Чтение онлайн

— Хороший план, ваша милость.

— Пётр Никанорович, ну что вы…

— Этикет-с…

В одиннадцать тридцать пять увидели приближающийся поезд, и его вид заставил начать волноваться. Просто потому, что его тянул маговоз, а не паровоз — техника в наших краях почти невиданная. За локомотивом на станцию втянулись последовательно салон-вагон, вагон первого класса, вагон-ресторан, вагон второго класса, два — третьего и, почему-то, два товарных вагона. Ой, как-то мне тревожно становится. Особенно при виде рельефных изображений кречета на борту салона…

Поезд как-то необычно плавно остановился, даже без толчка в конце. Из вагонов третьего класса высыпались гвардейцы, которые проверили у меня документы (благо, взял их с собой!) и как-то привычно-ловко оттеснили всех остальных поближе к зданию вокзала. В том числе и пару моих гвардейцев! Но, с другой стороны, не драться же им, в самом-то деле…

Наконец, открылись двери салон-вагона, оттуда выскочил сперва проводник, ловко и быстро протёрший поручни, а за ним на перрон не спеша, но и не медля, вышел пассажир. Тот, которого я уже, собственно и ждал. Ну, что ж, три шага строевым, руку под обрез шапки (успел за время ожидания порадоваться, что в гвардейской зимней форме именно она, а не суконная фуражка) и:

— Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество!

[1] Район нынешнего парка Челюскинцев, Ботанического сада и вообще до современной улицы Сурганова так назывался, никакой связи с Комаровским болотом и одноимённым современным рынком. Лес был частью имения Большая Слепня, которое в нашем мире до 18 века принадлежало Радзивиллам, а потом до самой революции — Ваньковичам. В мире РОС, напомню, Минский Университет, его «лицевая» часть и вход на Изнанку, находятся между нашей улицей Сурганова и ботаническим садом, примерно на месте Института проблем информатики.

Да, всё верно — Его Императорское Высочество, наследник Цесаревич, Великий князь Александр Петрович Кречет всё же приехал в гости, куда я его когда-то приглашал. И с ним вместе из вагона вышли ещё трое. Хм, это и есть обещанные «четыре персоны»? Один из них в партикулярном, без каких-либо знаков различия, как я понимаю — один из Прокречетовых, личный секретарь Александра Петровича, точнее, «один из». В таком случае четвёртую «персону» я ещё не вижу. Среди двух оставшихся спутников Цесаревича того полковника, которого я, собственно, ждал нет. Один из них явный придворный, понятия не имею, как называется его звание, но, судя по погонам, это особа четвёртого класса, так что до отдельных указаний буду титуловать его превосходительством, ошибкой не будет. Четвёртый вышедший из салон-вагона, весьма пожилой на вид, носил поверх мундира овчинную накидку с башлыком, что полностью исключало возможность определить его чин и род занятий. Все эти наблюдения проскочили мимолётно, пока я выполнял ритуал приветствия старшего по чину и титулу.

— Здравствуйте, Юрий Викентьевич. Поскольку я у вас в гостях, да ещё и не официально, то прошу обращаться ко мне просто по имени и отчеству.

А вот это явный знак расположения. Нет, формально всё то, что сказал Александр Петрович на самом деле имеет значение согласно этикету, вот только при таком различии в положении, брать ли подобные обстоятельства в расчёт или проигнорировать зависит только и исключительно от отношения старшего по статусу и его личного желания это отношение продемонстрировать. То есть, этой фразой Его Императорской Высочество сказал очень много и снял значительную часть мыслей и домыслов о том, с чем визит может быть связан.

— Почту за честь, Александр Петрович.

Тем временем начальник охраны в чине ни много, ни мало, а полковника лейб-гвардии, закончив с расстановкой своих людей, подошёл к охраняемой персоне.

— К сожалению, меня не уведомили о вашем визите надлежащим образом… — покаялся я, пытаясь краем глаза отследить в свите «своего» полковника или его адъютанта-диверсанта.

— И что же, вы не готовы нас принять?! — с лёгкой усмешкой спросил Цесаревич.

— Примем, разумеется, с огромным удовольствием и всем тщанием! Дело в том, что в телеграмме, — я вытащил злополучный листок из кармана. — Говорилось о четырёх «высоких особах» и свите в двадцать восемь человек. Я и транспорта подогнал в расчёте на тридцать четыре пассажира от силы.

Протянув злополучную телеграмму собеседнику (её перехватил предполагаемый секретарь), я продолжил:

— То есть, вас, Александр Петрович, и вашу свиту я забрать могу, но господин полковник подобный перформанс явно не допустит. И не позволит увезти Вас из-под его охраны.

Начальник охраны машинально кивнул, после чего тут же вздёрнул подбородок и одарил меня подозрительным взглядом.

— Ждать дополнительный транспорт тоже нельзя.

— Почему же это?!

— Вон, видите, начальник станции? Пока он в полной прострации от Вашего визита. Но вскоре вспомнит, как дышать, потом поставит на место отвисшую челюсть, а минут через пять-семь вернёт себе дар речи. В результате через… С учётом погоды, времени суток и расстояния — минут через двадцать пять-тридцать здесь будет вся городская верхушка и вся пресса. Причём я не о корреспондентах, будут буквально все, от наборщика в типографии до главного редактора. А в интервале от сорока минут до полутора часов подтянется вообще весь город, от младенцев до старцев.

Придворный за плечом Наследника усмехнулся:

— Так оно и будет.

— Предлагаю не терять времени и продолжить по пути к автомобилям. Я предлагаю оставить здесь почти всех своих гвардейцев, часть охраны, и, возможно, часть свиты. Транспорт для них прибудет через… Примерно через час после моего звонка, подождать можно будет в здании вокзала.

Я переключил внимание на начальника охраны.

— Предлагаю посадить три-четыре ваших человека в мой разъездной автомобиль, это что-то вроде гражданской версии РДА, если понимаете, о чём я, — полковник кивнул, что понимает. — Но там магоэлектрический привод, плюс ваши не знают дорогу, так что за рулём останется мой гвардеец. Плюс в БТР можно загрузить до девяти человек ваших подчинённых.

— Простите, куда?!

Я покосился на Александра Петровича: всё же наш разговор с полковником в его присутствии затягивался, что могло уже считаться неуважением к Цесаревичу. Но тот взмахом руки дал знак продолжать, и сам с интересом прислушивался, заодно оглядываясь по сторонам.

— Это вы меня простите. Местный жаргон. Бронированный фургон с установленной на крыше турелью для тяжёлого стрелкового вооружения и восемью бойницами для стрелков. Сперва называли этот агрегат «рейдовый грузовик», потом — бронеавтомобиль, но возникала путаница с броневиками в их более привычном варианте. В общем, после долгой возни остановились на варианте «бронетранспортёр» — бронированный транспорт для персонала, сокращённо — БТР.

— Понятно.

— Механик-водитель, он же шофёр, останется мой, по тем же причинам, что и в головном дозоре, пулемётчик — тоже, мы конструкцию привода и спуска у обычной картечницы сильно переделали. Восемь стрелков и старшего машины можно взять ваших. Эти два автомобиля пойдут головным дозором и сопровождением. Петра Александровича с сопровождающими предлагаю разместить в салоне семейного фургона, сам сяду за руль, вас приглашаю в кабину. В автобусе двадцать шесть мест, в их распределение я вмешиваться не буду.

Извинившись и попросив разрешения сделать звонок для вызова транспорта, я отошёл в сторонку, уточнив сперва у начальника конвоя количество его подчинённых, и, отдельно, количество груза.

— Маша, не перебивай и слушай внимательно. Я трезвый и не шучу. Во главе комиссии приехал сам Наследник престола.

— Ктооо?!

— Не перебивай, прошу! Александр Петрович приехал. Срочно готовьте ему покои! С ним придворный в чине, равном четвёртому классу и ещё кто-то неизвестный, боюсь, что в тех же чинах. В общем, готовь ещё как минимум две спальни, а лучше — три, и освободите мой кабинет, тот, что парадный. Всё, мне некогда, и, ещё раз — это не шутка!