Чтение онлайн

Вот вам, уважаемый читатель, и вторая версия, прямо противоположная первой.

В советский период, несмотря на большую удаленность тех событий, вроде бы можно было писать объективно о личности Павла и его делах. Но на самом деле это было далеко не так. Во-первых, большевистские вожди вычленили «хороших царей», к каковым относили Ивана Грозного и Петра I, о которых можно было писать в комплиментарном тоне, потому что на них ориентировался Сталин. Об остальных — или плохо, или никак. О Павле писали плохое.

Нет смысла обращаться к писаниям о нем в годы советского периода. Они во многом похожи одно на другое и выдержаны в негативном духе. Но в последнее время переосмысливаются многие события и личности нашей истории, коснулось это и Павла I, Появились работы, в которых делается попытка очистить образ российского самодержца от всего наносного, от разного рода лжи и инсинуаций. Ну и как водится, при переоценках, особенно в периоды революционных преобразований, при отрицании существовавших мифов и представлений создаются новые. Появляется риск отклониться от истины в иную сторону.

В журнале «Родина» (1993 г., № 7) опубликованы фрагменты работы художника Андрея Николаева «Камения истории», где наряду с портретами даны авторские характеристики изображенных им исторических деятелей. Всего в книге 80 сюжетов, и среди них — о Павле I. Автор говорит о своих героях, что это те, кто составил «дорогу бытия», по которой катится колесо богини Клио (одна из девяти муз, покровительница истории). Одного причисления Павла к сонму «каменьев истории» достаточно для оценки его роли в истории страны, разумеется, в понимании автора.

Оппонируя к написанному за двести лет об императоре Павле Петровиче, Николаев говорит, что создается впечатление, что все последующие поколения сговорились оправдать «зверское убийство» его и всячески порочили его память. И далее автор дает Павлу Петровичу характеристику, оценивая умственные способности и образованность, прямо противоположную той, что представлена в словаре Брокгауза и Ефрона:

«Он был по тому времени блестяще образован, знал многие европейские языки, имел обширную библиотеку, слыл незаурядным математиком. Но самое главное — за те годы вынужденного государственного бездействия, которые он, будучи наследником престола, провел в Гатчине, Павел Петрович подготовил столько „проэктов“ государственных реформ, столько думал и изучал, что, став императором, изумил окружающих кипучей деятельностью. Тут намечались и перспективы крестьянской реформы, и решение проблемы старообрядчества, и радикальные шаги в области внешней политики (шла переписка с Наполеоном). Замышлялась финансовая реформа, обдумывалось строительство ирригационных сооружений, строились планы создания смешанных акционерных обществ в Северной Америке. Наконец, ставилась цель: добиться „повышения нравственной ответственности дворян“…»

Мы не намерены разбираться, кто объективнее в оценке Павла Петровича, поскольку это уже выходит за рамки очеркового жанра. А приводим столь различные трактовки его образа, чтобы показать, насколько противоречивым был этот человек. Надо думать, еще много появится разнополярных публикаций о столь неординарной исторической личности, прежде чем сложится образ, более-менее приемлемый обществом, а главное — максимально приближенный к оригиналу.

Далее мы будем говорить о том, что сделал Павел I, будучи в течение четырех лет российским самодержцем.

При всей противоречивости оценок периода его краткосрочного правления все сходятся на том, что произошли резкие перемены в жизни многих слоев российского общества, прежде всего — его правящей элиты.

Образно, хотя и довольно противоречиво, сказал о царствовании Павла I А. Корнилов: «…оно является каким-то внезапным вторжением, каким-то неожиданным шквалом, который налетел извне, все спутал, все переворотил временно вверх дном…» И хотя Корнилов говорит о «временности» нововведений Павла, о том, что его наследнику «не оставалось ничего другого, как зачеркнуть почти все сделанное его отцом и, залечив поскорее неглубокие, но болезненные поранения, нанесенные им государственному организму, повести дело с того места, на котором остановилась ослабевшая и заколебавшаяся под старость рука Екатерины», он здесь же делает и иные заявления: «Мы не отрицаем также значения некоторых отдельных правительственных актов Павла и не отрицаем прискорбного влияния на Александра, а потом и на Николая, той придворно-военной плац-парадной системы, которая с тех пор установилась при русском дворе». Вот и противоречие в оценке Корниловым значения Павла в российской истории.

И еще одно замечание историка, как бы отрицающее ранее сказанное о том, что Александру пришлось «зачеркнуть почти все сделанное его отцом». Корнилов пишет: «…само царствование Павла интересно для нас не своими трагикомическими явлениями, а теми изменениями, которые в это время произошли все же в положении населения, и тем движением в умах, которое вызвал в обществе террор правительственной власти».

Так что, согласно известному историку, хотя и мало было суждено побыть Павлу императором, он основательно «наследил» в истории Российского государства, что-то успев сделать сам, для чего-то создав предпосылки.

Мы тем более не намерены подробно останавливаться на «трагикомических явлениях», хотя совсем без этого не обойтись, даже ставя перед собой цель рассказать о наиболее значительных государственных акциях Павла I. Ну а что касается описания периода формирования будущего императора, то ограничимся сказанным.

На реформаторские устремления Павла серьезное влияние оказывали желание все делать вопреки тому, что утверждала и к чему стремилась Екатерина, и это нужно учитывать в оценке предпринятого им за четыре года. Впрочем, кое-что он пытался сделать и еще будучи наследником престола. В частности, в тот непродолжительный период попыток приобщения его к государственным делам матерью (1773 г.) он разработал «Рассуждения о государстве вообще, относительно числа войск, потребного для защиты оного, и касательно обороны всех пределов». Можно удивляться смелости и, не боюсь этого слова, — мудрости наследника престола, предложившего прекратить направлять все силы империи на все новые и новые завоевания, сократить армию, а освободившиеся средства тратить на улучшение жизни на уже имеющихся территориях.

Это противоречило традиции российских государей, со времен московской Руси отдававшей предпочтение расширению государства, а не его обустройству. Поэтому российские вельможи, как и сама императрица, отнеслись к предложениям наследника как к чудачеству, если не сказать хуже.

Одним из первых государственных актов императора Павла явился указ о престолонаследии. Этот важный указ устранял произвол в передаче трона, который имел место со времен Петра I. Неопределенность, зависимость судьбы престола от каприза умирающего монарха, а не от закона, в известной мере определяли «страсти у российского трона», продолжавшиеся весь XVIII в., сопровождавшиеся переворотами и цареубийствами. Согласно указу Павла, престол переходил преимущественно по мужской линии от отца к сыну, если такового не было — к брату. И лишь при отсутствии наследников-мужчин на трон могли претендовать женщины. Очевидно, личные страдания, на долгое время устранение от управления государством, подвигли Павла к немедленному принятию этого закона. Установленный Павлом порядок действовал до конца царствования династии Романовых. Правда, он не спас его автора от насильственной смерти.

Павел принял «Учреждение об императорской фамилии», которое вносило ясность — на какие средства должна содержаться царская семья, царский двор. За двором закреплялись удельные земли, называемые ранее дворцовыми. Крестьяне, пользовавшиеся этими землями, являлись собственностью царской семьи. Всего на время принятия «Учреждения…» было около 4,2 миллиона десятин удельных земель, кроме этого 3,5 миллиона десятин находились в совместном с государственной казной и помещиками владении. Надо сказать, и этот государственный акт, принятый Павлом I, действовал и при Николае II, последнем российском императоре. Критикам Павла Первого, отказывающим ему в присутствии созидательного начала в его деятельности, следует помнить, что принятые им законодательные акты оказались разумными, коль скоро ими пользовались до конца существования в России монархии.

Всем российским самодержцам, одним в большей, другим в меньшей степени, приходилось заниматься крестьянским вопросом, что естественно. Крестьяне не просто были самым многочисленным сословием, а в абсолютном большинстве именно они и составляли население России, создавали национальное богатство, содержали всех остальных. Разумное устройство жизни крестьян, их терпимое отношение к царю и вообще к властям означали спокойствие в государстве и его процветание.

По этой причине мы и поговорим подробно о деятельности Павла Петровича как императора в связи с его новациями в крестьянской политике. Тем более что ей он уделял очень много внимания, особенно в начале царствования.