Чтение онлайн

На Виктора Тимофеева никто не претендовал. Это был потерянный для девичьей половины курса человек, потерянный еще раньше Димы. Он ничего не признавал, кроме истории, ничем не увлекался, кроме изобретательства, и никого не замечал, кроме девушки Светы.

Страсти и слухи проносились мимо него, не осаждаясь в его занятом совсем иными проблемами мыслительном аппарате. Как раз в период упомянутых событий Тимофеев искал могилу царя Атея, основателя скифского государства, погибшего в войне с македонским царем Филиппом. Его не смущало то обстоятельство, что до него этим занимались сотни историков. А поскольку семестр еще не закончился, Тимофеев проводил поиски по карте Приазовья, самой большой, какую только удалось выклянчить на географическом факультете. В качестве путеводителя по скифским местам он использовал четвертую книгу Геродотовой истории и словарь древнегреческого языка.

Поэтому он был до чрезвычайности поражен, когда к нему в комнату явился Дима Камикадзе, вытеснив оттуда лишний воздух и роняя неосторожными телодвижениями плохо закрепленные предметы.

– Чего-чего тебе нужно? – переспросил Тимофеев, отказываясь верить своим ушам.

– Подвенечное платье, – повторил Дима и зарделся.

– А где я тебе его возьму? – пробормотал Тимофеев и повел вокруг себя невидящим взором, перед которым еще мелькали короткие скифские мечи-акинаки.

– Где хочешь, – мрачно сказал Дима.

– На кой оно тебе? Ты что – невеста? – наивно изумился Тимофеев.

– Нет, совсем другой человек, – терпеливо сказал Дима. – Я женюсь на Тосе.

– Ты? На Тосе?.. – Тимофеев потряс головой, избавляясь от наваждения, чтобы скорее вернуться в окружающую его реальность. – Почему же я ничего не знаю?

– Спроси у своего Атея, – с некоторой обидой ответил Дима.

– Значит, ты хочешь, чтобы я сшил твоей невесте подвенечное платье?! Да я вам такого нашью…

– Нет! – возопил Дима. – Не так! Умные люди сошьют! А я хочу, чтобы материал на платье был не такой, как у всех… Понимаешь? Чтобы ни у кого такого не было! Понимаешь?.. Вах! – Не в силах внятно объяснить, он досадливо размахивал руками где-то возле самой люстры.

– Понятно, – остановил его излияния Тимофеев. – Успокойся. Сядь. Только диван мне не сломай.

Он боком протиснулся между Димой и стеной, вышел в коридор и вскоре вернулся с графином, полным пузырчатой хлорированной воды.

– Такой материал тебя устроит? – осведомился он.

– Вах! – сказал Дима потрясенно. – Совсем прозрачный?!

– Не совсем, – веско произнес Тимофеев.

Но Дима не уходил.

– Тимофеич, – вымолвил он стыдливо. – Беда у меня. Тося у меня, ты знаешь, курит. Будущим детям это вредно…

– Детям? Уже?

Дима снова зарделся.

– Возьми грамм розы, – начал Тимофеев, скатывая в рулон карту Приазовья, – грамм горчицы и ножку мыши, повесь все это на дереве…

– Не надо ножку мыши, – попросил Дима. – Тося мышей боится. И я тоже.

– Это слова Альберта Великого, – пояснил Тимофеев. – А я своего слова еще не сказал.

Но лишь когда Дима вышел и на его место из форточки хлынул поток свежего воздуха, народный умелец придал его просьбе подобающее значение. Однако сложность замысла лишь подлила масла в огонь творчества, сжигавший тимофеевскую натуру. Это будет лучшим подарком, думал Тимофеев, рыская по комнате в поисках решения. Подвенечное платье из небывалой ткани с антиникотинной присадкой! Досадно, что могила царя Атея осталась покуда не найденной, но царь мог и подождать, пока не женится Дима Камикадзе.

К вечеру Тимофеев придумал, как полимеризовать воду под сверхвысоким давлением, что создавалось посредством чуть модифицированной соковыжималки. К полуночи он заставил молекулы невиданного полимера приобретать строго двухмерную структуру, в виде лоскута. А под утро он уснул, озаряемый неземным сиянием, исходившим от штуки кристально-белой материи, что неприхотливо лежала в эмалированном ведре.

Пробудившись, он увидел склонившуюся над ним девушку Свету.

– Как хорошо, что ты пришла! – признался он, счастливо улыбаясь, словно они были в разлуке целую вечность.

На самом же деле они расстались вчера в обед.

– Витя, – зачарованно прошептала Света. – Что это?

– Так, мелочь, – сказал тот. – Подарок Диме и Тосе. Ткань из полимеризованной воды. Не рвется, не изнашивается, не выгорает. Я и название придумал – акватин!

– Витя, – чуть слышно сказала Света. – Я тоже хочу…

И она зарумянилась. Но Тимофеев не усмотрел в ее желании ничего зазорного: женщина есть женщина.

– Хорошо, – промолвил он, нежно привлекая ее к себе. – Я повторю процесс. Но для тебя будет не белый акватин. Пока – не белый…

– Пусть он будет, – Света мечтательно зажмурилась, – цвета морской волны под солнцем!

И они поцеловались.

Весть о новом материале невиданных свойств облетела весь курс едва ли не быстрее, чем новость о грядущем бракосочетании. Люди, которые могли считать себя близкими к Тимофееву, реагировали на нее каждый по-своему. Так, в тот час, когда Тимофеев заканчивал синтез акватина цвета морской волны, к нему нежданно-негаданно явилась счастливая невеста.

– Не подумай чего, – сказала она, устраиваясь на диване и закуривая.

– Я ничего и не думаю, – честно признался Тимофеев, расправляя на протянутых руках сверкающее полотно акватина. Однако не удержался и спросил: – Как оно там, в невестах?

– Нормально, – заверила Тося. – Попробуй сам – узнаешь. Но ближе к делу. Все знают, что Димка меня любит. Он от меня буквально облезает.

– Пожалуй, – после размышления согласился Тимофеев.

– Но какой-то процент риска остается. Сам понимаешь: восточный темперамент, широта души… Короче! Я хочу, чтобы в день свадьбы батоно Камикадзе не мог думать ни о ком, кроме меня. Ты это можешь, – она откинулась на спинку дивана и задымила в потолок, совершенно уверенная в своей правоте.

– Ох и деспот же ты, – в сердцах сказал Тимофеев.

– Пусть, – не возражала Тося. – Но хотя бы в этот день я могу иметь исключительное право на внимание собственного жениха?

И она ушла, едва не столкнувшись в дверях с Леликом Сегалом, младшим научным сотрудником университетского вычислительного центра, который даже не углядел ее, так он спешил к Тимофееву.

– Витяй! – провозгласил он с порога. – Я тебя никогда ни о чем не просил!

– Просил, – справедливо заметил Тимофеев, погруженный в раздумья.

– Не в этом суть, – напирал Лелик. – Я слышал, ты тут матерьяльчик придумал из воды… – с этими словами он извлек из полиэтиленового кулька с изображением взбесившегося ковбоя на печальном мустанге бутылку витиеватых форм. – Вот, фирменное виски «Уайт хе-о-орз».

– Чего-чего?!

– По-русски значит «Белая лошадь». Ничего не пожалею, все тебе отдам, но сотвори мне тряпочку из фирменного продукта. Это же будут такие дела, что у всех вокруг облицовка потрескается!

– Вы что – подрядились нынче облезать да трескаться?! – попробовал возмутиться Тимофеев.