Чтение онлайн

Не хотелось мне, чтобы мое счастье, мое спасение было заслугой какого-то Старика. Меня вылечил Сережка! Только он!

Однако Сережка настойчиво сказал:

– Надо быть справедливым. Старик не такой уж злой.

И тогда я хмуро попросил:

– Расскажи о нем...

Как хорошо было брести по бескрайней ночной степи, где пахло прохладной полынью и еще какими-то горькими травами. И ощущать в ногах живую силу. И раздвигать ногами влажные колосья. И слушать Сережку. Хотя рассказ его был печальным...

Дорогу в Заоблачный город Сережка нашел прошлым летом. Бродил по заброшенной заводской территории, забрался на ржавую эстакаду и там увидел, что с нее уходит в закатное небо длинный дощатый тротуар. И пошел. Замирал от страха, зажмуривался, чтобы не видеть пустоту вокруг, но все же шагал...

– А потом уже стало все равно. Что вперед, что назад - одинаково страшно... Ну, и в конце концов оказался я в этом Городе... Сижу на Бульваре, кругом люди гуляют, все такие довольные, а я голодный. Не знаю то ли обратно идти, то ли постараться еду какую-нибудь добыть? А как ее добудешь?.. И тут подходит он. Я тогда еще не знал, что он маг и ученый...

– Значит, не похож на обычного колдуна?

– Конечно, нет! О знаешь на кого похож? На старого артиста или дирижера. Такой худой, высокий, выбритый. С галстуком-бабочкой... Ну, и говорит мне: "Молодой человек, вы голодны. Пойдемте со мной..." Привел к себе, накормил, расспросил: кто, откуда. Вежливо так. А потом: "У вас несомненные способности, раз вы сумели проникнуть в здешнее Пространство. Хотите заниматься в моей школе?". Ну я и стал приходить, учиться у него. Два раза в неделю. У него двадцать три ученика. Семнадцать пацанов и шесть девчонок. А я был двадцать четвертым...

Дальше Сережка рассказал, как Старик учил ребят тайнам разных измерений и пространств - Запредельных, Безлюдных, Придуманных... Раскрывал... природу человеческих снов. Объяснял, как эти сны, выведенные за пределы трехмерного пространства, могут сделаться настоящей жизнью. Только...

– Что "только"?
– тревожно спросил я. Стало неуютно. Длинные тени двигались перед нами по верхушкам травы, накрытой переменчивым лунным светом.

– Я до конца в этом не разобрался. Он меня прогнал...

– Почему?!

– Я же говорил. Потому что я трус...

– Неправда!

– Правда. Я испугался выполнять учебное задание...

– Какое?

– Упражнение. Переход из одного сна в другой. Надо было выйти на Туманный луг, найти провал и прыгнуть. И если не испугался - очнешься в своей постели. Будто проснулся...

– А если испугался?

– Не испугался никто. Кроме меня... А я как почуял, что падаю - такой ужас во мне! Как спастись?! И превратился в самолет, чтобы не разбиться...

– Это же здорово! Чудо такое!

– Я тоже сперва обрадовался. Показал старику, как это у меня получается. А он... прямо весь накалился от гнева. "Я говорит, - не позволял соваться в те сферы, которые вы знать пока не должны. Вы просто-напросто струсили и не сдали экзамен. И потому - можете быть свободны...". Ну... я и ушел... Потом еще хотел вернуться, не к Старику, а просто так, чтобы побродить по городу, но дороги от той эстакады уже не было. Хорошо, что ты нашел другой путь - от мельничного болота...

– Сережка! А почему ты говоришь, что Старик - не злой? Если он так с тобой...

– Может быть, он сам испугался...

– Чего?

– Того, что я сунулся в эти... запретные сферы.

– Ты же не нарочно!

– Вот именно. Из-за страха. А трусы ему не нужны...

– Нет, Сережка. Ты ведь ну нисколечко не трус. Ты - наоборот... выговорил я с отчаянной искренностью.
– А Старик... Да он просто тебе позавидовал! Сам-то небось не умеет так!

– Кто его знает... Вообще-то он меня с самого начала недолюбливал. Все остальные у него - из того Города, а я - чужак. Ни бархатной курточки у меня, ни хороших манер... Ну и ладно! Конец-то у этой истории самый счастливый! Верно?

– Разве... счастливый?

– А разве нет?.. Когда Старик прогнал меня, я начал искать новых друзей. И встретил тебя.

Я засопел, и опять вокруг сделалось тепло и сказочно... И почему-то вспомнилось Сойкина песня:

Сказка стала сильнее слез,

И теперь ничего не страшно мне...

Подольше бы не кончался этот сон! Хотя... Ведь когда я проснусь утром, в понедельник, Сережка прибежит ко мне наяву!

Он шелестящим шепотом сказал мне на ухо:

– Ромка, пора...

Мы взялись за руки и забрались на глыбу - круглую и теплую, как спящий гиппопотам. Сказали "раз, два, три" и прыгнули.

...И я услышал, как в маминой комнате звенит будильник.

ДВЕ ПАЛОЧКИ

Я проснулся и несколько секунд чувствовал, будто в моей руке рука Сережки.

Другое ощущение держалось дольше - гудящая усталость в ногах. Я не сразу понял, что уже не сон. А понял - и обмер от радости: раз гудят, чувствуют, значит... И шевельнул ногами. Вернее, попробовал шевельнут. И тут пропало все - и усталость, и сами ноги. То есть стало привычно казаться, что их нет.

"Сейчас разревусь!" Я уткнулся лицом в подушку... А какой смысл плакать-то? Мало, что ли, я уже слез пролил на больничных койках и дома?

Я полежал, подышал тихонько и почувствовал, как горе уходит. Что ни говорите, а все-таки мне повезло! Ведь во сне-то я стал здоровым! И снова будет ночь, и снова мы с Сережкой пойдем по Туманным лугам и, может быть, опять окажемся в Заоблачном городе - таком красивом, таком загадочном...

Вошла мама. С этого дня она была в отпуске и собиралась в профилакторий. А перед отъездом, как известно, масса хлопот.

– Вставай и завтракай без меня, я стираю... Дай-ка и рубашку твою выстираю. Почему она у тебя такая мятая и в мусоре? Трава какая-то прилипла...
– (В самом деле, почему?) - в кармане сор...
– Мама вытряхнула на одеяло плоскую желтую палочку. С мелкими черными буквами!

Белый свет поплыл вокруг меня.

– Мама, не выбрасывай!! Дай!..

Палочка - длиной с мизинец. Один конец закругленный, другой обломан. И отпечаток на свежем дереве: "...бр. Сидоровыхъ".

– Собираешь всякую дрянь, - вздохнула мама.