есть, переправиться через реку на грузовиках не получится пока никак!

Хорошо, что я почти случайно узнал об этом буквально за пару дней до приезда специалистов! Пришлось всё переигрывать: базовый лагерь геологов решили разместить в остроге Самоцветном, все припасы туда забросили при помощи нового траулера, который всё равно ходил в озеро промышлять угря, лишний крюк, конечно, требовал затрат времени, но не являлся чем-то особо сложным. Даже пикап туда по воде доставили! А потом так же на кораблике перевезли от Пристани и геологов, которые ничего не имели против такого способа перемещения. В итоге всё прошло, словно так и задумывалось.

Кстати, надо наводить порядок с топонимами на Изнанке. Чем больше народа здесь обитает или просто бывает — тем больше разночтений возникает. Так, форт на берегу Умбры, который должен называться Пристань, именуют и «Рыбацкий», и «Рыбачий», и просто «Рыбный», а ещё — «Развилка». Панцирный именуют «Ферма», «Охотничий» и даже «Мясной», видимо, из-за нахождения в нём мясозаготовительного цеха. Даже Самоцветный не избежал появления таких кличек, как «Дальний» и «Замостье». Только Щучий по какой-то причине остался без альтернативных вариантов названия. Надо нарисовать официальную карту, а ещё поставить знаки с названиями на въезде в каждое поселение. И как-то наказывать за попытки обозвать так, как приспичило. Штрафовать, например, за неправильное название в документах.

А безусловным финалом лета стал приход кандидата в секретари, а может — и в помощники. Его нужно описывать отдельно…

Рашид Самсонович — какие ассоциации возникают при таком имени-отчестве? Смуглый, носатый, скорее всего — полный и не слишком высокий, в полосатом халате, да? Ну, что носатый — с этим не поспоришь, хоть нос и не того фасона, что ожидается. А фамилия Гуркензафт? Тут уже простора для фантазии больше, не скрою — от Черноморского побережья Кавказа до северных Германских княжеств. А если всё это — один человек, тогда что?

А тогда это кандидат в мои секретари, а если выйдет толк — не в том смысле, который дед вкладывает в своей присказке «толк выйдет, а дурь останется», а в нормальном — то и в личные помощники. Длинный, минимум метр девяносто, худой, костистый, с массивным, грустно обвисшим носом и какой-то фоновой тоской в больших и вроде бы умных глазах. Только взглянув на мою реакцию после прочтения документов, он только вздохнул.

— Если вы, ваша милость, дозволите мне сказать…

— Конечно. Само слово «собеседование» подразумевает беседу, а если один из собеседников молчит… Впрочем, я понимаю, о чём вы — можете говорить без разрешения.

— Спасибо. Если хотите спросить, как меня так угораздило, но стесняетесь — то можете таки только кивнуть, я уже привык. Это надо сказать спасибо моему папеньке: когда ему пришлось переселиться на новое место работы из Эривани, сильно на восток и чуть-чуть на север, в те места, где наших вообще не было, он решил назвать меня на местный лад, чтобы стать ближе к тамошнему обществу. Но, видимо, у него не совсем получилось, потому как через полтора года его всё же зарезали, и мама с нами тремя вернулась на родину под Ровно. Как уважаемая вдова с дворянским перстнем, хотя и почти без денег.

— И как жилось с таким набором из имени и фамилии в тех краях?

— Спасибо, не так уж и плохо: там в местечке неплохая диаспора, а если надо было ездить на бывшие коронные земли, там меня порой принимали за немца. Имя же местные переделали в Рысека, решив, что это у меня неправильно записано в метрике привычное им Рышард. Так что если и смеялись — то над безграмотными, по их мнению, узбеками, а я просто не спорил, зачем мне оно надо? Вот господа полицейские порой слишком бдительно проверяют документы, и не только их…