Чтение онлайн

из их собратьев, только родом из мест, находившихся под господством Восточной Римской

Империи (Византии.
– Д.М.). По этой причине ему дали правильную нисбу Сакпаби, но и

первоначально данная (нисба.
– Д.М.) осталась, обозначая страну происхождения. В

отличие от нее нисба Саклаби указывала на его национальность> [491, с. 569].

Грбек изложил свою точку зрения столь убедительно, что ее приняли очень многие

исследователи. Л.А. Семеновой рассуждения Грбе-ка казались <наиболее

обоснованными> [386, с. 119, прим. 47]. К.Э. Бо-суорт в седьмом томе нового издания

<Энциклопедии ислама> следует за Грбеком и говорит о Джаухаре, что <его неясную

нисбу следует, очевидно, интерпретировать как ас-Саклаби> [458, т. 7, с. 879]. Того же

мнения придерживается и Ф.Дашрауи [442, с. 312], В некоторых случаях следование

Грбеку приводит к весьма курьезным результатам. Издатели посвященной Северной

Африке части трактата Ибн ал-Хатиба <Деяния выдающихся людей> (<А'мал ал-А'лам>) A.M. ал-'Абба-ди и М.И. ал-Каттани, пытаясь примирить противоречащие друг другу

мнения Грбека и Амари, утверждают, что Джаухар был славянином, но к Фатимидам

попал с Сицилии [312, с. 43-44, прим. 1]. М.Х. Му'нис во втором томе <Энциклопедии

ислама> сначала называет Джаухара ас-Сикилли, но затем, уже по ходу изложения, заявляет: <Можно сделать вывод, что Джаухар был вольноотпущенником Фатимидов,

славянского происхождения> [458, т. 2, с. 494].

Чтобы разобраться в вопросе о происхождении Джаухара, рассмотрим сначала аргументы

Грбека. Лично мне они не кажутся столь убедительными, чтобы подходить к ним

некритически. Например, первый аргумент (см. выше) имеет смысл лишь в том случае, если бы рабы, взятые в плен на Сицилии, оставались там же. Согласен, что в случае

восстания местных жителей против мусульман, рабы-сицилийцы могли бы

присоединиться к своим землякам. Вместе с тем, непонятно, на чью сторону Джаухар мог

бы перейти в Северной Африке, где восстание сицилийских христиан было невозможно, а

местные жители в случае мятежа вряд ли стали бы обращаться за помощью к рабам своих

18* противников - Фатимидов. В борьбе против Абу Йазида Фатимиды использовали всех

своих невольников - и негров, и румийцев, и сакалиба, - но никто из них не изменил

халифам. Применительно к данному вопросу, следовательно, происхождение Джаухара не

играет никакой роли - будь он славянином или сицилийцем, в случае восстания в

Северной Африке он все равно встал бы на сторону Фатимидов.

Второй аргумент Грбека заключается в том, что сицилийских христиан нельзя было

обращать в рабство, поскольку они считались <людьми договора>. Но на острове то и дело

вспыхивали военные действия, и тогда мусульмане без зазрения совести брали пленных и

обращали их в рабство. В январе 963 г. жители Таурмины, потерпев поражение от

мусульман, вымолили себе пощаду только ценою обращения в рабство [248, т. 7, с. 275].

Кроме того, сомневаюсь, что все пираты или охотники за людьми строго соблюдали

положение о статусе <людей договора>.

Третий аргумент. Трудно понять, почему Джаухар обязательно должен оказаться саклаби

на том основании, что Тарик, Джаузар, Кай-сар, Музаффар и некоторые другие

приближенные халифа были слуга-ми-сакалиба. Рабов привозили в Северную Африку из

разных мест; каждого из них судьба могла забросить куда угодно, и обобщения в этом

плане вряд ли возможны. Сакалиба среди рабов составляли меньшинство, и при дворе

были, естественно, слуги и иного происхождения.

Четвертый аргумент. Утверждение, что Джаухар был выходцем из Эпидавра, принадлежит

некоему Бьяджо Бениль-Аккуа. Его книга до нас не дошла, и мы знаем о ней только по

упоминанию в истории Рагу-зы Джакомо Луккари, относящейся к началу XVII в. [153, с.

8] (Грбеку сведения Бениль-Аккуа были известны в пересказе В.Мажуранича [545, с.

131]). Делать серьезные выводы на основании таких данных представляется мне не вполне

оправданным: за более чем шесть столетий исторические факты обрастали

всевозможными легендами, особенно попадая от арабов к европейцам или наоборот.

Луккари, например, рассказывает о Джаухаре, что тот был полководцем халифа Кайруана

Кайма и изгнал из Египта некоего халифа Амара [153, с. 8,128]. Но даже если

предположить, что Джаухар был взят в плен в Далматии, это еще не значит, что он

славянин. В начале X в., когда Джаухар попал в плен, население прибрежной полосы

Далматии в немалой своей части оставалось латинским. Заметим, что почти все восточные

авторы называют Джаухара руми, а Бьяджо Бениль-Аккуа, считая его уроженцем

Эпидавра, не утверждает, что он славянин. И если верить в гипотезу о далматинском

происхождении Джаухара, мы вправе видеть в нем скорее латиноязычного далматинца,

нежели славянина.

Перейдем теперь к интерпретации двойной нисбы Джаухара. По мнению Грбека, как мы

видели, саклаби указывает на национальность Джаухара, руми - на предполагаемую

родину. Между тем приве-

денные выше цитаты из восточных авторов свидетельствуют о том, что этническую

принадлежность Джаухара передавало именно слово руми. Ал-Куда'и, ал-Курти и Ибн

'Изари считали, что Джаухар был человеком румийского происхождения. Ибн 'Абд аз-

Захирипозже Абу-л-Фида' полагали, что Джаухар - раб румийского темени. Две нисбы, указывавшие на этническую принадлежность, Джаухар, конечно, вряд ли мог иметь. И

здесь следует отметить, что нисба саклаби обозначала только национальность,

принадлежность к народу сакалиба, и не имела территориального соответствия. Принять

чтение саклаби, следовательно, означает утверждать, что в мусульманском мире Джаухара