Чтение онлайн

поручения. Мы знаем, например, что однажды ал-Му'изз послал его к старейшинам

берберов-кутама, чтобы узнать, не согласятся ли они на введение дополнительных налогов

[270, с. 41-42; 286, т. 1, с. 352]. Фарадж ас-Саклаби в 951 г. был послан с эскадрой на

Сицилию; совместно с известным фатимидским флотоводцем Хасаном Ибн 'Али ал-Калби

он совершил нападение на побережье Италии [39, с. 174; 277, т. 4, с. 45; 158, с. 185]>. В

971 г. ал-Му'изз послал его в Кайруан за местным губернатором Джа'фаром Ибн 'Али [298, т. 24, с. 165-166]3*.

Особое место среди фатимидских сакалиба того времени занимают два человека - Кайсар

и Музаффар. Службу при дворе они начали еще в годы правления ал-Ка'има [290, с. 41]; Кайсар, как мы видели, принимал затем активное участие в борьбе против Абу Йазида.

При ал-Мансуре Кайсар и Музаффар занимали видное место среди дворцовых слуг; при

ал-Му'иззе каждый из них сделал еще шаг к вершинам власти. Кайсар, получивший от

халифа вольную и ставший его клиентом, в 342 г.х. (18 мая 953 - 6 мая 954 г.) был назначен

наместником Багайи [277, т. 4, с. 46]", а немного погодя - наместником земель, расположенных к западу от Кайруана [277, т. 4, с. 47; 243, с. 63]. Музаффар в 345 г.х. (15

апреля 956 - 3 апреля 957 г.) стал начальником конницы и наместником земель, лежавших

к востоку от Кайруана [277, т. 4, с. 47; 243, с. 63]зе. Согласно Ибн Зафиру (род. в 1169 или

1171 г., ум. в 1216 г.), Кайсар и Музаффар пользовались расположением ал-Му'изза и

большим влиянием при его дворе [34, с. 22].

Но в 349 г.х. (3 марта 960 - 19 февраля 961 г.) халиф отдал распоряжение о казни Кайсара и

Музаффара. Ал-Макризи связывает это со следующим эпизодом:

<Кайсар и Музаффар, двое саклаби, занимали высокое положение при ал-Мансуре и ал-

Му'иззе. Музаффар слишком вольно обращался с ал-Му'иззом, ибо учил его писать, когда

он был ребенком. Случилось так, что однажды он (Музаффар.
– Д.М.) рассердился, и ал-

Му'изз услышал, как он сказал какое-то слово на языке сакалиба. Оно показалось ему

подозрительным, и ал-Му'изз взялся за изучение языков. Начал он с берберского языка и

изучил его, затем язык румийцев, затем язык негров, а затем обратился к языку сакалиба.

Попалось ему в нем это слово, и оказалось, что это ругательство. Все время помнил об

этом ал-Му'изз, пока не казнил их> [288, т. 1, с. 104]39.

Приведенную выше историю очень легко объявить выдумкой, призванной прикрыть более

глубинные причины казни наместников. Действительно, если Музаффар был казнен лишь

потому, что в гневе обронил резкое слово, за что тогда лишили жизни Кайсара? На этот

вопрос рассказанная ал-Макризи история не в состоянии дать ответ. Между тем данные

источников показывают, что у этой истории есть реальная подоплека. Судья ан-Ну'ман, создавший целый свод воспоминаний о встречах и беседах с первыми фатимидскими

халифами, свидетельствует, что ал-Му'иззу действительно приходилось слышать от

Музаффа-ра довольно неприятные высказывания, в том числе об исламе и пророке

Мухаммаде. Так, положения исламского вероучения Музаффар назвал <выдумками

арабов>*1. Не берусь утверждать, что это были именно те слова, после которых ал-Му'изз

затаил злобу на своего слугу. Но из рассказа ан-Ну'мана явствует, что Музаффар

действительно открыто высказывался против ислама, причем его слова западали ал-

Му'иззу в душу. Халиф не мог забыть Кайсара и Музаффара даже после их казни. В одном

фрагменте сборника воспоминаний ан-Ну'мана мы читаем, как ал-Му'изз снова

проклинает Кайсара [299, с. 560], в другом - сообщает, что Музаффар явился ему во сне

[299, с. 463].

Личные мотивы, однако, не исключают мотивов политических. Согласно Ибн Халдуну,

Кайсар и Музаффар <установили свое господство в государстве [ал-Му'изза]> [277, т. 4, с.

47]. В отрывке из воспоминаний ан-Ну'мана, приведенном в примечании 40, ал-Му'изз

порицает Кайсара и Музаффара за чрезмерное властолюбие. Логично предполагать, что

ал-Му'изз опасался, что получившие слишком большую власть слуги попытаются

однажды избавиться от него и править с помощью марионеточного халифа.

Что касается языка, на котором Музаффар произнес свою роковую фразу, то, пожалуй, только Х.И. Хасан полагал, что это был некий <сицилийский язык> [643, с. 93]41.

Принимать это утверждение вряд ли стоит. Мы знаем, что Музаффар был не сицилийцем, а рабом, привезенным из Болгарии, или, - что, как отмечалось выше, менее вероятно, - из

Волжской Булгарии. К тому же сицилийского языка не существовало, a lingua franca

арабские авторы без сомнения назвали бы румиййа. Румиййа упоминается при перечне

изученных ал-Му'иззом языков, но она отличается от саклабиййа. Таким образом, фраза

Музаффара, очевидно, была сказана на каком-то славянском языке, точнее говоря, смеси

славянских наречий, на котором служившие при дворе ал-Му'изза славяне общались

между собой.

В 953/54 г., когда Кайсар стал правителем западной части Фатимидского государства, другой слуга, Афлах, был назначен наместником Барки и сопредельных территорий [243, с. 63]. Именовать Афлаха саклаби следует, видимо, с большой осторожностью, ибо из всех

источников он называется так только в одном - у ал-Макризи [158, с. 29, 331]. За годы

наместничества Афлах скопил довольно крупное состояние. В 969 г., когда направилось

войско во главе с Джаухаром в Египет, Афлах, по приказанию халифа, должен был

встретить его пешим. Этот приказ, однако, задел гордость Афлаха, и он предложил

Джауха-ру пятьдесят тысяч динаров за разрешение не делать этого [158, с. 29,

331]. Впоследствии, когда ал-Му'изз сам направился в Египет, Афлах снабжал его кортеж и