Чтение онлайн

– Хотя, конечно, бывают и придуманные Пространства.

– Вот видишь!

– Да... Есть люди... выстраиватели таких Пространств.

Он так и сказал - не "строители", а "выстраиватели". И мне почему-то неуютно сделалось. А Сережка - дальше:

– Ромка, они ведь всякие, эти люди. И придумывают всякое...

– Какое "всякое"?

– Вранье, например... Притворится человек хорошим, а сам все время врет. И вокруг него целое пространство... обманное.

– Ты... это про Евгения Львовича, что ли?

Сережка сел на скрипучей раскладушке.

– Ромка... это не мое дело, я понимаю. Но вот он женится на твоей маме...

– Ну и что?

– Если не хочешь слушать, скажи.

– Нет, говори!
– Я тоже сел.

– Он женится, а потом разведется... И сразу: "Размениваем квартиру! На две части!" Ему ваша жилплощадь нужна, вот и все!

Я даже задохнулся! Конечно, Евгений Львович и Сережка не терпят друг друга, но додуматься до такого!..

– Ты... что, из провала свалился, да? Он любит маму!

– А если любит...

– Что? Говори!

– Я не знаю, Ромка... Получается, будто я шпион и доносчик. А если не скажу - тогда будто тебя предал...

– Что случилось-то?! Не тяни резину!

– Наверно, не надо было мозги тебе пудрить с этой двойной звездой. Надо было, чтобы ты сам увидел. А я испугался...

– Чего испугался?

– Что ты заметишь... Ромка, если человек на ночном дежурстве, почему тогда гуляет с какой-то теткой?

Я сдержал всякие вскрики и расспросы. Помолчал. Подумал.

– Ну и что?.. Сережка, может, он просто сотрудницу с кафедры домой провожал. Потому что поздно и она боится...

– Ага, провожал...
– У Сережки прорезались какие-то злые, "уличные" нотки.
– А на фига тогда лапать и целовать?.. А как услышал меня - сразу за угол... Может, думаешь, что я его не узнал, перепутал? Или вру?

Я понимал, что он не врет. И не знал, что сказать.

– Сережка, да ну его к черту. Давай спать.

ЗОЛОТЫЕ СЕРЕЖКИ

Мне и в самом деле стало наплевать на этого человека. На Евгения Львовича. Но я ни разу не подал вида, хватило ума. Только в шахматы с ним играл реже и разговаривал меньше. Он поглядывал виновато, но с вопросами не лез. Наверно, думал, что я обижен за Сережку.

И жизнь шла по-прежнему. И дождались мы приезда мамы.

Вот туту, в этот день, стало мне скверно. Когда я увидел, как он ходит вокруг нее - этакий влюбленный джентльмен.

Притворяется ведь гад, что влюбленный.

Но маме ничего сказать я не мог. Не решался.

Мама сперва расцеловала меня, потом отругала, но шутя.

– А где твой сообщник? Боится нос показать? Ладно уж, не буду я его за уши драть...

– Он обещал вечером зайти...

А вечером, около шести, когда я ждал Сережку. Опять появился Евгений Львович. И мама - сразу ко мне:

– Ромочка! В Доме культуры текстильщиков открылась выставка молодых художников. Пост-авангард. Ты не против, если мы сходим туда на часок? Вдруг что-то интересное! Тогда мы потом и с тобой! А сейчас к тебе все равно придет Сережа...

"Он-то придет, - подумал я.
– А вот тебе-то никуда не надо бы ходить с этим". Но только молча кивнул.

Из своей комнаты я слышал, как о чем-то они весело спорят. Смеются. А потом:

– Рома! Ты случайно не знаешь, где мои золотые сережки? Хочу надеть.

Я знал, конечно. С собой их мама не брала, оставила в ящике с документами.

– Там, где всегда.

– В том-то и дело, что нет. Я все обшарила...

Я на своих колесах протиснулся в мамину комнату.

– Недавно их видел, когда деньги брал... Пусти-ка...
– Я сам перетряхнул все бумаги. И чувствовал, как мама и Евгений Львович смотрят мне в спину.

– Рома...
– Голос у мамы стал какой-то ненастоящий.
– А как ты думаешь... никто посторонний не мог их взять?

– Кто?! Тетя Надя, что ли?

– Ну уж, разумеется, не тетя Надя.

Туту мне - как горячая оплеуха, аж в ушах зазвенело. Все понял! Рывком я развернул кресло. К Евгению Львовичу.

– Вы что же! Думаете на Сережу?!

– Рома, я ничего не хочу сказать... Но есть моменты, когда выводы напрашиваются сами собой. Логика событий...

– Мама! Да Сережка даже не смотрел никогда, как я деньги достаю! Он даже не знает, где ключ от ящика лежит!

"Фу ты, как беспомощно! Стыдно!" Ключ от квартиры, где деньги лежат!" Будто поганый анекдот! Такое - про Сережку!

Евгений Львович - лысоватый, но прямой, в белой рубашке, стоял у стула с висящими на спинке пиджаком. Повязывал галстук (мама его только что выгладила). Смотрел сочувственно:

– Рома, но вы же утверждали, что у вашего друга есть отмычка на все случаи жизни.

Вот он как повернул мою глупую откровенность!

– А вы... вы зато знали, где ключ от ящика! Я сам показал!

– Роман! Получишь затрещину!

– Хоть сто! Пожалуйста!.. Сережка правильно скала: вокруг него... вот этого... пространство вранья!

– Извинись сию же минуту!
– Мама побелела.

– Ира... Ирина Григорьевна, подождите. Будем объективны. Рома вправе защищать своего друга, а я... что же, здесь тоже есть логика: я действительно знал, где ключ от ящика.

– Евгений Львович! Ну хоть вы-то не ведите себя как мальчишка!

– Почему же, Ирина Григорьевна! Есть смысл общаться на равных. Что я должен делать? Вот мои карманы!
– Он хлопнул по пиджаку на стуле.
– Если я присвоил драгоценность, то наверняка не успел еще спрятать ее в тайнике!

Он уже издевался! Да!

– Вы Сережке просто мстите! Потому что он вас раскусил!

– Роман! Чтобы этот твой Сережка к нам больше ни ногой! Но сначала...

– Ни ногой? Тогда и я! Пожалуйста! С ним!.. А ты живи тут с этим... Думаешь, ему ты нужна? Ему жилплощадь...
– Меня уже несло как в кресле без тормозов. Как тогда по наклонной мостовой в Заоблачном городе!

Мама замахнулась, но вдруг уронила руку. Будто перебитую. А Евгений Львович покачал головой - ласково так и трагически: