Чтение онлайн

– А куда включать? – спросил Фомин.

– Это излишне, – сообщил Тимофеев. – Он у меня на аккумуляторах.

Внешний вид пылесоса несколько изменился. Вместо шланга у него имелся жестяной раструб, а к воздуховодному отверстию был прилажен наклонный лоток. Фомин присел чуть поодаль на подоконник, а Тимофеев, на всякий случай слегка отстранившись, носком сапога толкнул тумблер агрегата. И тот взревел дурным голосом.

Его раструб хищно дернулся и нацелился на гору битых кирпичей, которые сами собой поползли внутрь пылесоса, направляемые силовыми полями – давнишним изобретением Тимофеева.

– Как ты его окрестил? – крикнул Фомин со своей галерки.

– Реструктор! – отозвался Тимофеев, пытаясь перекрыть голосом завывания пылесоса. – Это система для восстановления разрушенных структур неорганической природы! Я на нее всю ночь угрохал!..

На лотке реструктора в снопе искр возник первый в истории человечества возрожденный из обломков кирпич. Он был красный, ноздреватый, с пылу с жару. Сзади в него толкалась нежно-розовая аккуратная плитка прессованной штукатурки.

– Тимофеич! – вскричал Фомин. – Сейчас я стекло приволоку. Я всегда говорил, что ты правильный мужик!

В его устах не было похвалы выше этой.

Но лицо Тимофеева, прежде сиявшее отеческой улыбкой, внезапно помрачнело. Рванув на груди пуговицы штормовки, народный умелец вытащил из кармана пиджака тусклый портсигар и зачем-то приложил его к уху. Взгляд его испуганно метнулся из стороны в сторону. А затем Тимофеев тигром кинулся на реструктор и вырубил его. Из недр агрегата вылетел букетик искр, и кирпичный ренессанс оборвался.

– Ты чего? – встревожился Фомин.

– Так… – пробормотал Тимофеев, утирая со лба испарину. – Искрит он, стервец…

Трясущимися руками он затолкал портсигар обратно в карман и присел над реструктором на еще теплые целенькие кирпичи.

– Понимаешь, – проговорил он срывающимся голосом. – Черт-то прав оказался…

– Какой черт? – не понял Фомин. – Ты в себе ли?

– Рогатый такой… Что же ему не понравилось-то?

И тут из сумрачных недр купеческого дома появилось привидение.

Оно имело страшноватую внешность в полном соответствии с готическими романами. Из потрепанного, местами проношенного до дыр савана торчали костлявые конечности, в глазницах черепа горели зеленоватые кошачьи зрачки. Привидение носило стоптанные шлепанцы с помпонами и побитый тленом заячий треух. Судя по экипировке, оно принадлежало кому-то из давних обитателей дома, останки которого были потревожены развернувшимся строительством.

– У-у! – сказало привидение и дохнуло на экспериментаторов могилой.

Тимофеев равнодушно отвернулся. Он был поглощен раздумьями, а в такие минуты его не отвлекло бы даже землетрясение. Что касалось Фомина, то в годы службы в морской пехоте он и почище видывал.

– Вот это хочешь понюхать? – ласково спросил он у выходца с того света, поднимая с пола заржавленный прут. – Давай подруливай, наследье царизма…

Призрак гукнул еще, но как-то неуверенно, и замер на полдороге. Тогда Фомин слез с подоконника и двинулся к нему сам, поигрывая прутом, страшным оружием в его умелых руках. Нервы привидения сдали, и, непрерывно гудя, как пароход в тумане, оно попятилось.

– Вали, вали отсюда, – приговаривал Фомин. – Умер так умер, нечего тут…

И, огорошенный неподобающим приемом, призрак рассеялся, как пережиток прошлого.

– То-то же, – удовлетворенно вымолвил Фомин и пошел на свое место.

Но оно оказалось занятым.

На полуобвалившемся подоконнике сидела Неземная Красавица. При виде ее Фомин встал как вкопанный, пальцы его сами собой разжались, и железный прут звякнул по полу. К созерцанию такой красоты в морской пехоте не готовили, и теперь правильный мужик Николай Фомин не знал, что ему и делать.

Золотые волосы нежданной гостьи ореолом струились вокруг головы, парили над хрупкими плечами, и низкое солнце горело в них, словно заблудившись в пушистом облаке прически. Синие глаза нечеловеческой глубины излучали любовь и доверие. Впрочем, одета Неземная Красавица была во вполне обычные джинсы и кожаную курточку.

– Я не помешаю? – произнесли алые губы.

Ноги Фомина подкосились, и он сел где стоял. А Неземная Красавица легко спрыгнула с подоконника и поплыла к нему… рядом с ним… мимо него – к Тимофееву, скорбевшему над реструктором. Ее белые тонкие пальцы в перламутровом маникюре дотронулись до затянутого в пыльную штормовку плеча народного умельца.

– Здравствуйте, – серебряно прозвенела она.

Тимофеев приподнял голову. Его глаза безучастно скользнули по боттичеллиевским чертам Неземной Красавицы.

– Привет, – буркнул он.

– Вы изобретатель Виктор Тимофеев? – спросила незнакомка.

– Ну?

– Мне нужна ваша помощь. Дело в том, что у меня дома как раз сломался пылесос.

– Ну и несите в мастерскую…

– Да, но я прошу помощи у вас, – со значением сказала Неземная Красавица, метнула взгляд небывалой убойной силы в сторону Фомина и прибавила: – И у вашего друга.

– Что ты, Тимофеич? – пролепетал размякший Фомин. – Пустяшное для тебя дело. Сходим вечерком?

– Вечером я не могу, – отрезал Тимофеев. – Я со Светой гуляю.

– Нет-нет, вы не поняли, – снова зазвенел колокольчик. – Ваша помощь необходима мне именно сейчас…

– А где вы живете? – осторожно спросил Фомин.

– Тут неподалеку, в десяти минутах ходьбы. Оставьте ваш реструктор, никто не тронет его до вашего возвращения.

– Чего-чего? – переспросил Тимофеев, и его взгляд ожил.

Фомин озабоченно поглядел на наручные часы.

– Не получается, – с тяжким вздохом промолвил он. – У нас перерыв истекает.

– О чем вы?! – изумилась незнакомка. – Никто и не заметит вашего отсутствия. Подумаешь, на часок задержитесь…

– Нельзя, – посуровел Фомин. – Порядок есть порядок.

– Неужели вы предпочитаете общество мастера Гуськова моему? – с печальной усмешкой произнесла Неземная Красавица.

Фомин сморщился, как от зубной боли, но собрал остатки характера и отрицательно помотал головой.

– Нет, – сказал он. Сердце его рвалось, как фугас, и поэтому он добавил, стыдливо краснея: – Может быть, все-таки вечерком? Виктор не может, но пылесос наладить я и один сумею…

– Ну, что вы, – пропела Неземная Красавица. – Мой пылесос может починить лишь Виктор Тимофеев.

Народный умелец тихонько засмеялся.

– Не пойду я к вам, – с наслаждением объявил он. – Ни сейчас, ни вечером и никогда.

– Я могу заплатить, – пожав плечиками, заметила гостья. Неведомо откуда в ее руке возникла пачка денег толщиной с кирпич. – Столько вас устроит?