Чтение онлайн

Вот они скачут, пока не оказываются напротив Бани Вороньего Ущелья. Гицур велел нескольким людям подъехать к бане и полюбопытствовать, что там творится. И туда свернуло десять человек. В источнике сидел один поджигатель, Асмунд с Груди, и несколько женщин. Женщины легли поверх Асмунда, так что те ничего не заподозрили и отъехали прочь. Они поскакали вверх по реке, и когда они поравнялись с Вороньим Ущельем, бонд Гудмунд спустился к ним и пригласил Гицура погостить. Гицур поблагодарил за приглашение, но сказал, что они поскачут дальше. Они с Гицуром проговорили после этого еще очень долго.

Рассказывают, что когда они поднимались в верховья Островного Фьорда, Гицур ехал на вороном коне с белыми пежинами во лбу (svartblesottr). Он был хорошо вооружен; плечи его покрывал темно-синий плащ, а на ногах были ботинки из телячьей кожи, подбитые мехом, потому что стоял лютый мороз, и было холодно.

У Гицура уже были подлинные вести о том, что Кольбейн Ус в Островном Фьорде. Несколько его людей — Эрнольв сын Йона и всего пять человек — поехали вперед него на Осиновый Пригорок — там должны были днем проводиться игры. Их встретили срамными словами, когда они прибыли на хутор. Днем должны были также проводиться игры и на Подмаренничной Горе. Туда на игру пришел поджигатель, Торвальд сын Свейна: он сказал, что игра на Осиновом Пригорке наверняка пройдет удачнее, чем здесь, и днем пришел на Осиновый Пригорок.

Вот отряд Гицура заезжает на выгон. Бонд Торд сын Орма вышел во двор и приветствовал Гицура; он взял его коня под уздцы и повел его по выгону на юг. Гицур просил Торда не уводить его коня в сторону и велел всем своим людям спешиться и обыскать хутор. Так и было сделано, и все соскочили со своих коней. Гицур и основная часть отряда остались снаружи, а Торлейв Лепет с Поповским Йоаном, и всего десять человек, зашли внутрь. В доме был Кольбейн Ус: он, как и следовало ожидать, видел отряд Гицура, но не пожелал бежать в церковь. Кольбейн зашел в покои и встал за шатром. Поповский Йоан заметил, что за пологом виднеется пола зеленого плаща. Затем Кольбейна схватили и вывели во двор. Кольбейн затребовал священника. Но они на его слова не откликнулись: им не верилось, что такой хищный волк, как Кольбейн, сдастся без борьбы, и они думали, что он ищет лазейку. И когда Гицур увидел Кольбейна, он обнажил меч Бронерез: он не мог стерпеть, что Кольбейна не рубят так быстро, как ему хочется, и спросил своих людей, чего ради они опустили руки. Тогда Поповский Йоан ударил Кольбейна, и удар пришелся в голову. Это была большая рана, но Кольбейн не упал. Кольбейн сгреб кучу людей в охапку и придержал их — ибо сила у него была громадная, — и было очень похоже на то, что Кольбейн сумеет подставить кого-то из схваченных под удары. Многие доставали его, но он попрежнему не падал. Затем Поповский Йоан вторично ударил Кольбейна в голову, и рана расползлась вниз до лба, и тогда Кольбейн упал на оба колена у северной стены, близ пожарных дверей. Там они его и убили, — и вплоть до последнего мига он выказывал неслыханную храбрость.

Торвальд сын Свейна оставался снаружи на выгоне, и люди Гицура не знали, кто он. Тут Гицур сказал:

— Кто сей неприкаянный, — говорит он, — что бродит там по выгону?

Услыхав слова Гицура, тот рванул с места и хотел добраться до церкви. Но на дорожке к церкви стоял бонд Гейр Богатый сын Торвальда. Он хотел ударить Торвальда копьем, но копье попало в бедро Торбьёрну с Морского Жилья, их собственному спутнику. Рана оказалась большой. Торвальда схватили, и Эгмунд Трудный Зять убил его.

После этого Гицур и его люди уехали прочь, и вечером весь отряд прибыл на Грязный Двор.

Тут к Эйольву и его людям на север, на Двор Греньяда, пришло донесение. Они объявили случившееся срывом мировой и, спасая себя, бросились в бегство и ускакали в верховья Долины Лососьей Реки, и далее — к Комариному Озеру. Они думали, что Гицур потом повернет на север. Но Гицур сразу же после этого ускакал обратно к Нагорному Фьорду на запад.

Гицур сказал тогда эту вису:

Паль сын Торстейна произнес эту вису:

Гицур со свитой сел на Кряже, а часть бондов разъехалась по домам.

А когда об этих событиях узнал епископ Хейнрек, он призвал великую кару на Гицура и всех людей, которые ездили с ним в этот поход: он назвал их предателями, нарушившими перемирие и уже заключенные мировые, и объявил, что в их присутствии нельзя ни петь, ни звонить в колокола [956] .

Вскоре после этих убийств Гицур с несколькими людьми проехал по пустоши на запад до Козьего Перевала в Длинной Долине, к Гуннару сыну Клэнга [957] , и взял к себе в наложницы Ингибьёрг дочь Гуннара, и быстро сильно ее полюбил. Она была женщина видная и с ней, по многим причинам (fyrir margra hluta sakir), было легко иметь дело. Ингибьёрг переехала к нему на Кряж.

В ту пору между епископом Хейнреком и Гицуром была вражда: у них было множество поводов. Епископ сильно корил Гицура за эти убийства. А Гицур считал, что епископ слишком уж знатно покрывает поджигателей. Во время поста Гицур выехал на юг в свои округи; за ним последовало большинство людей, бывших с ним при зимних убийствах на севере. Гицур был на Мысу Каллёда, когда подъехали его люди.

[Зима 1253/1254 гг.] Хравн сын Одда провел ту зиму на востоке страны на Перевале у своего шурина Андреаса сына Сэмунда, о чем было написано ранее; с Хравном было шесть человек, и Андреас его крепко поддерживал. Торд сын Андреаса держал тогда хутор на Полях, и у них с Хравном была большая дружба, как и положено своякам.

Затем между Гицуром и Хравном стали ездить гонцы, чтобы подготовить их встречу во второй половине поста. Оба дали понять, что это вполне возможно.

Той зимой, после того как Гицур уехал на юг, с Восточных Фьордов к Эйольву сыну Торстейна со своей свитой прибыл Торвард сын Торарина. Ему сильно не понравилось убийство Кольбейна, ибо той зимой тот был его домочадцем, хоть и пробыл у него совсем недолгое время. Торвард с Эйольвом отправились затем по округам на запад, сперва в Островной, а потом и в Нагорный Фьорд, и внезапно нагрянули на Двор Серебряшки. Бонду Гейру сказали, что они едут с юга со стороны поля. Тогда он, особо не мешкая, вышел во двор. И когда он уже почти подошел к церковной ограде, с юга на выгон выскочил Хамунд Весенняя Шкура. Гейр пошел тогда к церкви и дернул дверную створку наверх. Хамунд в этот миг нанес удар копьем, но угодил в створку, а не в Гейра. На этом они расстались. В тот поход ездило большинство поджигателей, которые еще оставались в живых. Весь их отряд остался там на ночь, и они разграбили все, что оказалось под рукой: многое, однако, было заранее отнесено в церковь, ибо народ не сомневался, что те вторгнутся в округу, как только Гицур отъедет прочь. Много навоза оставили они на Дворе Серебряшки.

[24 марта 1254 г.] Наутро они поднялись к Междуречью и выше него, на Уступах, настигли человека по имени Снорри сын Бруси. Его они обвиняли в том, что был лазутчиком Гицура. Они схватили его и отрубили ему руку. Случилось это за день до <Ранней> Мессы Марии, во время поста [25 марта 1254 г.].

Они спустились на Холм Валухов, а оттуда на запад к Длинной Долине, но не смогли достать, кого хотели, ибо большинство тех, кого они искали, уехали на юг с Гицуром.

Вскоре они ускакали по пустоши на север и сели на Почве, хуторе, который стерег Храни: владельцем его был Торд. Запасы им подвезли издалека, с Подмаренничных Полей.

Весной, незадолго до Пасхи, еще до того, как Одд пришел к Гицуру, в Банной Долине была назначена встреча между Гицуром и Хравном. Посредником выступил Андреас сын Сэмунда. Перемирие было объявлено заранее. Каждый должен был явиться сам-двенадцатый, но Гицур прибыл с четырьмя десятками людей. Андреас и его сын Торд усомнились тогда в добрых намерениях Гицура (?otti Andreasi Gizurr ?a ekki truligr ok ?or?i syni hans): оба они были с Хравном. Люди уселись во дворе и стали беседовать, и чем дольше они говорили, тем жестче и жестче становились речи Гицура. Потом к Хравну подошел Тейт сын Али [958] и шепнул ему (maelti vi? hann eintal), чтобы он соглашался на все, что потребует от него Гицур — ничто иное, по словам Тейта, ему уже не поможет. И Хравн так и сделал. Хравн принес тогда Гицуру клятвы, что никогда не станет его противником, и никогда впредь не будет помогать поджигателям. На этом они расстались.