Чтение онлайн

Вождь, на удивление тихим голосом произнес:

— Хамух?

Ну да. Я уходил с хамухами.

— Костер.

Ответил я и мотнул головой в сторону видной и отсюда белой висюльки, что уже преодолела половину пути к земле. Хамух задумчиво ее рассматривал некоторое время, затем задал второй вопрос:

— Колдун?

— Визжать. Умирать.

В принципе, война в степи, в том виде в котором она началась, уже закончена. Морфики-ящерки ее закончили раз и навсегда. Интересно, сколько каракуртова протометаморфа они уже превратили в икру на болотах?

Страшно хотелось спросить о судьбе Ножа Хамуха, но пусть все идет своим чередом. Аргумент, замеряй мне эти мегатонны невозмутимости духа. Веер внимательно слушал и молчал в тряпочку. Молодец. Вождь неожиданно улыбнулся:

— Баба колдун взять?

Это он про Мышку на моих руках?

— Баба лететь. Я ловить. Мой баба.

Возрази ка, попробуй. Но, похоже, мои бабы вождя не волновали. Он махнул рукой и от толпы отделились два хамуха. Они поднесли и поставили рядом с вождем плетеную клетку. В клетке сидела маленькая девочка и сжимала обоими ручками Нож Хамуха.

Ангелом оказался ребенок, девочка? Вождь очень внимательно следил за выражением моего лица, но и Бог с ним. Я был искренне удивлен. Ангелу Хамуха не было и десяти лет. Большие серые испуганные глаза. Крепко-крепко сжатые на рукояти оружия, тоненькие ручки. Вселенная умеет озадачить. Мне нужно время на осмысление:

— Штаны!

Теперь искренне удивился вождь.

— Старуха бисер шапка штаны. Мой!

Вождь нахмурился. Кажется ему надоело в моих речах слово «мой». Но ничего тут не поделать. Мышь — моя. Штаны — мои. Все остальное забирайте, не интересует. Но можно и пошутить. Я перегнулся через Мышку и показал вождю глазами на «это дело»:

— Баба кричать падать.

Ну, в том смысле, что прикрыть бы надо. Поржать хамухи любят, чем все присутствующие на площади немедленно и занялась. А вот и Тесть Награла. Похоже он притащил старуху с моими штанами сюда сразу, как я появился.

Эта парочка выдвинулась к нам, причем подошли они не на расстояние «беседы с чужим», а близко, совершенно игнорируя вождя. То есть Тесть ждал «очереди темы», а не «своей очереди». Старик, как я перед тобой виноват. Тесть надвинулся и сжал лапой мое плечо:

— Награл костер?

— Большой.

Седой хамух кивнул и отвернулся. Хамухи не плачут, хамухи огорчаются.

— Шаман штаны.

Сказал он и толкнул ко мне старушку. Ну да, та сразу же начала кашлять и хихикать, помогая мне одеться. Руки-то мои были заняты. Вождь терпеливо ждал (его мегатонны невозмутимости были врожденные, ему было легче). Ангел в клетке по прежнему смотрел мне в лицо огромными испуганными глазами.

Старушка построила шикарные штаны из толстой замши, на заклепках. Причем одна штанина одевалась как положено, а вторая, на ноге с Аргументом, просто застегивалась на крючки по бедру. Шикардос, бабуля! Мой первый настоящий шмот в этом мире, если не считать юбку «смех и грех», конечно.

И я ничего не мог дать мастеру. Хотя вот, как часть будущей платы, камуфла Веера. Я вручил тряпку старушке, правда подняв ее ногой. Она не обиделась, но даже наоборот, совершенно переключилась на незнакомую ткань и зависла ее ощупывая. Ну, особист, есть там у тебя закладки какие? Веер терпел молча. И ладно.

Тесть подтолкнул старушку прочь и она ушла, унося пиджак сержанта с собой. Как я тут существую вообще без собственности? Старый хамух уселся на верстак рядом. Демонстрация для вождя? Не суть. Девочка в клетке смотрела, вождь смотрел, и оба молчали. Выходит, пришла моя очередь говорить.

А что им скажешь? Малышка любит и имеет сердце открытое хаосу. Другого ангела для хамуха у меня нет. Я шагнул к клетке и присел перед ней. Ангел не отшатнулся и даже не моргнул. Кроха неуязвима, умеет летать, имеет телепорт, умеет исчезать и появляться когда и где пожелает. Почему она сидит в клетке?

— Уйти?

Резонный же вопрос.

— Любить.

И слезки. Вот так, Рыжий. Любить, это сидеть в клетке, если тебя в нее любимые посадят, хоть за что. Хоть за то, что им кажется святотатством. Хороший ангел. Идеальный. И ничего в этом балансе нарушать нельзя. Никому и ничего. Я встал и спросил вождя:

— Понял?

Он честно ответил:

— Нет.

Ах ты груша деревянная, где твое сердце? Ну, может твои внуки поймут. Однако Дед Тьмун, наконец, сделал свой ход.

Над площадью потемнело и в воздухе нарисовалась пентаграмма. Одна, в ней вторая, во второй третья, в третьей следующая и так до точки, из которой вдруг выплеснулся и накрыл собой все вокруг густой красный, как кровь, туман.

У меня Мышь на руках! Я отскочил спиной к верстаку, сморфил третью руку и метнул ею наковальню прямо в центр этого извержения. Там что-то взревело и кровавый туман осел. Пентаграмм не было. Посреди площади стоял здоровенный демон в латах с кнутом в руке.

Латы были красные, рогатая морда была красная, кнут был черный. Сплющенная наковальня валялась у его ног.

— Твою мать!

Это сержант Веер прервал свое терпеливое молчание. Что там особисты империи Варп знают о демонах? Рогатый же громогласно объявил:

— Рыжий отягощенный любовью, ты взвешен и приговорен! Я твой личный убиватор на всю оставшуюся вечность!

Ну да, чего-то подобного можно было ожидать. И как этот красный козел убьет морфа? Кнутом? Блин, у меня Мышка на руках!

Между мной и демоном находились вождь и клетка с ангелом. Кнут свистнул. Хамух сумел нырнуть под него и метнуть свой нож. Нож, наверняка, летел точно в горло козлу, но тот легко отмахнулся рукой в железной перчатке. «Звяк», и хамухский нож ушел кувыркаясь в сторону.

И все закончилось. Девочка с белым сияющим кинжалом возникла за рогатой головой демона, и оружие вошло в эту голову сверху вниз, как до того входило в наковальню. Ангел сам не очень понял, что сделал. Хамушка держала рукоять, торчащую из красной башки, двумя ручками и смотрела так же испуганно, как прежде.

Время, но скорее не время, а просто все действующие лица, замерли. Демон был еще жив (что у них в башке, стружка?), но уже был не жилец (моб он, или игрок?). Я успел прыгнуть к нему вплотную и сообщить, так, на всякий случай:

— Этот мир — кладбище козлов. Приходи почаще, милый.

А сержант Веер еще раз, и так отрешенно, успел добавить:

— Твою ж мать…

И только тогда рогатый сложился и лег на землю сломанным манекеном. А Ангел Хамуха исчез.