Чтение онлайн

–  В механике и алхимии. Больше в алхимии. Скажу тебе… - эклектик на миг замялся, потом взъерошил рыжую бороду и продолжил: - Никому не говорил, а тебе скажу. Сила эта в ртути. Вернее в обмане. Да, во вранье вся сила. Особом таком вранье.

–  Так в ртути или во вранье?
– Леос вышел на палубу, прижимая к груди глиняную бутыль вина, недавно изъятую из храмовых запасников.
– Если б только во вранье было дело, то все мы порхали проворней птиц. Верно, господин Балдаморд?

–  Никаких сомнений! Если б вранье помогало летать, то я давно стал бы орлом, - важно ответил Рэбб.
– Поясните ж в чем хитрость, почтеннейший мастер. Только без брехни, пожалуйста.

–  Истинную правду вам говорю: дело здесь во вранье, в алхимии и самой ртути. Я бы назвал это чудо "свойством обманутой ртути", - Бернат причмокнул в мучительном ожидании напитка, который Леос разливал по чашечкам. Вытер руки о край камзола и пояснил: - Вы знаете, что самая тяжелая жидкость в нашем мире - это ртуть. Кроме того, она - самая глупая жидкость. Ее легче всего обмануть. Да, да!
– он отпил несколько глотков и подкатил к небу глаза.
– В моем устройстве ртуть как бы не слышит зова земли. Она путает, где верх, а где низ и падает вверх. Вверх! С утроенной, даже удесятеренной силой. Поэтому весь корабль тянет вверх. Ведь великолепно же?!

–  Надо ж такое придумать! Обмануть то, у чего нет головы!
– искренне восхитился анрасец.

–  А знаете, как мне пришла эта идея?
– Бернат Холиг поднял мохнатую бровь и оглядел друзей, порозовевших от славного напитка.
– Пришла она ко мне под влиянием другой жидкости, по мнению некоторых умников, не менее глупой. Да… Случилось это в рохесском дворце, когда на одном очень важном приеме довелось мне хлебнуть лишнего. Вино - оно, конечно, лишним не бывает, но в тот раз я выпил его столько, что чувствовал, как настойчиво оно просится выйти через верх меня.

–  О, мастер, мне это чувство тоже вполне знакомо!
– воскликнул бард.
– Особо часто такое случается вечерами в замках достаточно щедрых господ. Сначала из горла льются звонкие баллады, а потом от чего-то льется из него выпитое вино.

–  Ох, бывает, - согласился Каррид Рэбб.
– А вы что скажите, Светлейшая?

–  Меня божественную эта напасть пока стороной обходила, - отставив пустую чашечку, улыбнулась Астра.

–  Так вот, милейшие, - важно продолжил эклектик.
– Как обычно бывает в таких случаях, ум мой обострился и я подумал: от чего это глупое вино стремится не вниз, а вверх? Ответ был очевиден: оттого, что оно глупое, глупое, и еще раз глупое! Оно заблудилось в моих темных потрохах и его тянет не в ту сторону. А уже потом мне пришла эта замечательная идея с ртутью. Я много мудрил и, наконец, нашел способ обмануть тяжелую, крайне неумную жидкость. Так что все дело в брехне, - Бернат с довольством прищурился, подставляя чашечку под темную струю из глиняной бутыли.

–  За брехню!
– провозгласил Каррид Рэбб. Мотнул головой, отбрасывая черный хвост волос.

–  За ее ценнейшую пользу!
– бард одним глотком осушил свою посудину и, повернувшись к Астре, негромко произнес: - Принцесса… Принцесса волшебства, я люблю тебя. И это все, все, все!
– он с чувством обвел вытянутой рукой море до самого дымчатого горизонта.
– Это все для тебя! Сколько дней мы с Карридом, наполняясь божественным восторгом, смотрели на закаты с высоты полета. Смотрели на лазурные волны, на розовые рассветы и золотые закаты, пролетали над островами, городами и видели их богатство, сладкие соблазны, которых неисчислимо внизу. Но все эти дни до единого я жалел до слез, что тебя нет с нами! Теперь все счастливо изменилось!

–  И я тебя люблю, Леос, - мэги прислонилась к его плечу, глядя на северо-запад, куда указывала рука богини на ростре. Туда стремилась "Кирида", унося Голафа Бриса - человека с которым еще недавно Астру так много связывало. И где-то там, только намного дальше был Иальс. Мэги снова вернулась мыслями к Варольду. С тех пор, как летающий корабль опустился на берег Карбоса и бард открыл, что магистр Пламенных Чаш - ее отец, эти мысли почти не покидали ее. Как случилось, что Судьбу Держащая разлучила ее с магистром?! Почему даже он сам не знал о том, что у него есть дочь. И знала ли об этом Изольда? Неужели она, заменившая Астре мать, могла скрывать такое от своего лучшего друга - магистра Варольда?! Еще очень часто вспоминались слова Канахора: "Арсия была такой же… Тебе многое перешло в наследство. И от Варольда тоже. И от Изольды… Дай сюда мое кольцо… Кольцо-свидетель, как я наказал твою мать…" - вспоминая эти полные злобы и желчи слова, дочь магистра Варольда Кроуна чувствовала, как тепло приливает к рукам и голове, как магия соединяется с яростью.

После легкого обеда, устроенного на палубе под навесом, Астра спустилась в свою каюту, чтобы разобрать вещи, небрежно сваленные в сундук и ящики. Развесив платья в маленьком шкафу, она начала подыскивать более надежное место для Лучистой Сферы и прочих атрибутов вызова весса. Завернула их в два слоя шелка и уложила на дно сундука, думая, что Херика придется потревожить нескоро, вряд ли раньше прибытия в Иальс и встречи с отцом.

Она выпрямилась, поглядывая в окно на игравшие внизу волны и перебирая серебряную цепочку с рохесским медальоном, вздохнула, почувствовав головокружение. Ноги в коленях стали слабыми, и мэги, схватившись за край потертой столешницы, неловко опустилась на табурет. Снова, как уже было ни раз, подступила тошнота, и Астра, сдерживая мучительный позыв, зажала рот рукой. Поначалу невесомая, зыбкая мысль, что она беременна чаще, яснее звучала в ее голове и тяготила, приводя в необъяснимое, но очень горькое уныние. В такие минуты Астра, стиснув зубы, вспоминала то Голафа, то амфитрита, и нечто неуловимое и темное металось в ее широко раскрытых глазах.

Посидев неподвижно несколько минут, госпожа Пэй вернулась к вещам в сундуке, продолжила разбирать их, пока под руку не попалась шкатулка подаренная Коралиссом. За последние суматошные дни на острове, Астра забыла об этой вещице, найденной амфитритами среди руин затонувшего города, - вещице древней и обладавшей непонятными свойствами. Когда в каюту вошел Леос, дочь магистра разглядывала ее, стараясь угадать значение пиктограмм на серебряных пластинах и представить, что могли означать узоры из крошечных аметистов и сапфиров, вкрапленных в костяную крышку так часто, что они казались рисунком синей искрящейся пыли.

–  Моя принцесса, зачем ты покинула нас?
– Леос присел рядом, обняв мэги и потянувшись губами к ее шее.

–  Я хотела быстренько навести порядок. И вот что вспомнила, - она повернула подарок амфитрита к свету, падавшему в маленькое окно - самоцветы на крышке вспыхнули ярче и знаки на серебре ожили.
– Нравится? Она, господин бард, наверняка не простая. Только не знаю, что здесь за волшебство и как работает, - Астра открыла шкатулку и, положив в нее пятишилдовую монетку и кусочек кварца, завернутый в шелковый платок, закрыла крышку.

–  Дай-ка мне, - Леос придвинул шкатулку к краю стола и начал трогать серебряные пластины - при нажатии они слегка проваливались, издавая тихий писк разных тонов.
– Это какой-то музыкальный инструмент. Я уже слышал о поющих коробочках. Их прежде умели делать мергийцы. И я научусь играть на ней для тебя.

–  Нет, сладкоголосый. Это магическая шкатулка, - мэги нажала две широких пластины сразу. Никакого звука не последовало, но на мгновение показалось, что аметист посредине вспыхнул фиолетовым светом и тут же погас.
– Определенно так.

–  Нет, коробка музыкальная, а волшебство здесь только твое, - бард прижал Астру к себе, целуя ее губы, с восторгом глядя, как вздрагивают ее прикрытые ресницы.

–  Нет, нет, Леос! Шкатулка магическая! Да пусти ты, - она вывернулась из его объятий и потянулась к подарку Коралисса.
– Здесь вся хитрость в знаках на серебре. Если б я могла понять этот древний, забытый язык!
– дочь Варольда положила шкатулку на колени и откинула крышку.
– Герм Всемогущий! Смотри!
– она вытащила из шкатулки платок. Это был не ее платок. Лоскут зеленовато-серого шелка превратился в небольшую накидку, расшитую золотистыми листьями и розовыми цветами удивительной красоты. При этом монетка и кристалл кварца бесследно исчезли.
– Я же говорила, Леос, это магическая вещь!