Чтение онлайн

Из свидетельских показаний пятнадцатилетнего Александра Назарова:

«Вместе с двумя одноклассниками мы уселись на первом ярусе в третьем ряду, как раз напротив скамейки канадцев. Всю игру канадцы оборачивались и кидали детям жвачки и наклейки. В зале сидели сотрудники милиции и не позволяли ничего подбирать. В девятом ряду тоже сидели иностранцы, но и им не позволили к нам приблизиться. Матч закончился со счетом 3:3. Как только раздалась сирена, мы устремились к выходу, чтобы успеть до того, как канадские хоккеисты сядут в автобусы. Там еще можно было что-то ухватить. Если бы мы знали, что из-за этой жвачки наш друг Вовка погибнет!».

В 1976 году в «Сокольниках» было четыре выхода. Выход, располагавшийся там, где канадцы припарковали свои автобусы, был закрыт. Людей никто об этом не предупредил.

В тот день не оказалось на месте директора Дворца спорта Александра Борисова (после, на суде он будет утверждать, что находился на районном партактиве). Ушел с половины матча заместитель директора Виктор Титиевский, начальник семидесятого (по другой информации – семьдесят девятого) отделения милиции, который должен был следить за порядком вместе со своими подчиненными, почувствовал себя плохо и отправился домой. Этих троих и еще начальника отдела Сокольнического РУВД впоследствии объявили виновными.

Одна из сотрудниц «Сокольников» вспоминала:

«На трибунах была в основном молодежь. После матча народ хлынул туда, где стояли автобусы с канадскими игроками, болельщиками и их родителями. До того по трибунам разнесся слух, что там раздают жевательную резинку. Вроде бы снизу от автобуса жвачку кидали на балкон. Наверное, что-то не долетело и упало на землю. Все побежали за жвачкой по лестнице – туда, где был закрыт юго-восточный выход.

Внизу была так называемая накопительная площадка. Люди падали, наваливались друг на друга, сзади напирали другие, крича: «Продвигайся! Быстрее!» Получился своего рода живой пресс».

В гостевой книге «Спартака» в 2006 году один из свидетелей тех событий вспоминал:

«После матча канадцы стали разбрасывать «гамушник» (Bubble Gum) прямо на трибуны и лестницы. И народ ломанулся. В основном это были пацаны и девчонки лет одиннадцати – шестнадцати. У нас была компания из двенадцати человек. Кто-то умный сказал, что надо пройти через верхний ярус. Поначалу когда мы оказались внизу, ничего не поняли. Какие-то люди были высокие. Они уже тогда стояли на трупах. В давке люди падали с лестниц, на них летели следующие. Только из нашей школы погибло одиннадцать человек».

Люди хорошо запомнили, как по спинам и головам побежал молодой человек, крича: «Детей давай!» Из толпы кое-как доставали детей и передавали семнадцатилетнему Александру Гончарову. Он приехал посмотреть матч со своими друзьями – Анатолием Зудиным и Виктором Заикой.

Вдруг, ко всеобщему облегчению, под напором толпы распахнулись заблокированные ворота: первая волна людей, среди которых были раздавленные о решетку, выпали на улицу, на них наваливались остальные.

«Среди упавших я увидел своего бывшего одноклассника из 367 школы Сашу Медведева, – рассказал журналистам Александр Гончаров. – Он задыхался, но смог сказать: «Сашка, Гончарик, вытащи меня».

Под ним уже лежали мертвые. Я не смог справиться в одиночку, позвал ребят, закричал: «Тащи Медведя!».

К счастью, Сашу удалось спасти.

«Одной из жертв стала шестнадцатилетняя Таня Лобанова. Она впервые пришла посмотреть хоккей», – писал Роберт Гордон.

«Погибла девочка из нашего класса, – рассказывал Саша Медведев. – Таня Лобанова. Мы пришли в одной компании. Я слышал в толпе ее голос, но не мог точно определить, где она. Таня лежала на снегу. Ей полностью раздавило грудную клетку».

10 июня в давке погиб двадцать один человек. Большинство жертв – подростки, не достигшие шестнадцатилетнего возраста. Двадцать пять человек получили тяжелые увечья.

Канадские хоккеисты доиграли два оставшихся матча и уехали домой, вспоминая впоследствии, как «выносили на носилках женщину, чья голова была прикрыта одеялом», как увозили в тот день в «скорой» их погибших сверстников.

«Буду двигаться, пока не упаду, остановлюсь не так скоро, и пока я в движении, я не забуду прихватить с собой жевательную резинку», – поется в легкомысленной эстонской песенке – рекламе семидесятых годов.

«Как же так? Из-за какой-то жвачки», – говорим мы, сокрушаясь, но в глубине души понимаем – не только она виновата в случившемся.

Все «назначенные» виновные (директор, заместитель, начальник отдела милиции, начальник РУВД) получили по три года лишения свободы (согласно другим источникам, заместитель был осужден условно) и были отпущены домой в том же году, попав под амнистию. Вскоре Александр Борисов получил назначение на должность БСА (Большая спортивная арена) «Лужники».

В советских газетах о трагедии не заикались.

«Долгое время болельщики «Спартака» обвиняли в том числе и нашего электрика, который, якобы специально отключил свет в помещении, когда происходил весь этот ужас, – рассказывал один из сотрудников Дворца спорта. – Будто таким образом руководство хотело прекратить попрошайничество и избежать позора. Но, во- первых, все знают, что после окончания любой игры происходит световой переход с игрового режима на тренировочный. Кроме того, трагедия произошла на улице. Причем тут свет в помещении? А на улице было светло».

После происшедшего Дворец спорта «Сокольники» закрыли на ремонт. Было увеличено количество лестниц для входа и выхода, урегулирован вопрос с освещением. А главное, в нашей стране начали выпускать свою, отечественную жевательную резинку. Тем более что приближалась Олимпиада 1980 года.

Они уверяют нас, что самая красивая еда – это натуральная и свежая еда. Они рассказывают нам, что все, чем они пользуются во время работы, – фотоаппарат и камера. Но что бы они ни говорили, мы точно знаем, что никто не может так искусно сделать продукты несъедобными, как делают это фуд-стилисты [52] .

Впрочем, и среди представителей этой профессии находятся честные люди:

«Представьте себе, что вы пришли на показ мод и увидели непричесанных, ненакрашенных манекенщиц. Не думаю, что вам понравилась бы такая картинка. Я работаю кем-то вроде парикмахера и визажиста для еды. Моя задача – сделать так, чтобы вам было приятно смотреть на клубнику, картофель, яичницу», – признается стилист из Нью-Йорка Шарлотта Омниз.

Но давайте проследуем на кухню фуд-стилистов и посмотрим, что хранится здесь, помимо половников, кастрюль, ножей и сотейников.