Чтение онлайн

Зал жил своей, отдельной жизнью, наполняясь нетерпеливой симфонией предконцертной суеты. Протяжно, на одной низкой ноте, гудели остывающие батареи, будто настраивающийся духовой оркестр, лениво и разрозненно готовящийся к выступлению. Где-то скрипнула дверь, и ножки передвигаемого стула коротко и визгливо «подтянули лады» деревянных струн крашенного масляной краской пола. Высокое жюри, преподаватели, сокурсники и их родные гудели, как потревоженный улей, а директор в сторонке, хмурясь, вполголоса совещался с вызванным сантехником из-за прорвавшейся в подвале трубы.

И тут её преподаватель по вокалу, прошедший сотни таких вот нервных предконцертных пауз, решительно шагнул к организаторам. Без лишних слов он почти что вытолкнул Синельникову вперёд вне очереди. Ему было очевидно: протяни он хоть лишнюю минутку — и девчонка, эта тонкая, трепетная душа, от переживаний вообще без голоса останется. «Тонкая душа, нервная, — мелькнуло у него в голове с привычной смесью усталости и отцовской грусти. — Сколько их прошло через мои руки… И сколько ещё пройдёт?»

И началось, и воспарила Маринка... Рояль блестел чёрным лаком; открыв пасть, осторожно трогал пожелтевшими от времени зубами-клавишами нежные пальчики пианистки. Музыкальный зверь просыпался, чувствуя под собой нарастающий гул далёкого тяжёлого колокола, который откликался ясным низким звоном, а стоящая рядом живая свирель человеческого голоса поднималась выше и выше по нотам.

Казалось, что здание резонирует камертоном от подвала до железного конька крыши. Звук ставший объемным, цельным, на короткие мгновения гармонии расходился невидимой волной, накрывая и заполняя собой простуженный город, возвращая надежду на снежную зиму и веру в чудеса.

...А трубы в подвале им, конечно, починили. Перекрыли вентили на новогодних каникулах и заменили железо на пластик.

Кринж огнедышащий

Матюха опять набрал долгов. Увлекающаяся натура — это диагноз, а если к тому присовокупить поиск себя, то шанс влипнуть в историю растёт по экспоненте. То он вкладывался в криптовалюту на пике цены, то пытался продавать эко-продукты с доставкой на велосипеде. Зимой... Теперь же его осенила гениальная, как ему казалось, идея: обогатиться на Новом годе. Он две недели уговаривал старшего брата Максима, наконец-то выпросил на день его старенькую, но верную «шестёрку» и помчался на оптовый китайский рынок «Шанхай», что раскинулся на заснеженном пустыре за городом.

План был прост: скупить партию фейерверков, которые перед праздником раскупают как горячие пирожки, взвинтить цену втрое и — вуаля! С долгами покончено, да и на первый капитал для своего дела хватит. Каким-таким своим делом он будет заниматься, Матвей ещё не знал. Ему недавно исполнилось восемнадцать, сейчас он учился на первом курсе архитектурно-строительного колледжа и свою будущую профессию представлял пока что довольно смутно. Поступил туда, потому что по баллам проходил и брат подпихнул, вот и всё. Максим был старше на двенадцать лет, и последние пять растил Матвея один. Так что брата Матвей слушался, конечно, но хотелось всё же чего-то своего. Впрочем, до вступления в профессию было ещё далеко, а зарабатывать хотелось уже сейчас. Его стихией был полёт мысли, пусть и часто заканчивающийся оглушительным падением, но это Матвея не особо смущало — ведь всегда можно было придумать новый план.

Рынок встретил его гамом, суетой и гирляндами из дешёвых красных фонариков. Однако фейерверки, те, что покрупнее и позаковыристее, стоили отнюдь не копейки. Матвей ходил между рядами, приценивался и постепенно терял боевой настрой. Радужные планы таяли, как снежинки на тёплой ладони.

Вскоре он дошёл до самых задворок, где торговали уже прямо из контейнеров. Там и нашёл своего «кита удачи» — древнего, как сама Поднебесная, китайца, почти не понимавшего по-русски. Старик сперва с подозрением вглядывался в Матвея, щурясь, а потом лицо его внезапно просияло, словно он узнал в нём давнего знакомого. Он бойко залопотал на своём певучем птичьем языке, энергично указывая на одну из коробок, огромную, ярко разрисованную, с алым драконом, изрыгающим пламя. Матвей, которого эта коробка сразу заинтересовала, неопределённо пожал плечами: мол, почему бы и не да, вопрос цены, дедуль, вопрос цены.

Старик важно кивнул и принялся молча тыкать в остальной товар корявым пальцем, показывая на калькуляторе цены — вполне адекватные, особенно если сравнивать с теми, что выкатывали в самых бойких торговых рядах. Матвей просиял: вот он, шанс, птица удачи наконец-то показала ему свой радужный хвост!

Он подогнал «шестёрку» и начал загружать в багажник всякую пиротехническую мелочёвку, на которую смог сторговаться. Но взгляд его раз за разом цеплялся за ту коробку с огнедышащим драконом. «Вот это ж рили пушка! — думал Матвей. — За такую имбу какие-нибудь поцики-мажоры жоско лаве отвалят! Хэзэ, сколько дедуган за неё попросит...»

Старик помог загрузить мелкие коробки, которые Матвей оплатил, а потом вдруг, одарив его широкой беззубой улыбкой, схватил ту самую, вожделенную коробку с драконом и ловко впихнул её в салон на заднее сиденье.

— А это... я не... — попытался было возразить Матвей.

— Окее! Окее! — закивал старик, похлопывая его по плечу. — Забилай, забилай! Холошая цена!

Матвей решил, что это такой маркетинговый ход — дать существенную скидку постоянному оптовику (каковым он, по мнению китайца, видимо, и являлся). Обрадованный такой удачей, он лишь смущённо кивнул, сунул продавцу сверху пару сотен «на чай» и рванул с места.

А минут через пятнадцать у старика зазвонил телефон. Он поднёс его к уху, послушал и вдруг резко побледнел, даже позеленел. Его пальцы сжали аппарат так, что ногти побелели.

— Вэй?.. А?.. Колобка с класным даконом?.. — его голос сорвался в фальцет. — Ой... ой-ой-ой...

Небеса обрушились. Он перепутал клиентов и отдал тому лохматому русскому парню не партию дешёвых хлопушек, а специальный, ценный заказ — тот самый, за которым должен был приехать посыльный от серьёзного человека. Старик бессильно опустился на ящик с бенгальскими огнями, с ужасом глядя в ту сторону, где скрылась «шестёрка». Он только что подарил незнакомцу нечто бесценное. И это... это ему будет очень дорого стоить, если не принять меры...

Кряхтя и охая, старик побрёл вглубь длинного, плохо освещённого контейнера. Зайдя в тёмный угол, он провёл морщинистой ладонью по ржавой стенке, шепча что-то на языке, забытом ещё во времена его прадедов. Металл под его пальцами заструился, как вода, и в воздухе повисло тёплое марево, пахнущее порохом, сандалом и далёкими дождевыми лесами. В стене контейнера открылся портал, ведущий куда-то, где правила бал совсем иная география.

«Дожил... — беззвучно вздохнул старик, снимая с гвоздя чёрный кожаный плащ, удивительно стильный для этого захолустья. — Дожил до времён, когда проще нырнуть в соседнее измерение за новым предметом, чем гоняться за лопоухим дармоедом, которого сам же и облагодетельствовал».

Мысль эта была одновременно и горькой, и утешительной. В конце концов, он не в убытке. За «особый заказ» он уже взял предоплату — втридорога, с учётом рисков межмировой транспортировки и морального ущерба от общения с клиентами. А лохматый паренёк... что ж, пусть его судьба, связанная теперь со столь необычным существом, станет ему наградой... или наказанием. Всё зависит от точки зрения.

Накинув плащ на плечи, с невозмутимостью агента Смита старик деловито шагнул в переливающуюся дымку. Портал сомкнулся за его спиной, оставив в углу контейнера лишь запах сандала.