Чтение онлайн

– Мда. Я должен взять с собой эту бумажку.

– Что же буду иметь в замен я?

– Мы ее тебе потом вернем.

– Когда? Я же должен оберегать с ружьем лес и без документа мне нельзя...

– Я ее оставлю в сельсовете. Можешь взять от туда послезавтра.

Все поняли, что разговор окончен. Учительница заманила меня к книжной полке.

– Это ты все читал?

– Все прочел.

– И помнишь?

– Попытайте. Вытащите любую книгу.

Она с улыбкой берет Эвклидову геометрию, раскрывает первую попавшую страницу.

– Ряды.

– Значит так...

Я беру лист бумаги и начинаю ей по простому объяснять, потому что по глазам вижу, что она ничего этого не понимает.

Вечером все ложатся спать, а утром, мы их провожаем в дорогу.

– Приезжай в следующий год, Толя, - говорит учительница.
– Мы тебе комиссию из ГОРОНО устроим. Только..., можно без ружья?

– Нет. Зачем зря по лесу шататься, и так с южных поселков все время браконьер идет. Без ружья их не остановишь.

– Хорошо. Приезжай с ружьем. Мы с Капитонычем договоримся, что бы в этот раз не приставал.

– А кто это?

– Капитан, которого твоя собачка потрепала.

Следователь отводит отца в сторону. Они о чем то разговаривают, потом тепло прощаются.

– Что он тебе сказал?
– спросил я отца, когда телега отъехала.

– Просил отвести один раз на охоту.

– Хорошо бы хоть раз побывать в Тунисе, - мечтаю я.

– Мечтать невредно, - замечает мать.

– Мам, ты в приметы веришь?

– Вообще то и да, и нет. Кое в какие, как в черную кошку, пустые ведра, верю, а вот в бантики, узелки - нет.

– А вот если домовой или кто-нибудь в течении пяти минут откроет дверь, поверишь? Откроет, поеду в Тунис, не откроет- нет.

– Чушь, - говорит бабушка, которая все слышала, - все наши дома, а приезжих в это время, не бывает.

В это время, дверная ручка дернулась. Мы замерли. Отец даже подскочил. Дверь чуть-чуть приоткрылась и появилась кошка.

– Мур..рр..р., - добродушно вякнула она и как опытнейшая манекенщица, закидывая передние лапу за лапу, пошла к дивану.

– Уф, - выдохнула бабушка.
– Мыра, иди сюда.

Кошка остановилась и повернула голову на 80 градусов, удивленно поглядела на нее.

Лет шесть тому назад, отец всерьез занялся моим обучением по стрельбе из двустволки.

– Учись стрелять, не целясь, - учит отец, - от бедра, на вскидку, на звук. Здесь от тебя особой точности не требуется. Сантиметр, влево или вправо, лишь бы попасть в цель. Для этого нужна крепкая выверенная рука, которая в паре с глазом должна составлять единое целое. Смотри, приклад моей двустволки, почти под мышкой, но две руки участвуют в процессе. Левая у цевья ищет цель по горизонтали, правая, на курке - по вертикали. Ими командует глаз. Теперь цель. Вон ворона, я веду ствол за ней. Нет, я ее не убью, но вот ветку на которую она сядет - срежу.

Ворона тяжело садится на ветку сосны и тут же отец стреляет. От неожиданности ворона кувыркается и падает вместе с веткой в сугроб. Потом отчаянный звук вырывается из ее горла и она тяжело отталкиваясь, разбегается по насту, и взлетает.

– А с пистолета, так же?

– Естественно. Все дело в руке. Для этого нужна длительная тренировка. Вон, у нашего дома сосулька, сними ее.

– Там же дом?

– Вот и старайся не промазать.

Я беру в руки ружье и неуверенно наставляю на сосульку.

– Э... нет, - говорит отец, - здесь нужен дух боя. Так стрелять нельзя. Соберись, как перед охотой, настрой себя.

Я решаюсь. Выстрел и сосулька разносится в дребезги.

– Молодец, - хвалит отец, - а я думал, что ты не попадешь.

Сегодня тревожно. По полевому телефону, проложенному из правительственного охотничьего домика, отца предупредили. Банда из трех человек с оружием в руках, ушла в наш лес. Требуется его помощь.

– Ты, Толя, остаешься здесь, - наставляет отец, - смотри, будь внимательным. На тебе дом и мама с бабушкой.

– А ты куда?

– Я поведу военных в Южный район. По идее они должны проскользнуть туда. Сейчас идет снег и следов за ними нет, поведу по интуиции.

Отец на лыжах уходит в медленно падающие хлопья снега.

Первыми заволновались собаки. Хонди сразу подала предупреждающий сигнал. Я сорвал со стенки ружье, выдрал из коробки горсть патронов и выскочил на крыльцо. Хонди тянул нос на запад.

– Хонди, веди. Ищи.

Отбрасываю от стенки дома лыжи и накидываю ремни на валенки. Собака стоит метрах в пяти и терпеливо ждет. Теперь вперед. Метрах в пятидесяти от дома мелькнула фигура.

– Эй, кто такие?
– кричу я.

Грохот выпущенной очереди из автомата, потряс лес. Я свалился в сугроб. Слева щелчок ветки. Перебираюсь к сосне и, настроив ружье, жду. Опять треск ветки слева, я тут же стреляю на звук. Спереди опять бьет автомат и пули откалывают кору от сосны. Отползаю от сосны еще к одному дереву. Впереди вскрик и отчаянный мат, я привстаю и сквозь хлопья снега вижу, что темная фигура пытается отцепиться от собаки. Тут же стреляю в голову этому типу и опять падаю в снег. Перезаряжаюсь и жду. Впереди Хонди победно подает голос. Все равно не двигаюсь и прислушиваюсь к посторонним звукам. Скрип..., скрип, снег скрипит под осторожной ногой.

– Ванька, это ты?
– хрипит голос.

Грохот моей двустволки заполняет звуками пространство. Теперь тихо. Слышу дыхание собаки. Хонди стоит у моей головы и дышит, вытянув язык.

– Хонди, где остальные?

Собака срывается и бежит влево. Я осторожно поднимаюсь и слушаю лес. Хонди начинает лаять, призывая меня. Осторожно, пробивая сугробы, иду на звук. Полу засыпанное снегом, тело человека лежит навзничь, рядом Хонди надрывается во всю.

– Встать.
– приказываю я.

Тело дергается и голова отрывается от снега. Вижу, глаза, страдающие от боли и тонкую струйку крови, ползущую из уголков рта.

– Я уми...

Голова рухнула опять в снег. Хонди сразу затихает, только обнюхивает лежащего. Я подхожу и разгребаю рядом с телом снег. В руке умершего пистолет ТТ. Выворачиваю его из еще теплых пальцев. Моя пуля прошибла ему грудь насквозь.

Тот, которого тряс Хонди, лежит на спине, раскинув ноги. Пуля попала в правый глаз и он страшно смотрит другим. Рядом автомат Калашникова. Я с нетерпением хватаю его и нежно глажу коробку. Это настоящее оружие мужчины.