Чтение онлайн

"В самом деле, подумал я.
– Даже обрадуется, что я такой самостоятельный!"

Но самостоятельный был, конечно, не я, а Сережка. Я только и делал, что слушался его. Мы ездили на рынок и в магазин, готовили завтраки и обеды, мыли посуду, каждый день вытирали пыль в комнатах. И успевали побывать в больнице - отвезти для тети Нади передачу с фруктовым соком (остальное было запрещено). Заглядывали и к Сойке.

Сережка оказался гораздо строже тети Нади, все время находил какое-нибудь домашнее дело, и времени для приключений у нас почти не оставалось. Это днем. А к вечеру мы так выматывались, что летать уже не хотелось. Ляжем в моей комнате (я - на тахте, Сережка - на раскладушке), поболтаем немного - и в сон...

Маме я голосом примерного мальчика сообщал каждый раз, что все у нас "в самом замечательном порядке, отдыхай спокойно".

– А где Надежда Михайловна?

– Ушла сдавать молочную посуду.

– Почему она обязательно уходит, когда я звоню? То в магазин, то к себе домой, то еще куда-то...

– Ну... у нее такой распорядок. Тоже режим дня.

На четвертый день мама не выдержала:

– Вот что, голубчик! Ты, наверно, что-то натворил, и Надежда Михайловна уходит нарочно, чтобы не выдавать тебя. Я ее знаю: И врать не хочет, и тебя жалеет.

– Да ничего я не натворил! Честное слово!

– Попроси ее завтра в пять часов быть дома обязательно.

Вот и все! Куда денешься? Можно протянуть еще сутки, но это будет сплошная маята, ожидание маминого негодования.

– Что ты там сопишь в трубку? А?.. Ро-ман...

– Мам... я уж лучше сразу признаюсь....

И признался.

Ох что было! И какой я бессовестный обманщик, и от интерната мне теперь не отвертеться никаким способом, и не будет мне прощения до конца жизни, и...

– Ну, мама! Ну, я же хотел, чтобы ты отдыхала спокойно!

– Я совершенно спокойна! Потому что сию минуту иду на станцию и утром буду дома!

– Господи, да за-чем? Мы с Сережкой тут управляемся совершенно отлично! И еду готовим, и деньги экономим, и...

– Передай своему Сережке, что вздрючка вам будет одинаковая! По первому разряду!

Я передал тут же: Сережка стоял рядом.

– Подумаешь, - вздохнул он.
– Мамина вздрючка не страшная...

Он словно забыл, что мама-то не его. Или не забыл, но все равно... Вспомнил, как был когда-то Лопушком?

– Мама, не надо приезжать!.. Ну, позвони тете Эле, пусть она с Ванюшкой у нас поживет!

– Тетя Эля на даче! У нее-то есть полная возможность отдыхать по-человечески!

Мама велела нам запереться, никому не открывать, не высовываться из квартиры и ждать ее возвращения. "И уж тогда я поговорю с тобой как полагается!" Запищали короткие гудки.

– Вот так...
– Я поник, будто приговоренный преступник.

– Обойдемся, - отозвался Сережка. Не очень, правда, уверенно.
– Я вызову огонь на себя...

– У мамы хватит огня на двоих.

– Лишь бы не сказала, чтобы я больше здесь не появлялся...

– За что?!
– взвился я.
– За то, что ты со мной нянчился?!

Он ответил еле слышно:

– Не нянчился, а дружил.

– Если она что-нибудь... я тогда... куда-нибудь... Вместе с тобой! В самое дальнее пространство, навсегда!

– От мамы-то?
– грустно усмехнулся Сережка.

Мы с полчаса сидели молчаливые и подавленные. И вдруг опять затрезвонил телефон.

– Здравствуйте, Рома! Это вас беспокоит Евгений Львович. Мне только что звонила ваша мама и обрисовала, так сказать ситуацию... Она в большом расстройстве...

– Ну и зря, - буркнул я.

– Совершенно с вами согласен! Понимаю, что вы вполне могли бы вести самостоятельный образ Жизни. Но мы должны учитывать свойства женского характера. Поэтому возник такой вариант: что если мне поквартировать у вас, пока Ирина Григорьевна отдыхает? Разумеется, если вы не возражаете...

Конечно, я не возражал! Вариант был не самый приятный, но все же лучше, чем завтрашнее возвращение мамы.

И Сережа вроде бы обрадовался:

– Вот и ладно. А то тетя Настя уже ворчит, что я от дома отбился.

– Но приходить-то будешь?
– всполошился я.

– Каждый день!

Евгений Львович перебрался к нам в тот же вечер. С "командировочным" чемоданчиком. Вел себя очень скромно. Опять сказал, что верит в мою самостоятельность, но мужчины должны уступать женщинам в их слабостях. Заявил, что ни в коем случае не ляжет на мамину кровать, будет спать на раскладушке.

– Я ведь, Рома, человек неприхотливый...

Сережа торопливо попрощался и убежал.

А я в то же вечер убедился, какой замечательный человек Евгений Львович.

Раньше я относился к нему прохладно. Поведение его казалось мне наигранным. А теперь я понял: просто у него такое воспитание, такие манеры. И, что ни говорите, а он спас меня сегодня.

Перед ужином он сходил на вечерний рынок, принес помидоры и научил меня делать с ними вкуснейшую яичницу, "По-испански!" Потом заварил очень душистый чай. "Учитесь, Рома, чай - это совершенно мужское дело". А после ужина сели мы за шахматы.

Сережка в шахматах был слабоват, и я соскучился по настоящей игре. А сейчас отвел душу. Правда, не выиграл ни разу, но зато Евгений Львович показал мне два интересных дебюта...

Перед сном он зашел ко мне, присел в бабушкино кресло, мы слово за слово разговорились о всяких делах. Евгений Львович вспомнил, как был мальчишкой, как они с ребятами из просмоленного картона смастерили индейскую пирогу и потерпели на ней кораблекрушение во время грозы и ливня.

– Но все обошлось без драматических последствий, все умели плавать... Кстати, Рома, вы не пробовали учиться плаванию? Я понимаю, что... известные обстоятельства... они затрудняют дело, но тем не менее.

– А я умею! Меня Сережка научил недавно!.. Ой, вы только не проговоритесь маме...

– Ни в коем случае... А что за Сережка?

– Но вы же его видели! Сегодня!

– А! Выходит, вы хорошие приятели? А я, признаться, думал, это случайный мальчик, сосед со двора...

– Почему вы так решили?!

– Ну... по правде говоря, мне показалось...

– Что?!
– насторожился я.

– Да ничего. Я, видимо, ошибся... Показалось, что у него с вами мало общего. Почудился, так сказать, недостаток интеллигентности в облике этого молодого человека....