Чтение онлайн

С какой целью Чолхан оказался в Твери, историкам точно неизвестно. Чаще его называют послом хана, иногда высказывают предположение, что Чолхан собирался получить дань с русских княжеств, и пишут, что он был баскаком. Историки также сообщают и о том, что ему, возможно, было поручено обеспечить вооруженную охрану и безопасность сборщиков дани. Возможно даже, что во время пребывания Александра в Орде Чолхан помог тому получить ярлык на великое княжение, а теперь приехал получить обещанную взятку. Во всяком случае прибытие высокопоставленного ордынского чиновника в родной город Александра Михайловича вскоре после передачи тому великого княжения наверняка не преследовало по отношению к нему враждебных целей.

Прибытие татарского вельможи на русскую землю не было чем-то необычным. А вот его манеры, как и поведение его свиты, оказались невыносимыми для жителей Твери.

Высокомерный ордынский посол изгнал тверского и великого владимирского князя из его княжеского терема. Он решил, что ему и его отряду по статусу подходит только резиденция самого князя. Александр Михайлович покорился, понимая, насколько опасно возражать заносчивому и надменному родственнику хана. Ведь этот хан уже казнил и его отца, и его старшего брата.

Следом за своим предводителем стали бесчинствовать и воины из татарского отряда. Летописец записал, что началось «великое гонение на христиан - насилие, грабеж, избиение и поругание». В песне о Щелкане Дудентьевиче пелось, что татары начали:

Представить, как это все происходило, нетрудно. Вот гурьбой татарские удальцы заходят в лавку купца, забирают, что им понравилось, а напоследок в благодарность награждают его ударами плетей. Вот они врываются в усадьбу и отбирают нажитое имущество, а увидев дочку или жену хозяина, хватают ее и тащат с собой. Увидев храм, заходят внутрь, не спеша оглядывают иконы и отдирают оклады, где побогаче, чтобы серебра и жемчуга было побольше. Вот на площади развели костры, тут же свежуют отобранных у местных жителей овец, готовят на кострах привычную еду. Не такое уж большое татарское войско оказалось в городе, а как будто везде одни татары: смеющиеся, довольные, жадные. И так день прошел, другой...

Жители города обратились к князю, просили, чтобы защитил их от безбожных татар, нельзя же терпеть такое насилие.

Что было делать Александру Михайловичу? Он пытался объяснить, что нет возможности защититься от произвола ханских посланников, что надо терпеть. Люди злобились, не в силах мириться с непрекращающимся надругательством.

И вот в день Успения Богородицы, 15 августа, в события вмешался случай, тот самый случай, когда ничтожная причина приводит к грандиозным потрясениям всего существующего порядка.

Некий тверской дьякон Дудко решил напоить волжской водой свою кобылицу. Лошадь была хороша: молодая, тучная, красивая. И эта лошадь унесла с собой все благополучие тверской земли. Увидели татары лошадь, понравилась она им, и решили они забрать ее себе. То ли съесть ее хотели - а конина для татар привычная еда, - то ли решили использовать в своих походах. Дьякон же любил свою лошадь настолько, что вцепился в повод и никак не хотел отдавать ее татарам. И те проявили необычное терпение, не зарубили сразу строптивого дьякона Дудка, а стали вырывать уздечку из его рук и прошлись, наверно, по нему нагайкой. Как сказано в «Повести о Шевкале», включенной в Рогожскую летопись и в Тверской сборник, «диакон же, съжаливъси зло, начатъ въпити, глаголя: „О мужи тфрстии, не выдавайте!“ ( «дьякон же очень огорчился и стал вопить: „Люди тверские, не выдавайте!“).

Атмосфера в городе сгустилась настолько, что достаточно было малейшего повода, чтобы произошел взрыв народного негодования. Когда разнесся крик дьякона над Волгой, на помощь ему кинулись находившиеся рядом люди. Тут уж татары обнажили мечи, но силы были неравны. Попытка отобрать лошадь у дьякона оказалась для них гибельной. Что дальше стало с лошадью и с самим дьяконом Дудком - летописец не сообщил. Их судьба уже никого не интересовала. Вот о чем говорится в летописи: «И удариша въ вся колоколы, и сташа вечемъ, и поворотися град весь, и весь народ в том часh събрася. И бысть в них замятня, и кликнуша тфhричи и начаша избивати татаръ, где котораго застропивъ...» ( «И ударили во все колокола, стали вечем, и восстал город, и сразу же собрался весь народ. И возник мятеж, и кликнули тверичи и стали избивать татар, где кого поймают...»).

Убивали всех татар, кого где поймали. Убили и самого Чолхана. Убили всех, кроме пастухов, которые пасли за городом коней. Сев на лучших жеребцов, те домчались до Москвы, а оттуда добрались в Орду, где и сообщили о восстании тверичей и о гибели всего отряда Чолхана.

Дальше в летописи лаконично говорится, что хан Узбек «зимой послал рать на Русскую землю - пять темников, а воевода у них Федорчук, и убили они множество людей, а иных взяли в плен; а Тверь и все тверские города предали огню». Одному темнику подчинялось 10 тысяч воинов, а количество темников говорит об общей численности татарского войска - 50 тысяч. Князь Александр вместе с семьей бежал в Псков.

В других летописях содержатся дополнительные сведения о восстании. В них говорится о том, что инициативу проявил и сам князь Александр Михайлович. Приводятся детали смерти Чолхана. Тот заперся вместе с остатками своего отряда в княжеском тереме, который выбрал для себя резиденцией, а осаждающие его подожгли. Вместе с княжеским двором татары сгорели заживо. Предположение об участии князя и его дружины правдоподобно. Во-первых, с профессиональными вооруженными бойцами из отряда Чолхана вряд ли легко могли справиться простые горожане, ремесленники, схватившие в пылу драки, что попалось под руку. Поэтому участие в схватках членов княжеской дружины вполне вероятно. Во-вторых, распоряжение о том, чтобы сжечь княжеский дворец, мог отдать скорее всего только сам князь. Да и не таков был характер тверских князей, чтобы оставаться в стороне от схватки!

Есть летописное подтверждение об участии видного представителя окружения Александра Михайловича в восстании: «Щолкан же утече от них во Твери же на двор великого князя и заперся в сенех своих с своими людьми, тверичи же приступая к сенем и не може его взятии и сожгли сени, и Щолкан с людьми своими был тут, сгорел в сенех, и Дмитрия Нащоку тут у сеней ранили по щеке, на великого князя дворе». Дмитрий Нащока - это предок знатного русского семейства Нащокиных, получивших свое родовое прозвище, ставшее потом фамилией, именно во время описываемых событий. Если участвовало в восстании окружение тверского князя, то и сам он не мог оставиться безучастно в стороне.

Народная песня о Щелкане Дудентьевиче вообще не упоминает князя в числе участников восстания. В ней защитниками обиженных выступают два удалых брата Борисовича. Вот как, согласно песне, проходила встреча народных заступников со спесивым татарским вельможей:

Завершается песня оптимистичным утверждением, что за смерть татар никто не пострадал: «ни на ком не сыскалося». В действительности расправа татар над всей тверской землей была крайне жестокой. В народной же памяти более глубокой след оставила безудержная вольница народного гнева по отношению к насильникам, а не последовавшая за этим карательная экспедиция.

В репрессиях участвовало не только 50-тысячное татарское войско под командованием ордынского полководца Федорчука. К «Федорчуковой рати», как ее назвали потом летописцы, присоединились полки московского князя Ивана Даниловича, получившего от хана ярлык на великое княжение, и его союзника, суздальского князя Александра Васильевича. Причем историки, как правило, отдают первенство в расправах даже не татарину Федорчуку, а московскому князю, подчеркивая, что именно Иван Данилович опустошил всю тверскую землю, разграбив Тверь, Кашин, многочисленные селения. Более того, ряд историков подчеркивают, что московский князь сам, по своей инициативе, не дожидаясь вызова от хана Узбека, направился к тому, убедил того дать ему ярлык на великое княжение и вызвался наказать мятежную Тверь, для чего выпросил подкрепление, пообещав, возможно, богатую добычу участникам похода.