Чтение онлайн

"Он смотрел на каторжных товарищей своих и удивлялся: как тоже все они любили жизнь, как они дорожили ею! Именно ему показалось, что в остроге её ещё более любят и ценят, и более дорожат ею, чем на свободе. Каких страшных мук и истязаний не перенесли иные из них, например, бродяги! Неужели уж столько может для них значить один какой-нибудь луч солнца, дремучий лес, где-нибудь в неведомой глуши холодный ключ, отмеченный ещё с третьего года и о свидании с которым бродяга мечтает, как о свидании с любовницей, видит его во сне, зеленую травку кругом его, поющую птичку в кусте?.."

Раскольников, заражаясь этой непреодолимой жаждой жизни, знает, (-5, 514)что "новая жизнь не даром же ему достаётся", что придётся "заплатить за неё великим будущим подвигом..." Мы никогда не узнаем, какой великий подвиг совершил в будущем удержавшийся от самоубийства и воскресший к новой жизни Раскольников, ибо "нового рассказа" о его дальнейшей судьбе, как было намёком обещано автором в финальных строках романа, так и не последовало.

Но мы знаем прекрасно, какой величайший подвиг совершил после каторги сам Фёдор Михайлович Достоевский...

5

Впрочем, обойдёмся без патетики.

Весомый вклад русского писателя-гения в копилку мирового разума неоспорим. Вернёмся лучше ещё на минуту в мир-атмосферу "Преступления и наказания", дабы подвести некоторые предварительные итоги.

Кроме главного состоявшегося самоубийцы Свидригайлова и главного потенциального самоубийцы Раскольникова в этом романе ещё есть-имеются персонажи с суицидальным комплексом в душе, осуществившие своё трагическое намерение или мечтающие о нём. К примеру, о воспылавшем любовью к сестре Раскольникова Разумихине автором сказано, что он, если б Дуня велела ему "броситься с лестницы вниз головой, то он тотчас бы это исполнил не рассуждая и не сомневаясь..."(-5, 187) Красота, как известно, - страшная сила! Вон и Свидригайлов по первому же приказу той же Дуни готов был стать убийцей и, в конце концов, из-за её "нет!" стал самоубийцей. В случае с пылким Разумихиным здесь, конечно, есть-чувствуется некоторое преувеличение, по натуре он совсем не Игрок, который не шутя, как мы помним, собирался броситься в пропасть по приказу Полины. Но - кто знает, кто знает...

А вот о самой Авдотье Романовне проницательный и желчно-остроумный Свидригайлов обронил чрезвычайно знаменательное замечание: "Сама она только того и жаждет, и требует, чтобы за кого-нибудь какую-нибудь муку поскорее принять, а не дай ей этой муки, так она, пожалуй, и в окно выскочит..."(-5, 449) В словах этих есть немалая доля правды. Больше того, ясно представляя себе характер Дуни, её гордую натуру, вполне можно и предположить, что если бы, не дай Бог, Свидригайлов не остановился и совершил над ней насилие, она вряд ли осталась бы жить (тем более, насильник, скорей всего, забыл-оставил бы тогда револьвер в комнате)...

Есть-встречаются в романе и самоубийства, так сказать, под вопросом. Имеется в виду внезапный и ужасный конец Мармеладова. Так до конца и не прояснено: случайно он попал под копыта лошадей или сознательно, боясь возвращения домой и гнева своей Катерины Ивановны. По крайней мере, кучер свидетельствует, что лошадей он придержал, но несчастный "прямёхонько им под ноги так и пал! Уж нарочно, что ль..." И вдова Мармеладова не сомневается: "Ведь он сам, пьяный, под лошадей полез..."(-5, 167) Так что бедолагу Мармеладова, строго говоря, не следовало бы хоронить по христианскому обряду на кладбище.

Интересна нам, если можно так выразиться, в суицидальном освещении и судьба кроткой Сонечки. Если Раскольников определяет-характеризует себя не как убийцу, а как самоубийцу, то и к Соне он в приговоре безжалостен: "Ты на себя руки наложила, ты загубила жизнь... свою..." Раскольников не сомневается, что у неё только три дороги (на одну больше, чем, как мы помним, самому Раскольникову предрекал Свидригайлов): вниз головой в канаву, сойти с ума или превратиться в настоящую профессиональную проститутку с холодным сердцем, потонуть в разврате. Причём, канава в этом перечне не случайно поставлена на первое место: он догадывается, что и сама Соня не раз уже задумывалась об этом лёгком пути-выходе. И это действительно так, но два обстоятельства не дают, не позволяют ей наложить на себя руки: "от канавы удерживала её до сих пор мысль о грехе, и они, те..."(-5, 305) То есть - младшие братья-сёстры и полусумасшедшая Катерина Ивановна, которые без неё тут же и пропали бы...

Упомянуть надо и маляра Миколку, который хотел-намеревался на себя взять убийство старухи-процентщицы и её сестры, дабы пострадать невинно и страданием очиститься. А перед этим вдруг чуть не удавился на собственном кушаке - случайные свидетели помешали.

Вспомним ещё раз и об Афросиньюшке - той самой женщине, которая бросилась с моста в воду и тем спасла Раскольникова от аналогичного поступка-действия. Потом выяснится, что перед этим Афросиньюшка уже пыталась удавиться и тоже, получается, неудачно. Но, разумеется, не жить ей на белом свете: очередная попытка наложить на себя руки от нищеты, безысходности и пьяной тоски - непременно увенчается успехом...

Ну и, наконец, стоит упомянуть-вспомнить напоследок опять же и бедного дворового Филиппа, не выдержавшего истязаний Свидригайлова, и 14-летнюю девочку, обесчещенную им же, и удавившуюся на чердаке. Странно, к слову, но в предубийственных кошмарах Свидригайлов считает её почему-то утопленницей. Или, может быть, он не одну девочку загубил на своём веку?..

Вероятнее всего!

6

Итак, суицидальная тема - одна из сквозных и главных в "Преступлении и наказании".

Достоевский, как уже подчёркивалось, создаёт этот роман в один из самых тяжких периодов своей жизни-судьбы - переполненный трагическими, убийственными обстоятельствами-событиями. Иному человеку, особенно со слабыми нервами, даже и одного из этих обстоятельств (смерти жены, брата, крах журналов, долговая кабала, отвергнутая любовь-страсть, обострение падучей...) было бы довольно для петли или пули в лоб. Достоевский был человеком, и нервы, как известно, имел далеко не железные. Он, можно не сомневаться, в иные невыносимо тяжкие моменты (особенно после припадков, в состоянии сумеречного сознания) думал, не мог не думать о самоубийстве. Однако ж - продолжал жить и терпеть. Почему?

Во-первых, как уже упоминалось, своеобразным эликсиром жизни, живой водой для него было творчество. А в тот конкретный период немалую роль играло ещё и понимание-осознание им того, какого уровня создаёт-рождает он произведение: его настолько переполняла радость творца (человеко-Бога!), что в иные моменты, как мы уже знаем, он не только забывал о мрачных самоубийственных мыслях-думах, но даже и от души веселился беззаботно, как ребёнок.

Во-вторых, от суицида спасали Достоевского... Свидригайлов с Раскольниковым. И недаром именно в этом романе и появляется первый в мире-творчестве Достоевского герой-самоубийца. Давайте обратимся к авторитету немецкого гения мировой литературы. В 1774 году 25-летний Гёте терпит сокрушительный крах в любви к Шарлотте Буфф и тут же пишет-сочиняет роман "Страдания молодого Вертера", заглавный герой которого в аналогичной ситуации (всего-то из-за одной-единственной причины!) застреливается. По всей Европе после выхода романа в свет прокатилась волна самоубийств молодых и пылких людей. На упрёки, что именно он, автор "Вертера", подтолкнул-спровоцировал этих несчастных к трагическому шагу, Гёте отвечал: "...вы хотите привлечь к ответственности писателя и предать проклятию сочинение, которое, ложно понятое ограниченными умами, могло бы в худшем случае освободить мир от дюжины глупцов и бездельников, не могущих сделать ничего лучшего, как совсем загасить и без того уже слабо тлеющий в них огонёк..." Как видим, великий писатель не отрицает, что его герой провоцирует слабонервных "глупцов и бездельников" на подражательное самоубийство. Но до нас дошло ещё одно чрезвычайно важное признание автора "Вертера" уже на склоне лет: "Это создание (...) я, как пеликан, выкормил кровью собственного сердца и столько в него вложил из того, что таилось в моей душе, столько чувств и мыслей (...). Впрочем, (...) я всего раз прочитал эту книгу, после того как она вышла в свет, и поостерёгся делать это вторично. Она начинена взрывчаткой! Мне от неё становится жутко, и я боюсь снова впасть в то патологическое состояние, из которого она возникла..."161

Если сказать проще, молодой Гёте, невыносимо страдая и стремясь к самоубийству, создал молодого героя, который от аналогичных невыносимых страданий стреляется. Тем самым автор, по его собственному признанию, спас самого себя. Операция по пересадке суицидального комплекса из души автора в душу героя прошла настолько успешно, что у писателя и метастазов не осталось, и он прожил до глубокой старости, а литературный персонаж начал-взялся заражать самоубийственным вирусом читателей, и даже сам Гёте впоследствии боялся вновь заразиться от своего героя суицидальным комплексом.

Достоевский чрезвычайно внимательно читал "Страдания молодого Вертера" и позже, в "Дневнике писателя", будет обращаться к образу-имени заглавного героя не раз. Но нам пока важно подчеркнуть, что русский писатель, конечно же, не в меньшей степени, чем немецкий, обладал даром пересаживать-вкладывать болезни, страдания собственной души в своих героев. И свой суицидальный комплекс он передал не только Свидригайлову, но и Раскольникову. В образе-судьбе первого автор довёл намерение до конца, исцеляясь сам; в судьбе-образе второго прописал-показал весь путь борьбы и колебаний по краю суицидальной пропасти и победу (хотя, как увидим, и временную) над своим стремлением к добровольной смерти.