Чтение онлайн

Теперь посмотрим, как усиливалась эксплуатация отдельно взятого крестьянина по мере реализации дворянами предоставляемых им вольностей, ужесточения крепостного права. Как известно, свою долю от крестьянского труда помещик получал или в виде оброка, или через отработку на барщине. Ни то ни другое никак не регламентировалось, ничем не ограничивалось. Многие помещики обирали крестьян, доводя их до разорения и не думая при этом о своем будущем. Здесь уж речь шла не только о сострадании, каковое должен проявлять глава государства к своим подданным, но и об уроне экономическом. От некоторых сановников поступали предложения ограничить размеры оброка, число дней отработки на барщине, цену выкупа из крепостной неволи. Но Екатерина после долгих размышлений и рассуждений не решилась на какие-либо шаги в этом направлении.

В.О. Ключевский приводит усредненные данные об оброчных суммах на территории империи: 1760-е гг. — 2 рубля, 1770-е — 3 рубля, 1780-е — 4 рубля, 1790-е — 5 рублей. С учетом инфляции, оброк в пересчете на цены времени, когда писал об этом Ключевский, составил: в начале царствования Екатерины — 15 рублей, в конце царствования — 27 рублей. Такой оброк выплачивался на ревизскую душу. А на одно тягло (крестьянская семья вместе с детьми) приходилось 2,5 души, работающих примерно на 6 десятинах. Следовательно, с одной десятины оброчный крестьянин платил 11 рублей. Это в несколько раз превышало плату в конце XIX — начале XX в.

Тяжело было и крестьянам, работавшим на барщине. Число дней не ограничивалось. Их могло быть и три и пять. Как правило, в хорошую погоду крестьянин работал на барском поле, пока не заканчивалась страдная пора, а на своем — когда придется. Один из екатерининских вельмож, Петр Панин, писал: «Господские поборы и барщинные работы в России не только превосходят примеры ближайших заграничных жителей, но частенько выступают и из сносности человеческой».

К концу царствования Екатерины от ее мечтаний об облегчении участи крестьян ничего не осталось, а тема эта стала запретной при дворе и в общественных кругах.

Любопытно ее замечание по поводу крестьянского вопроса уже в последние годы жизни: «Где только начнут его трогать, он нигде не поддается». Далее, в других очерках, мы увидим правоту этих слов императрицы.

Что же в итоге? Можно говорить о том, что крепостное право при Екатерине Великой оформилось окончательно. В.О. Ключевский писал: «Она (Екатерина. — В.К.) просто закрепила господство владельцев над крестьянами в том виде, как оно сложилось в половине XVIII в., и в некоторых отношениях даже расширила ту власть. Благодаря этому крепостное право при Екатерине II вступило в третий фазис своего развития, приняло третью форму. Первой формой этого права была личная зависимость крепостных от землевладельцев по договору — до указа 1646 г.; такую форму имело крепостное право до половины XVII в. По Уложению и законодательству Петра это право превратилось в потомственную зависимость крепостных от землевладельцев по закону, обусловленную обязательной службой землевладельцев. При Екатерине крепостное право получило третью форму: оно превратилось в полную зависимость крепостных, ставших частной собственностью землевладельцев, не обусловливаемой и обязательной службой последних, которая была снята с дворянства. Вот почему Екатерину можно назвать виновницей крепостного права не в том смысле, что она создала его, а в том, что это право при ней из колеблющегося факта, оправдываемого временными нуждами государства, превратилось в признанное законом право, ничем не оправдываемое».

Екатерина свободно владела несколькими европейскими языками и писала на них свои литературные труды. На русском языке императрица изъяснялась хорошо, но всегда делала много ошибок, чем и дала повод для анекдота. Якобы она умудрялась в слове из трех букв сделать четыре ошибки (вместо «еще» писала «исчо»), И вот немка, неграмотно пишущая на русском языке, в 1783 г. учреждает Российскую академию для изучения и развития русского языка. Прежде Екатерина поручила своей наперснице Екатерине Дашковой подготовить предложения о целях и принципах устройства и деятельности Академии, что та и сделала. В «Кратком начертании императорской российской академии», подготовленном ею, говорится: «Императорская Российская Академия состоять имеет единственно под покровительством Ее императорского величества…

Императорская Российская Академия долженствует иметь предметом своим вычищение и обогащение российского языка, общее установление употребления слов оного, свойственное оному витийство и стихотворение.

К достижению сего предмета должно сочинить прежде всего российскую грамматику, российский словарь, риторику и правила стихотворения.

Как такового рода книги не могут быть сочинены одним человеком, то и нужно общество… должны члены императорской российской академии зависеть от вышней власти, утверждающей существование и распространению оной способствующей…»

Однако создание Академии — всего лишь фрагмент в цепи большого числа ее дел в образовательной и просветительной сферах.

Университетское дело в России влачило жалкое существование. В Петербургском университете, основанном по инициативе Петра Великого, учебный процесс не налаживался. В 1742 г. на 12 профессоров было 12 студентов. А в 1783 г. Дашкова нашла там только двух студентов. В основанном по предложению Ломоносова и Шувалова в 1754 г. Московском университете дела пошли лучше (число студентов в 1758 г. доходило до ста), но и там наступил упадок. По просьбе Екатерины Дидро подготовил предложения по устройству университета, но ходу им дано не было. Комиссия по учреждению училищ предложила открыть университеты в Пскове, Чернигове, Пензе и Екатеринославе с предоставлением автономий и свободы преподавания. Но занятая другими делами, прежде всего военными, Екатерина не сдвинула с фактически мертвой точки университетское образование в России.

Больше удалась императрице организация народных училищ. Следует отметить, что хотя Петр I лихо взялся за создание цифирных школ, он не очень в этом преуспел. С 1714 по 1722 гг. через них прошло 1389 учеников, а закончило обучение только 93. Анна Иоанновна и Елизавета Петровна также мало чего достигли в деле народного образования.

При Екатерине II созданная ею комиссия подготовила проект (1770 г.) об обязательном обучении всего мужского сельского населения. Но от этих амбициозных планов, конечно, отказались. В 1775 г. ответственность за народное образование была возложена на учрежденные приказы общественного призрения. Процесс создания школ шел трудно. Не было средств, учителей. В Петербурге в 1782 г. были учреждены семь народных училищ, в 1783 г. — главное училище, для подготовки в том числе учителей. В 1786 г. было решено открыть главные народные училища в 25 губерниях.

В 1786 г. всего в России было 40 школ с 4398 учащимися и 136 учителями. В 1796 г. стало 316 школ, с 744 преподавателями и 17341 учащимися.

В первый же год своего правления Екатерина, активно переписывавшаяся с французскими просветителями-энциклопедистами, прониклась сочувствием к Вольтеру и Дидро, которым запретили издавать энциклопедию у себя на родине. Она предложила сделать это в России, в рижской типографии.

В 1765 г. Екатерина создала Вольное экономическое общество, цель которого «заключалась в распространении среди народа полезных и нужных для земледелия и домостроительства знаний, в изучении положения русского земледелия и условий хозяйственной жизни страны, а также положения сельскохозяйственной техники в западноевропейских государствах».

Общество сыграло определенную роль в развитии отечественного сельского хозяйства: оно распространяло и пропагандировало сельскохозяйственные знания, издавая книги российских и зарубежных авторов, завозило новые посевные культуры, занималось улучшением пород скота, развитием пчеловодства и т.д.

Распространению книги в России и вообще просвещения населения способствовала организация печатного дела. Екатерина разрешила учреждать частные типографии. Первая из них появилась в 1771 г. Правда, создана она была иностранцем Гартунгом и печатала книги на иностранных языках. В 1776 г. открылась типография для издания книг на русском языке. А в 1783 г. вышел указ, разрешивший открывать в России «вольные» типографии. По-иному, как революционным, не определить значение повсеместного открытия вольных типографий. Хотя вольными они являлись лишь в смысле владения и хозяйственного распоряжения ими, а все издаваемые книги подвергались жесткой цензуре со стороны смотрителя Академии наук и представителя Священного Синода.

Среди гуманитарных, просветительских устремлений императрицы следует отметить основание библиотеки, принадлежавшей императорскому дому.

Надо сказать, российские самодержцы XVIII в. (до Екатерины II), включая Петра I, большой грамотностью не отличались. Правда, Петр-то взял свое природным умом и самообразованием, а вот те, кто был между ними — увы, не блистали тягой к знаниям, и, следовательно, любовью к книге. Екатерина — другое дело. В ее правление при дворе и вообще в высшем обществе царил культ книги. В специальных апартаментах Зимнего дворца и Эрмитажа, во всех комнатах, куда ступала нога императрицы, включая спальню и мыльную, были книги, они сопровождали ее во всех поездках и путешествиях. Книги были на различных языках, а более всего на французском. Императрица приобрела книжные коллекции Вольтера, Дидро, Бюкинга, Галиани, Николаи, Щербатова и др. Богатейшее собрание имел наследник престола Павел. В 1792 г. Екатерина завещала свое собрание внуку Александру: «Библиотеку мою со всеми манускриптами, и что в моих бумагах найдется моею рукою писано, отдаю внуку моему, любезному Александру Павловичу…»