Чтение онлайн

– К чему вы ведёте, коллега? – подкашливая, поинтересовался северный герцог Ауртан, во владениях которого к храму относились с большим почтением.

– К тому, что мы лишились истинной силы, поддавшись религии. Но в мире хватает государств, которые пошли по иному пути. Наш совет с радостью поддержит любое ваше решение, связанное с возрождением магии.

– Патриарх и его прихвостни вас не слышат, герцог, - желчно поддел говорившего герцог Дарун. – Но идея и впрямь хороша. Была бы – останься хоть кто-то из магов на территории Манзокеи.

Император, всё это время молчаливо постукивавший пальцами по столу, едва заметно усмехнулся. Возможно, предки Таубера Манского и пожелали возвести магов в ранг злодеев. Но ему-то было понятно, что это решение было ошибочным. И теперь пришла пора исправлять ситуацию.

– Благодарим за ваше мнение, - прервал начавшийся было спор император. – Мы вас услышали и вскоре примем решение. Для начала хотим попросить вас не оставлять нашего наместника без вашей помощи. Осторожно можете выяснить, поддержит ли кто-либо возвращение магии в империю. Ну, и последнее – ни слова о помолвке её высочества Теверы.

Герцоги недружным хором подтвердили готовность выполнить поручения своего сюзерена и величаво покинули кабинет. Секретарь, господин Гилрам, тут же молчаливой тенью скользнул к императору и что-то шепнул ему на ухо. Мужчина выслушал, удивлённо вскинув брови, и утвердительно кивнул. Секретарь торопливо распахнул двери, пропуская младшего жреца.

– Да осияет свет Нерождёного ваш путь, ваше величество, - поприветствовал юноша, кланяясь.

– Наргид, уж от тебя-то подобного я слышать не желаю, - поморщился Тауберг. – Ты мой сын, кем бы ни стал теперь, так будь добр соответствовать.

– Доброе утро, отец, - тут же изменился тон жреца. – Надеюсь, вы здоровы?

– Да, всё прекрасно. А ты, смотрю, уже стал совсем на моего дядюшку похож – ряса, блаженное выражение лица, безразличие во взгляде.

Юноша поморщился. Пусть в душе он и соглашался с отцом, но подобные слова в адрес религии претили полученному воспитанию.

– Мне не хотелось бы сейчас ругаться или спорить, отец. Я пришёл по иному вопросу.

– Готов тебя выслушать, сын. Говори. – Император соединил вместе кончики пальцев и устроил на них подбородок.

– Патриарх Тсинар многому научил меня, но мне претит иметь однобокий взгляд на мир, - порой замирая на несколько мгновений, чтобы подобрать слова, проговорил Наргид. – Поэтому мне хотелось бы получить ваше позволение на путешествие.

– Разве миссии Нерождённого не отправляются к язычникам, дабы нести им свет веры? – насмешливо поинтересовался император.

– Да, но это не то, - юноша поморщился. – Миссионеры распространяют нашу веру, а мне хотелось бы увидеть и узнать, во что верят иные народы. Без страха перед Нерождённым.

– Хм… Мне нравится твой подход, сын, - расслабленно откинувшись в кресле, заявил Таубер Манский. – И, думаю, я даже сумею найти достойные слова, чтобы убедить патриарха в необходимости такого путешествия. Но ты уже не дитя, Наргид, а потому должен знать – за просто так ничего не бывает.

– Я могу вам чем-то помочь? – сразу осознал намёк жрец.

– Да. И помощь твоя нужна именно как жреца. При этом наставник или другие твои… братья по вере ничего не должны знать. Как, согласен?

– Вряд ли мой отец и император пожелает, чтобы я сотворил нечто, что может навредить государству, - нашёлся с ответом Наргид. – Я даю слово, что выполню вашу просьбу. Но всё же попрошу в ответ поспособствовать тому, чтобы первыми землями, в которых мне доведётся побывать, стали земли княжества Берийского.

Император согласно кивнул, сделав для себя мысленную пометку – кажется, неспроста Наргида потянуло в горы. Впрочем, ссориться с сыном сейчас не было смысла, ведь просьбу императора тот ещё не слышал.

– Завтра ты призовёшь богов, чтобы те засвидетельствовали помолвку между нашей дочерью и наследником княжества Берийского, - пристально глядя сыну в глаза, заявил император. – И эта помолвка должна будет остаться тайной для всех.

Наргид удивлённо вскинул брови. Наверное, он ожидал от отца чего угодно, но не такого заявления. Согласиться или отказаться было невозможно, но и молчать слишком долго суровый нрав императора не позволял.

– Я выполню вашу волю, отец, - коротко проговорил юный жрец. – Но знайте – патриарх Тсинар намного опытнее меня в общении с богами. Я-то буду молчать, но те духи, что путешествуют между мирами, очень легко могут поведать историю каждому интересующемуся желающему.

Император Тауберг тонко улыбнулся и спокойно ответил:

– Об этом не переживай. Если у тебя больше нет ко мне вопросов, можешь идти готовиться к ритуалу.

Наргид поднялся на ноги и уже собрался было поклониться, как положено подданным кланяться своему императору, но тут же исправился и просто опустил голову в мнимой молитве Нерождённому. Лишь понимающая улыбка отца подсказала, что от бдительного взора ничего не ускользнуло.

* * *

Её императорское величество Данина растолкала горничных ещё до света. Впервые за почти всю супружескую жизнь муж проводил последние ночи у неё, не столько уделяя внимание ласкам, сколько обсуждая предстоящую помолвку и советуясь. Данина Узарская не привыкла к такому поведению супруга, поэтому осторожничала. Однако стоило разговору свернуть к обрядовому платью принцессы, как мать тут же заявила, что у неё всё придумано и даже почти готово.

Конечно, она не могла ожидать, что на доделку наряда супруг отведёт ей так мало времени. Поэтому императорские портнихи не спали всю ночь, а горничным пришлось подняться ещё до света, чтобы успеть привести принцессу Теверу в достойный вид.

Принцессу с трудом разбудили, заставили умыться, облачиться в нижнее бельё и поставили на специальную скамеечку. Зевающие в кулачки портнихи тут же закрутились вокруг девушки, что-то подкалывая и подрубая. Той оставалось только стоять и не шевелиться. Зато императрица то и дело тормошила дочь и гоняла горничных то за притирками для лица, то за бокалом воды, то ещё ради какой-то мелочи.

Тевера покорно стояла в центре комнаты, привычная к подобной суете, и мать видела, что она с трудом сдерживает нервную дрожь.

– Все вон! – в какой-то момент приказала императрица, дождалась, пока горничные скроются за дверью, и обратилась к дочери: - Дорогая, ты взволнована.

– Наверное, я не каждый день становлюсь чьей-то невестой, - нервно усмехнулась девушка, спускаясь со скамеечки и подходя к зеркалу.

Светло-голубое платье с длинным шлейфом превратило темноволосую принцессу в юную женщину. Каштановые волосы горничные уложили в высокую причёску, открывающую длинную шею. Бледных щёк едва заметно коснулись румянами, но глаза всё равно тревожно блестели.