Чтение онлайн

– Где он, этот..., с ружьем?

– Вы про него, - кивает на меня пришедшая женщина.

– Его. Ты, парень куда приперся с оружием? Отдай ружье.

Я отскакиваю к столу директора. Скидываю ружье и взвожу курки. Хонди разворачивается и оскаливает зубы

– Назад. Не шевелись, иначе собака вцепится. Не твое ружье и нечего хапать чужое.

В кабинете ужасная тишина. Милиционер и женщины прижались по стенкам.

– Ты, парень того, не шути. Убери собаку...

– Хонди, замри.

Оскал собаки пропал, но она пристально глядит в лицо капитану..

– Отдай ему ружье, Толя, - просит седая женщина, - в поселке ни кто не бродит с ружьем, а тем более, в школе.

– А ну вас. Посторонись. Пошли, Хонди.

Я подошел к столу, выдернул из рук директорши свое свидетельство. И тут им выдал по-французски: "К вам приходишь с уважением, а уходишь с черной душой." Выскочил из школы и пошел к лесу. Окно школы открылось.

– Толя Самсонов, вернись...

Дома меня выслушали и мать, вздохнув, сказала.

– Ничего, в следующий раз пойдешь сдавать.

На следующий год я явился в школу опять с ружьем, вещмешком и Хонди. Сцена повторилась, мы с собакой по центру кабинета.

– Пришел?
– спросила директорша.

– Пришел.

– Давай договоримся Толя, я не могу тебя проэкзаменовать до тех пор, пока ты не сдашь ружье и не уберешь собаку..

– Это мое ружье, в чужие руки ни кому не дам. А собака вам не мешает, она совсем смирная.

– Нельзя в школе находиться с ружьями и собаками.

– Я же не пришел учиться, я пришел сдавать экзамены. Сдам и уйду. День то нас потерпите.

– Не могу.

– Хорошо. Я пошел домой.

– Стой. Мы запрем твое ружье и собаку в моем кабинете и ты пойдешь на комиссию.

Я заколебался. Хонди прекрасно бы справиться с охраной вещей. Но в это время в окно постучали. Директорша открыла его и знакомый голос капитана милиции спросил.

– Этот парень из леса у вас?

– Здесь он.

– Опять с ружьем и собакой?

Она колеблется.

– Да.

– Пусть немедленно выкинет оружие в окно, иначе мы возьмем силой.

Теперь в окно выглядываю я. Сзади капитана стоят двое молодых милиционеров и еще двое местных мужиков. Одного из них я узнаю.

– Максимыч, это ты?
– окликиваю его.

– Я, - мнется он.

– Ты меня узнал?

– Узнал.

Максимыч браконьер, один раз пошел в наш лес и нарвался на меня. Хотел попугать "взять на пушку", считая, что я маленький, но выстрелом я выбил у него из рук двустволку.

– Так скажи этим, в форме, что они ничего не получат и не возьмут.

Они совещаются.

– Вы извините, - говорю директорше, - но нам лучше из школы уйти. Пошли, Хонди.

– Толя, отдай лучше ружье, они вернут его тебе потом - стонет сзади директорша.

Перед выходом из школы стояли милиционеры. Хитрые мужики оторвались от них на метров двадцать назад и, стоя перед избой, покуривали самосад.

– Хонди, взять.

Собачка от крыльца сделала толчок и вцепилась в руку капитана с пистолетом. Оба они покатились по земле. Я мгновенно вскинул ружье и сделал два выстрела, по двум молодым милиционерам. Их фуражки сорвало с головы и унесло к ногам изумленных мужиков. Успеваю перезарядить свою двустволку.

– Хонди, отпусти его.

Собака неохотно отпускает руку капитана, он пошатываясь встает, кровь течет по его пальцам. Остальные два милиционера, стоят открыв рот.

– Что ты сделал, сопляк?
– стонет капитан.

– У меня ружье может взять только бог. Идем собачка, ты хорошо поработала.

Мы опять пошли в лес.

Дома молча выслушали и уже отец сказал.

– И правильно сделал. Сдашь все в следующий раз.

– Может ты пойдешь с ним?
– спросила мать.

– Зачем. Он парень взрослый, сам понимает, что к чему.

Мой папа воспитывал меня самостоятельным человеком.

Но гости к нам приехали на телеге через три дня, после моего посещения школы.. Меня как раз не было, я обходил западный участок заповедника и только вечером появился домой. В светелке сидела знакомая женщина из школы и немолодой гражданский.

– Здравствуй, Толя, - уважительно сказал неизвестный.

– Здравствуйте.

– Вот, Толя, следователь пришел к нам, по поводу безобразий, которые ты учинил в деревне, - сказал отец.

– Я их не начинал.

– Толя не врет, я знаю, - подтверждает отец.

– Он напал на трех представителей власти, - говорит следователь.

– Неправда. Они напали на меня. Они угрожали мне, собирались отнять двустволку.

– Милиционеры представители власти и вправе требовать сдачу оружия, тем более, если окружающим гражданам представляется угроза жизни.

– Я чего то не понимаю о каких окружающих гражданах шла речь. Пол деревни в отдалении наблюдало, как все было и каждый может подтвердить, что милиционеры пытались отобрать у меня двустволку, даже не по интересовавшись, имею я право ношения оружия. Они даже не могут похвастать, что я кому то угрожал.

– Браво, сынок, - восклицает отец.
– Он у нас уголовный кодекс наизусть знает. Вон на полке толстая книжка стоит.

– У меня есть разрешение на право ношения оружия, - продолжаю я.

Я вытаскиваю из своего кошелька бумажку, сделанную мне по просьбе отца, зам министром внутренних дел, четыре года назад, когда я сопровождал его по заказнику бить волков.

Следователь читает ее.

– Чья это подпись?

– Зам министра.

Он держит бумажку и задумчиво смотрит на меня.

– Ты прострелил фуражки милиционеров, понимаешь ли ты, что на сантиметр ниже и это же смерть людей.

– Толя, никогда бы не ошибся, - вступает на мою защиту отец.
– Если он выстрелил на сантиметр выше, значит так должно и быть. Не верите? Выйдем на улицу, сынок вам покажет как надо стрелять. С пяти десяти шагов в любую точку попадет.

– Я не про это...

– Слава богу, а то я подумал, что вы не поверите.

– Верю, но стреляли по представителям власти.

– Вам же сын сказал, они превысили полномочия. Пытались отнять двустволку, разрешение на ношение которой, допущено самим зам министра. Если нужно, мы возместим ущерб.