Чтение онлайн

Успешная героическая защита Пскова завершила Ливонскую войну подписанием Ям-Запольского мирного договора. Россия потеряла свои завоевания в Ливонии, но все-таки смогла вернуть захваченные противником Великие Луки, Себеж, Изборск и другие русские города. Н.М. Карамзин справедливо считал, что «Псков или Шуйский [князь Иван Шуйский - псковский воевода, командующий военными действиями по обороне города] спас Россию от величайшей опасности, и память сей важной заслуги не изгладится в нашей истории, доколе мы не утратим любви к Отечеству и своего имени». Падение Пскова неминуемо повлекло бы, по мнению историка, захват поляками Смоленска, Новгорода и других земель. Псков, писал Н.М. Карамзин, «сокрушил непобедимость Стефанову».

В ходе войны Иван Грозный вел переговоры с английским правительством, чтобы в случае «большой беды» покинуть Россию. Любопытно, что прежде Стефана Батория поляки предлагали королевский трон самому Ивану Грозному, и только, как писал историк Н.И. Костомаров, «колебания, скупость, пустое высокомерие» царя помешали этому.

Неудачи во внешних делах сопровождались жестокостями по отношению к русским городам. В 1569 году Иван беспричинно разорил Тверь, оставив ее «дымящуюся кровию», в следующем году - Новгород, разрушение которого продолжалось 6 недель, «граждан и сельских жителей погибло не менее шестидесяти тысяч». По пути из Твери в Новгород «всякого, кто встречался по дороге, убивали для того, что поход Иоаннов долженствовал быть тайноюдля России!..»

Н.М. Карамзин, которому принадлежат эти строки, внимательно и скрупулезно работал с летописями. Из них он почерпнул сведения для своей непревзойденной «Истории государства Российского», ничего не добавляя к историческим фактам. Однако не исключено, что приводимые летописцами количественные данные не означают, что число жертв было именно таким. Под впечатлением ужасающих казней летописцы могли преувеличить численность казненных, выражая свое собственное душевное потрясение видом утонченных публичных зверств. Во всяком случае названное количество 60 тысяч погибших - это явное преувеличение, просто фантастическое. Все население Новгорода, как считают историки, не превышало в то время 30 тысяч человек. Это не значит, что массовых расправ не было. Они не отрицаются, но в современной исторической литературе придерживаются сведений, имеющихся в синодиках (поминальных списках). Царь опасался, что на том свете Господь призовет его к ответу за казни без предоставления жертвам возможности покаяния. По его приказу и были составлены списки для поминания в церквах. По этим данным, которые считают близкими к объективным, в Новгороде погибло несколько более трех тысяч человек. Это не менее 10 процентов всего имеющегося населения, включая младенцев и глубоких стариков. Такие масштабы расправ потрясают. Но это все-таки не те астрономические величины, которые поражают даже самое смелое воображение.

Вернувшись из новгородского похода, царь заявил о том, что своим преемником он желает видеть принца датского Магнуса. А ведь имелось трое его собственных сыновей. Все считали наследником престола деятельного и энергичного старшего сына, Ивана, который во многом походил по характеру на отца.

Совершенно неожиданно для всех в 1575 году он совершает мало кем из современников понятый поступок. Удалившись в Александровскую слободу, он назначает вместо себя царем крещеного татарского князька Семена Бекбулатовича (Саин-Булата). Через год так же неожиданно он отправляет его в ссылку в Тверь и снова занимает свое место.

При Иване IV употребление водки стало неотъемлемым элементом российской жизни. В одном из своих писем царь упрекает монастырскую братию в употреблении «горячего вина». «Горячее» или «горящее вино» - это одно из названий водки. В 1555 году появились кабаки, бывшие собственностью государя, но сдававшиеся на откуп кабатчикам. Через 100 лет, при царе Алексее Михайловиче, в 1652 году, откупа были отменены и казна стала торговать алкоголем напрямую, без посредников. В кабаках висело объявление: «По указу царя и великого князя Алексея Михайловича всея Руси и Великия и Малыя - питухов от кабаков не отзывати, не гоняти - ни жене мужа, ни отцу сына, ни брату, ни сестре, ни родне иной, - покудова оный питух до креста не пропьется». Царь из династии Романовых, сменившей на престоле Рюриковичей, заботливо относился к «бизнесу» на здоровье народа.

Судебник 1550 года подтвердил крепостную зависимость крестьян и даже несколько увеличил их плату бывшему хозяину в случае их ухода в Юрьев день. В дальнейшем и такая, очень ограниченная, возможность крестьян распоряжаться своей судьбой и имуществом отменялась специальными указами о «заповедных летах». Первый такой указ вышел в 1581 году. Отсюда и поговорка: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» - для обозначения обманутых ожиданий.

Таким образом, разорение страны (крестьянства в первую очередь) в связи с Ливонской войной, неурожаями, погодно-климатическими условиями привело к усилению закрепощения крестьянства.

Впоследствии крепостная зависимость крестьян усиливалась. В этом принципиальное отличие политики русских государей от правителей европейских стран, где постепенно исчезали последние элементы крепостного права.

Окончательное закрепощение было оформлено указом 1592/93 года, когда возможность перехода крестьян была окончательно устранена. «Урочные лета», когда с 1597 года в течение 5 лет допускались розыск и возвращение крестьян прежним владельцам, стали бессрочными, что было затем подтверждено в 1649 году. Соборное уложение 1649 года, принятое при царе Алексее Михайловиче Тишайшем, окончательно установило, что крестьяне являются «навечно крепкими», владелец вправе их судить, подвергать наказаниям, пыткам, решать вопросы раздела имущества, заключения брака и т.д.

При Петре I крестьян стали «приписывать» не только к землевладельцам - помещикам, но и к промышленным заводам. Население огромной страны рассматривалось правительством как рабочий скот, от которого не требовалось ни понимания хозяйских замыслов, ни деятельной инициативы, - нужен был только покорный рабский труд и готовность умереть по первому велению. Эксплуатировались лучшие качества русского народа: терпение, выносливость, оптимизм, умение перенимать и использовать все новое, самоотверженность, сострадание, способность преодолевать любые трудности, включая чрезвычайные обстоятельства, на пути к цели.

Прикрепленное к земле крестьянство было доведено до правового положения рабов античного мира. Как полторы тысячи лет назад одни люди рассматривали других людей в качестве говорящих орудий, имея практически неограниченные права в отношении их: продавать, наказывать, отправлять на каторгу...

«Долго иностранцы, а за ними русские изумлялись и глумились над этим явлением: как это случилось, что в то самое время, как в Западной Европе крепостное право исчезло, в России оно вводилось», - писал С.М. Соловьев, оправдывая закрепощение крестьян необходимостью содержать армию и государственный аппарат.

Насколько длительность крепостного права сказалась на формировании русского национального типа - трудно определить границы. «Печальное свойство нашего характера» (по выражению графа В. Соллогуба) - недоброжелательность русских друг к другу, отсутствие взаимной поддержки - имеет, судя по всему, истоки и «в долгом историческом рабстве, в желании и в свою очередь кого-нибудь притеснить». Не отсюда ли общественная пассивность, отсутствие критического отношения к правителям, неумение организованно и планомерно трудиться, чрезмерная доверчивость и беспечность. Распространенность принципа «Наше дело маленькое». Оборотная сторона отсутствия навыков общественной жизни - не раз проявляющаяся угроза, казалось бы, немотивированного взрыва, «бессмысленный и беспощадный бунт» при переполнении чаши терпения. Да и «склонность к чувственному наслаждению пиянства» (по выражению А.С. Пушкина), не оттого ли она так укоренилась в нашем народе, что нельзя иначе забыть своего рабского состояния, с которым никак не смириться?

Налогообложение русских крестьян в XVI веке в четыре раза было тяжелее по сравнению с Англией. Не здесь ли причина всеобщей нищеты, нечеловеческого терпения и пассивности крестьянства? Жителя деревни заботила прежде всего проблема выживания, а не умножения своего состояния и развития предприимчивости.